Как появились церкви на руси
В старинных хрониках сохранились известия о нескольких крещениях правителей древней Руси на протяжении IX-X вв. Не менее интересно и то, каким путями приходило христианство на Русь.
Православие и католичество имели другое наполнение, чем сейчас
Часто ли мы задумываемся над тем, что многие термины русской церковной жизни имеют не греческое, а латинское происхождение? Прежде всего, само слово «церковь» происходит (как немецкая Kirche и английская church) от латинского circus – круг, а не от греческого ecclesia. При этом, что примечательно, от греческого слова происходят итальянское chiesa и французское eglise. Далее, священник у русских называется «поп» – корень в этом слове такой же, как у папы (римского) в западноевропейских языках. Наконец, первая церковь, которую, согласно летописям, построил в Киеве князь Владимир после своего крещения, называлась Десятинной. Ей была отведена десятая часть казённых доходов. Но обычай платить десятину церкви бытовал в римско-католической церкви, а не в греко-православной.
Чтобы разобраться в этом, необходимо совершить экскурс ещё на несколько веков назад, когда не было Древнерусского государства. В 726 году византийский император Лев Исавр начал борьбу против почитания икон. Предполагают, что в основе иконоборчества лежало культурное влияние арабов и ислама с их запретом изображения живых существ. И больше столетия византийская церковь раздиралась борьбой между противниками и защитниками икон. Окончание ей было положено только в 842 году торжеством православия.
Всё это время римская церковь выступала за почитание икон. Тогда она ещё не приняла догматов, которые позднее положили пропасть между нею и православной церковью. Таким образом, в тот период, когда греческая церковь впала в ересь иконоборчества, Рим хранил верность ортодоксии, то есть православию, от которого, однако, впоследствии отошёл. Если говорить о религии такого, например, выдающегося деятеля западноевропейской истории, как император Карл Великий, то надо признать, что он исповедовал именно православие, в отличие от иконоборческой ереси Константинополя.
Первые известия о дипломатических сношениях Руси и Византии относятся к 838 году, когда в Константинополе ещё господствовали иконоборцы. А после восстановления православия ещё долго не чувствовалось существенных догматических расхождений между греческой и латинской церквами. Годом их окончательного разделения историки считают 1054-й, однако современники вовсе не расценивали тот разрыв как окончательный. Вплоть до начала XIII века обрядовые различия между греческой и латинской церквями не препятствовали династическим бракам между русским домом Рюриковичей и западноевропейскими королевскими семействами. Не требовалось никакого повторного крещения, покаяния и тому подобных ритуалов перехода из одной веры в другую.
Не крестил ли Русь князь Ярополк?
В договоре русского князя Игоря с византийским правительством от 944 года упоминаются русы-христиане. Это означает, что в Киеве, а возможно, что и в других крупных городах Руси в это время уже были христианские церкви и общины.
Летопись сообщает, что в 955 году правительница Ольга крестилась в Византии. По тем же известиям, в 961-962 гг. Ольга пригласила на Русь миссионеров из Германии, однако они якобы чинили насилия обращаемым в христианство и были изгнаны. Не вдаваясь в подробный разбор этого события, снова обратим внимание на отсутствие в ту пору непримиримых вероисповедных разногласий между Римом и Константинополем. На Руси могли не замечать разницы между тем и другим.
Есть ряд известий, позволяющих историкам (например, О.М. Рапову) предполагать, что князь Ярополк, старший брат Владимира, княживший в Киеве в 972-980 гг., был крещён, и, скорее всего, западноевропейскими миссионерами. Первоначально Десятинную церковь построил тоже Ярополк. В ту пору на Руси шла ожесточённая борьба между языческой и христианской партиями – вспомним, что князь Святослав подверг лютой казни всех христиан, бывших в его войске. Языческая реакция, с которой летописи связывают первые годы княжения Владимира в Киеве, могла быть вызвана его торжеством над братом-христианином.
Кирилло-мефодиевское и арианское влияния
Но обязательно ли христианские миссионеры не из Византии были католиками? А.Г. Кузьмин обратил внимание на то, как изложены основы христианской веры в летописном сказании о выборе веры князем Владимиром. Там христианский проповедник говорит о посте: «Пощение по силе: аще кто есть и пьёт – всё во славу Божию». Но ведь это же совсем не православное и не католическое понимание поста! А в каком вероучении того времени пост мог трактоваться столь либерально?
Поиски этого выводят нас ко временам арианской ереси, названной так по имени его основателя священника Ария, жившего в IV веке и отрицавшего учение о Божественной Троице и о двойственной природе Христа. Христос, по его учению, был человеком. Хотя уже в 325 году арианство было осуждено в Римской империи как ересь, тем не менее, оно нашло множество приверженцев на окраинах империи, среди «варваров». Готы и франки, прежде чем стать католиками, принимали христианство по учению Ария. На многие столетия оплотом арианства стала Ирландия. Арианство было своеобразной исторической ступенью усвоения христианства «варварами». В IX-X вв. в Византии и на Балканах арианство, соединившись с древневосточным манихейством, положило начало ереси т.н. богомильства.
Арианские и богомильские мотивы были очень сильны тогда в Болгарской церкви. При этом Болгарская церковь впитала в себя наследие деятельности святых Кирилла и Мефодия. Отметим ещё, что, когда Римская церковь временно признала церковно-славянский язык в качестве одного из языков христианского богослужения, наряду с латинским и греческим (а Кирилл и Мефодий, как известно, перешли на службу от Константинополя к Риму), Константинополь этого не признавал. Болгария и Византия вели в то время ожесточённую борьбу за господство на Балканах. Болгарская церковь на рубеже X-XI веков стала одним из самостоятельных религиозно-политических центров Восточной Европы.
О первых митрополитах Киевских и всея Руси сохранились отрывочные и противоречивые сведения, да и то позднейшие. Первым достоверным митрополитом на Руси может считаться грек Феопемпт, утвердившийся на кафедре при Ярославе Мудром в 1035 или 1037 году. По-видимому, он был первым киевским митрополитом, поставленным в Константинополе. Интересно, что одним из первых деяний Феопемпта стало переосвящение киевской Десятинной церкви как построенной до этого еретиками.
Если ещё принять во внимание, что на севере Руси, в Новгороде, в церковной символике вплоть до XIV века был широко распространён кельтский крест, то станет понятно, что христианство приходило на Русь различными путями. В конечном итоге, утвердилось подчинение Русской церкви догматике и иерархии Константинопольской церкви. Но это произошло не сразу в 988 году, а постепенно и позднее.
Как строили храмы в древней Руси. часть 1
С крещения Руси начинается новый период в русской истории и строительстве. Трудно переоценить значение этого события. Вместе с христианством Русь приняла от Византии определенные основы культуры. В частности, новым государственным и идеологическим задачам стала отвечать каменная архитектура, образцы которой были взяты из Византии.
Там был создан тип крестово-купольного храма, основа которого — прямоугольное помещение с четырьмя или более столбами в середине, членящими внутреннее пространство на девять частей. Центр храма — подкупольное пространство, куда свет проникает через окна в барабане. К подкупольному пространству примыкают ячейки, перекрытые цилиндрическими сводами, образующие крестообразную основу плана. Угловые части перекрываются куполами или цилиндрическими сводами. Все центральное пространство в плане образует крест.
Купол появляется в Византии в юстинианский период, еще до крестовокупольности (София Константинопольская). Там же складывается система купола на парусах. С восточной стороны к зданию примыкают три граненые или полукруглые апсиды. В средней помещается алтарь. В западной части находится помещение второго яруса — хоры. Поперечное пространство в западной части называется притвором, нартексом.
Однако, опираясь на традиции византийского искусства, русские мастера создали собственное национальное искусство, свои формы храмов, стенные росписи и иконопись, которую не спутаешь с византийской, несмотря на общность иконографии.
Таким образом,основным типом строительства православного храма на Руси был крестово-купольный. Именно этот тип храма господствовал в архитектуре Древней Руси. Именно такого типа была возведена первая каменная церковь — Десятинная.
Закладка и разбивка здания
Прежде всего, по-видимому, подготавливалась ровная площадка для строительства. Следы подрезки грунта для выравнивания площадки неоднократно отмечались при археологических исследованиях памятников. Об этом же свидетельствуют и западные источники, восходящие к XII в.[2] Затем намечалось место алтаря и проводилась продольная ось храма, ориентированная на первый луч восходящего солнца. Алтарь должен был быть ориентирован на восток, а восток понимали как восход солнца. Так делали на Руси, так же поступали и на Западе.[3]
Высказывались предположения, что день закладки храма должен был соответствовать дню его патрона. [4] Проверка дней закладки, выполненная на основании азимутов существующих памятников, данных предположений не подтвердила.[5] С днем патрона храма обычно совпадал не день закладки, а день освящения, что специально оговаривалось в церковных уставах.[6] День же закладки лишь изредка совпадал с днем патрона храма. Торжественная церемония закладки церкви происходила уже после освящения.
В русских летописях эта процедура засвидетельствована лишь для более позднего времени. Так, описывая закладку церкви в Москве в 1472 г. летописец.сообщал: «. преосвященный митрополит Филипп со всем освященным собором. поидоша на основание церкви. Прииде же тако и. великий князь Иван Васильевич. И тако совершившие молебная, и прежде всех своима рукама митрополит начало полагает, идеже олтарю быти, таже по странам и по углам, и по сем мастеры начинают дело зданию».[7]
Разметку контура будущего храма выполняли при помощи шнура. На Западе и на Кавказе это зафиксировано как письменными источниками, так и миниатюрами. С помощью шнура лроизводили разбивку плана храма и на Руси. Свидетельством того является легенда о постройке Успенской церкви Киево-Печерского монастыря, изложенная в Печерском патерике. Согласно этой легенде, величину будущего храма определяли золотым поясом, подаренным монастырю принявшим христианство варяжским ярлом Шимоном.[10]
Вопрос о том, как производилась разбивка плана здания, а затем определялись его вертикальные размеры, давно уже интересует исследователей. Создавались самые разнообразные, часто очень сложные теории, с помощью которых пытались объяснить систему пропорционального построения древнерусских храмов. К сожалению, все теории, даже самые остроумные, могут помочь только при анализе памятников, но не служить тем рабочим методом, которым руководствовался древний зодчий, хотя некоторые из авторов таких теорий на это претендуют.[11]
Ближе всех подошли к решению задачи К.Н. Афанасьев и Е.Ф. Желоховцева.[12] Важнейший вывод Афанасьева сводится к тому, что основой построения являлся диаметр купола храма или, позже, сторона подкупольного квадрата.[13] Значение диаметра купола для построения всех основных размеров в зданиях центральнокупольного типа не подлежит сомнению.[14] Однако этот размер мог быть лишь промежуточным, переходным, дающим возможность перейти от плана к вертикальным построениям, т.е. к размерам разреза здания.
Кстати, именно так, согласно легенде, получили задание зодчие Успенского собора Киево-Печерского монастыря: они должны были построить храм, имевший в ширину 20 поясов (локтей), а в длину и высоту по 30. [15] Об этом же свидетельствует и процедура заложения храма, при которой прежде всего отмечались его четыре угла, т.е. общие габариты плана. Очевидно, что размеры здесь определялись по наружным стенам здания, а не по его интерьеру.[16]
Таким образом, несомненно, что при торжественной церемонии закладки храма намечались положение алтаря, направление продольной оси и четыре угла здания. Все последующие построения, т.е. разбивка членений плана, переход от общих габаритов здания к размеру подкупольного квадрата, а затем определение высот, относились уже к рабочему методу зодчего. Очевидно, что последний использовал при этом какие-то принятые на Руси единицы измерений.[17]
Относительно того, каковы были эти единицы, существуют различные точки зрения. Так, К.Н. Афанасьев пришел к выводу, что величина «пояса Шимона», которым определяли размеры Успенского собора Киево-Печерского монастыря, равнялась 1.18 м, т.е. 4 римским футам (29.5 см); в то же время подкупольные квадраты большинства древнерусских храмов, по его мнению, кратны не римскому, а греческому футу (30.8 см).[18]
Такому выводу противоречит тот факт, что в русских письменных источниках все измерения, как правило, указаны не в футах, а в саженях и локтях. Н.В. Холостенко и Б.А. Рыбаков определяли тот же «пояс Шимона» равным 1.08 м, т.е. 0.5 косой сажени. [19] Очень вероятно, что в разное время и в разных строительных центрах Руси использовали различные единицы мер, хотя, конечно, лишь одну меру в каждой постройке.[20]>
При этом вовсе не обязательно, чтобы принятая мера в разных зданиях совпадала с большой точностью, поскольку эталонов не существовало. Приводимые обычно сведения о наличии эталона длины, о котором упоминается в «Уставе» князя Всеволода, свидетельствуют как раз об обратном: если имелся специальный «иваньский локоть», значит, могли существовать и другие варианты локтя. 21) В то же время внутри каждого возводимого сооружения все размеры должны были согласовываться с какой-то одной точной мерой.[22]
Поэтому зодчий сам определял эталон длины (независимо от того, был ли то фут, локоть или какая-либо иная мера), которым и руководствовался в процессе строительства. Эталон длины, видимо, представлял собой деревянный прут, т.е. своего рода масштабную линейку. Об этом можно судить хотя бы по тому, что деревянный прут является основным атрибутом архитектора на всех западноевропейских изображениях зодчих. [23] То, что так же обстояло дело и на Руси, подтверждает, например, древняя легенда о Соломоне и Китоврасе, где вызванный к Соломону строитель храма Китоврас «умеря прут четырех локот и вниде пред царя, и поклонися, и поверже прут пред царем. «.[24]
Следует отметить, что, не зная статических расчетов, древние зодчие должны были эмпирически учитывать также и конструктивную сторону здания: соотношение толщины стен и столбов с размерами пролетов и пр. Очевидно, что традиционная система построения плановых и высотных размеров храма, которую древнерусский зодчий использовал в качестве своего рабочего метода, должна была обеспечивать еще и прочность сооружения.[25]
Известно, что древнерусские зодчие не применяли чертежей. [26] Это относится не только к домонгольской поре, но и к значительно более позднему времени.[27] Высказалось предположение, что в качестве чертежа могли использовать модели. Но такое предположение абсолютно ничем не подтверждается. Наоборот, все сведения о моделях, встречающиеся в поздних источниках, говорят о том, что их изготовляли не в качестве проектного чертежа, а лишь как средство продемонстрировать заказчику облик будущего здания.[28]
Несомненно, что древнерусские зодчие должны были обладать какой-то эмпирически разработанной, а затем ставшей традиционной, четкой системой построений, которая позволяла им заранее определять основные размеры частей здания как в плане, так и по высоте. Система эта должна была быть гибкой, поскольку различия в пропорциональных построениях разных памятников домонгольского зодчества очень велики, что свидетельствует о широких возможностях мастера разнообразить принимаемые им решения.
В то же время система должна была быть достаточно точной. Так, изучение памятников владимиро-суздальского зодчества показало, что скульптурные рельефы в верхних частях здания высекались на отдельных камнях разного размера и затем уже в готовом виде использовались при кладке стен. Следовательно, архитектор имел возможность заранее задавать резчику размер камня, предназначенного для укладки даже в верхней части будущего здания.
В чем заключался рабочий метод древнерусского зодчего, мы пока не знаем, несмотря на многочисленные попытки исследователей разгадать его. Неясно также, был ли этот метод разработан византийцами, или же он имел более широкий ареал, включая зодчество Кавказа, а может быть, и романское. Очень важно будет в дальнейшем выяснить и то, насколько специфично применялся данный метод на Руси, что внесли в него древнерусские мастера.
Сроки возведения зданий
Таким образом, судя по летописям, закладка храмов производилась начиная с марта или апреля до середины июля. Однако есть сведения и о более поздней закладке. Так, осенью 1192 г. был заложен собор Рождественского монастыря во Владимире; правда, здесь в летописи раздельно отмечено, что князь Всеволод «заложи церковь», а потом «почата же бысть здати месяца августа в 22-й день». Очевидно, иногда строительство храмов начинали и в августе.
О времени закладки храмов можно судить не только по письменным источникам, но и по ориентации продольной оси самих храмов, поскольку при закладке продольную ось ориентировали на ту точку горизонта, где в день закладки всходило солнце.[32] Ориентация эта в настоящее время фиксируется с помощью магнитного компаса, т.е. представляет собой магнитный азимут. Зная магнитное склонение пунктов, где расположены памятники, легко определить истинный азимут продольной оси храмов.[33]
Кто «придумал» Церковь и как жили первые христиане
Приблизительное время чтения: 21 мин.
Какой была христианская Церковь в самом начале? Как совершались первые литургии? О чем апостолы говорили в своей проповеди иудеям и язычникам? С какими трудностями столкнулись апостолы и первые христианские общины? Об этом ко дню рождения Церкви, празднику Пятидесятницы, — в материале «Фомы».
Христос вознесся на небо — получается, Он оставил учеников в одиночестве?
На сороковой день после Воскресения Христос на глазах у Своей Матери, немногих учеников и последователей вознесся от этой видимой земли на невидимое для нас Небо (Деян 1:9–11). Оставляя своих учеников, Господь сказал им, что Он уходит не навсегда, что Он вернется, чтобы судить мир. Христос не бросил апостолов в одиночестве на этой земле. Он пообещал им, что к ним придет Святой Дух, который никогда их не оставит. Господь прямо называет Его Утешителем: И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет (Ин 14:16–17).
Когда Он придет, то в этом мире появится нечто совершенно новое. Возникнет Церковь, которая будет жить Духом Святым и во главе которой будет стоять Сам Христос. Эту Церковь никто и никогда не сможет одолеть. Она будет существовать до самого конца, утешая всякого, кто захочет быть со Христом, помогая на его жизненном пути, преображая его душу и тело своими таинствами. Церковь — это самый драгоценный дар, данный человеку Богом. Это Тело, организм, в котором струится жизнь Христова. И этот организм созидается Святым Духом, как об этом прямо и пишет апостол Павел: Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, — так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом (1 Кор 12:12–13).
Что делали апостолы после Вознесения Христа?
Ученики и последователи Христа вернулись в Иерусалим, ожидая исполнения того обещания, которое дал им Господь. О периоде между событиями Вознесения Господня и Сошествия Святого Духа апостол Лука рассказывает очень немного. Однако и этого достаточно, чтобы представить себе состояние последователей Богочеловека, разглядеть уже в этот период «ожидания» проступающие черты будущей Церкви. Все они, — сказано в Деяниях, — единодушно пребывали в молитве и молении, с некоторыми женами и Мариею, Материю Иисуса, и с братьями Его (Деян 1:14).
Именно общая соединенность, нерасторжимость первых христиан будет подчеркиваться апостолом Лукой и позднее — после Пятидесятницы. И это не случайно. Так, апостол постоянно направляет взгляд читателя на важнейшее условие и смысл жизни в Церкви: единодушием верующих преодолевается атомарность и «разбросанность» отдельных личностей. Именно внутри Церкви они обретают полноту взаимного общения.
Непреодолимые, казалось бы, границы эгоизма здесь разрушаются и человек, не утрачивая своей индивидуальности, становится частью единого организма, частью (внимание!) Тела Самого Христа. Таков высочайший статус того, кто входит в Церковь.
Тот же апостол Лука в последних стихах своего Евангелия замечает, что ученики Христа после Вознесения их Учителя пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога (Лк 24:53). Что же значит «прославляя» и «благословляя»? Это два особых типа служения Богу. Благословение — это традиционная еврейская молитва, которая начинается словами «Барух ата Адонай»; дословно они переводятся как «Благословен Ты, Господь Бог наш». А «прославления», которые ученики возносили Богу означает, что в храме они постоянно читали Псалтирь — с еврейского языка название этой книги так дословно и переводится — «хваления».
Кроме того, до Пятидесятницы между учениками Христа по инициативе апостола Петра было принято решение бросить жребий и избрать нового, 12-го апостола вместо покончившего с собой Иуды. Сюжет восполнения числа апостолов особенно важен тем, что еще раз подчеркивает тот авторитет, которым они обладали уже тогда, как непосредственные свидетели воскресения Иисуса Христа и как те, кого лично избрал Сам Бог: Не вы Меня избрали, но Я вас избрал (Ин 15:16). Именно в этом раскрывался их совершенно особый, ни с чем не сравнимый статус, который поставил их впоследствии во главе Церкви. Избранные Самим Богом апостолы заложили в Церкви ее внутреннюю священническую иерархию: вся длинная череда последующих епископов непосредственно связана с учениками Христа через цепочку рукоположений. «И это значение Двенадцати, — пишет протоиерей Александр Шмеман, — как фундамента и средоточия Церкви, так бесспорно, так очевидно для первой общины, что еще до Пятидесятницы первым ее делом будет восполнение их числа: замена Иуды, оказавшегося Предателем». Избрание нового апостола воспринималось общиной как избрание Самим Богом: И помолились и сказали: Ты, Господи, Сердцеведец всех, покажи из сих твоих одного, которого Ты избрал принять жребий сего служения и апостольства (Деян 1:23).
Тем временем приближался иудейский праздник Пятидесятницы — Шавуот, посвященный памятным событиям древности, когда на пятидесятый день после исхода евреев из Египта Бог даровал им закон (Десять заповедей) на горе Синай (Исх 19). Накануне торжества огромные толпы паломников из разных уголков Римской империи наводнили Иерусалим. Однако никто, даже сами апостолы не подозревали, что как незадолго до этого ветхозаветная Пасха была упразднена Самим Христом и Им же была установлена новая, так и теперь «ветхий Шавуот» с восходом солнца должен будет упраздниться перед лицом нового.
Почему Пятидесятницу называют «днем рождения» Церкви?
Когда наступило утро, апостолы вместе с Богородицей собрались в Сионской горнице, где незадолго до этого Христос совершил последнюю ветхозаветную Пасху и установил таинство Евхаристии. Возможно, в этой уже привычной и дорогой для них комнате они хотели вместе встретить праздник Шавуот. Однако в девять часов утра произошло удивительное: И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать (Деян 2:2–4).
В тот же день после проповеди апостола Петра несколько тысяч человек, которые собрались в Иерусалиме на Шавуот, уверовали во Христа и приняли Крещение (Деян 2:41), образовав первую христианскую общину.
Итак, Пятидесятница — это день, когда родилась Церковь. Почему? Потому что все семь церковных таинств, установленные Христом, совершаются Духом Святым — Его таинственным действием. Апостолам была дарована новая сила, и по характеру своего действия она не имела земных аналогов. Она была дана не для властвования и устрашения, но для исправления искаженности человеческой природы, размыкания зацикленности на самом себе, преображения не только духовного, но и физического начала в человеке. Доказательством действенности этой особой силы Святого Духа, Который вот уже более двух тысяч лет действует в Церкви, являются тысячи и тысячи христианских святых.
Более того, внутри Церкви, образовавшейся на пятидесятый день после Воскресения Христова, снимаются границы, разделяющие человечество по национальной принадлежности. И говорящие на разных языках апостолы — символ того, что проповедь Евангелия касается каждого человека, где бы он ни жил и во что бы ни веровал. Отныне все искусственные стены, возведенные человеческими страхами, недоверием и ненавистью, оказались разрушены, как пишет об этом апостол Павел: А теперь вы отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его, где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос (Кол 3:8–11).
Такое бескомпромиссное снятие границ — как языковых и национальных, так и социальных — было совершенно немыслимым для тогдашнего мира. И проповедь, с которой апостолы впоследствии обратились к язычникам, в первую очередь поражала последних какой-то совершенно непривычной для них «нетерпимостью».
Как же стало возможным принести настолько революционную проповедь всем народам в Римской империи и даже за ее пределами? Как ничтожно маленькая группа учеников Христа, помещавшаяся в одной комнате, сумела не раствориться в огромной массе всевозможных верований? Почему римским императорам — с их могуществом и силой! — так и не удалось стереть с лица земли христианство? Ответ на эти вопросы, дает апостол Лука: благодаря сошествию и действию Святого Духа.
Какой была Церковь сразу после «рождения»?
Церковь на начальном этапе своего существования внешне казалась скорее просто общиной друзей Иисуса, чем каким-то совершенно новым и уникальным религиозным явлением. По сути, только исповедание Иисуса распятого и воскресшего как Бога и Мессии было той отличительной чертой, которая выделяла тогдашних христиан среди множества внешне схожих религиозных ответвлений иудаизма. Более того, если внимательно читать первые главы книги Деяний, можно заметить, что иерусалимская община пока никак не отделяла себя от иудеев. Апостолы продолжали в положенные часы совершать все полагавшиеся молитвы, сохраняли весь ветхозаветный религиозный уклад жизни, а сами христиане каждый день единодушно пребывали в храме (Деян 2:46), то есть в том самом единственном у иудеев Иерусалимском храме. И в своей проповеди ученики Христа пока еще обращаются только к своим соотечественникам, надеясь, что они наконец примут Иисуса как Мессию и так же, как и они, войдут в установленную Богом Церковь.
Однако такая верность первых христиан иудаизму была совсем не пережитком прошлого, от которого Церковь потом постепенно освободится. Наоборот, христиане считали, что они-то как раз и понимают истинный смысл Ветхого Завета и всей обрядовой жизни иудеев. Что весь иудаизм только тогда имеет смысл, когда в центре него стоит вера в Иисуса Христа.
Ветхий Завет был тенью Нового, и только через боговоплощение он получил окончательный и полный смысл, а благая весть о Воскресении Христа — это необходимый ключ к дешифровке всей ветхозаветной истории.
Но только одним соблюдением ветхозаветных обрядов первые христиане, конечно, не ограничивались. Центром их религиозной жизни уже тогда — в самые первые дни — была евхаристия, которая совершалась каждый день и в которой участвовала вся община: преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца (Деян 2:46). Как совершались эти первые литургии, мы можем понять, если обратимся к одному раннехристианскому тексту — «Дидахе», датируемому концом I-го — началом II века по Рождеству Христову: «Что касается евхаристии, благодарите так. Прежде о чаше: благодарим Тебя, Отче наш, за святую лозу Давида, отрока Твоего, которую Ты явил нам через Иисуса, отрока Твоего. Тебе слава во веки! Что же касается преломляемого хлеба (благодарите так): благодарим Тебя, Отче наш, за жизнь и ведение, которое Ты открыл нам через Иисуса, Сына Твоего. Тебе слава во веки! Как этот преломляемый хлеб, быв рассеян по холмам и будучи собран, сделался единым, так да соберется Церковь Твоя от концов земли в Царствие Твое. Ибо Твоя есть слава и сила чрез Иисуса Христа во веки. Никто же да не ест и не пьет от вашей евхаристии, кроме крещенных во имя Господне».
Само слово «литургия» с греческого языка переводится как «служение», «общее дело». А совершалось это «общее дело» во время «экклесии» ( ἐκκλησία ). «Экклесия» же — это особый гражданский термин. Им обозначалось правомочное собрание граждан античного полиса, которое собиралось для решения важнейших экономических или политических задач. А для людей античности, как бы для нас сегодня это странно ни звучало, не было ничего важнее, чем участие в политической жизни полиса. Это была важнейшая привилегия, право и обязанность гражданина — прийти на собрание и сказать свое слово. И христиане, для того чтобы подчеркнуть огромную значимость для общины Церкви и литургии, стали использовать этот важнейший для тогдашнего гражданского сознания термин.
Таким образом, Церковь — это не какая-то структура, как думают сегодня некоторые люди. Нет, Церковь — это событие, которое случается во время «общего дела», то есть литургии. Ранние христиане воспринимали свое участие в евхаристии как нечто совершенно необходимое. Эта ответственность христианина перед Богом сродни ответственности гражданской: прийти и составить всем вместе экклесию, причаститься Тела и Крови Господа Иисуса Христа. Поэтому тот, кто не участвовал в литургии, не причащался вместе со всеми из общей Чаши, строго говоря, не являлся христианином. Потому что не выполнял свою главную обязанность и был вне экклесии, вне Церкви.
Все же верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность и разделяли всем, смотря по нужде каждого и никто ничего из имения своего не называл своим. Не было между ними никого нуждающегося, ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов, и каждому давалось, в чем кто имел нужду (Деян 2:44–45, 4:32–35).
Важно понимать, что общность имущества первых христиан не была связана ни с какими внешними экономическими или социальными соображениями; и все потуги связать отказ от частной собственности в раннехристианской общине с каким-то «протокоммунизмом» бьют мимо цели. Сама повседневность в ее мелких бытовых деталях, с ее занудностью, мелочностью, монотонностью внутри ранней Церкви полностью преобразилась: все человеческие отношения были перенастроены здесь на совершенно новый лад — лад любви. Отсюда, в частности, и желание снять преграды частной собственности.
Конечно, позднéе это идеалистическое единство постепенно начинает подвергаться коррозии. В христианских общинах, основанных апостолами внутри и за пределами Палестины, разгорались споры, иногда и конфликты. Но образ иерусалимской общины первых лет ее существования навсегда останется эталоном евангельской жизни для всех последующих поколений христиан.
С какими трудностями столкнулись первые христиане?
Первая трудность, которая возникла перед христианами практически в самом начале и затем постоянно присутствовала в их жизни вплоть до IV века, исходила извне — от гонителей и врагов Церкви. Представители официальной иудейской религии настороженно следили за апостолами и последователями Иисуса. Первосвященники не могли решить, как относиться к этой, как они думали, новой «секте».
С одной стороны, как мы уже сказали, христиане последовательно и даже образцово исправляли все религиозные обряды, а с другой — проповедовали Иисуса Воскресшего, смерти Которого иудейское священноначалие так рьяно добивалось, а затем еще и хорошо заплатило воинам, стоявшим у гроба Иисуса, чтобы они никому не рассказывали о чуде Его Воскресения. В Синедрионе по этому поводу шли дебаты. На одном из таких собраний виднейший и всеми уважаемый фарисей Гамалиил призвал не начинать открытого преследования и терпеливо наблюдать за общиной христиан, ведь если это предприятие. от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его (Деян 5:38–39).
Но советам мудрого фарисея не вняли. Первым христианским мучеником, который погибнет от рук своих соотечественников станет Стефан — его забьют камнями. Сразу же после убийства, как пишет апостол Лука, произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме; и все, кроме апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии… рассеявшиеся ходили и благовествовали слово (Деян 8:1,4).
Как раз в этот период поначалу ревностный гонитель Церкви, воспитанный в радикально-консервативной иудаистской традиции Савл, который известен нам как Павел, переживет коренную внутреннюю метаморфозу и станет величайшим апостолом, глубоким христианским мыслителем, автором 14 посланий, вошедших позднее в канон Нового Завета. Однако бегство последователей Иисуса из Иерусалима после начавшегося первого гонения (ориентировочная дата — 36 г. после Р. Х.) оказалось промыслительным. Ведь благодаря ему проповедь Благой Вести начала распространяться уже за пределами Палестины — на Ближнем Востоке и далее, на запад Средиземноморья.
Крещение начинают принимать не только прозелиты, но и бывшие язычники. И как раз в связи с этим христиане столкнулись с новой трудностью — уже внутренней. Возник чрезвычайно сложный вопрос: необходимо ли образовавшимся христианским общинам, состоящим из бывших язычников (а таких в Церкви становилось все больше и больше), соблюдать все ритуальные предписания Ветхого Завета, в том числе проходить обряд обрезания? И первым, кто решительно отверг эту необходимость, был апостол Павел. Однако не все христиане были с ним согласны: Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись. Когда же произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними, то положили Павлу и Варнаве и некоторым другим из них отправиться по сему делу к апостолам и пресвитерам в Иерусалим (Деян 15:1–2).
На соблюдении язычниками закона Моисеева особенно настаивали христиане, вышедшие из фарисеев. И тогда было решено собрать первый церковный Собор, который состоялся в Иерусалиме в 48 году (Деян 15). В Соборе приняли участие не только ученики Христа, но и вся священническая иерархия местной общины, во главе которой стоял тогда апостол Иаков. В итоге законническая позиция поддержки не получила: ставшие христианами язычники были освобождены от исправления ветхозаветных обрядов. Вы знаете, — сказал тогда на Соборе апостол Петр, — что Бог от дней первых избрал из нас меня, чтобы из уст моих язычники услышали слово Евангелия и уверовали. И Сердцеведец Бог дал им свидетельство, даровав им Духа Святого, как и нам; и не положил никакого различия между нами и ими, верою очистив сердца их. Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы? Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они (Деян 15: 7–11).
Однако впереди христиан ожидало долгое и в прямом смысле этого слова мучительное отстаивание своей веры: почти триста лет Церковь существовала, оставаясь вне закона. И чем более масштабной становилась проповедь христиан, тем с большей суровостью римская власть карала приверженцев политически опасной, как полагали чиновники, новой религии. Человек, принимавший крещение, понимал, что сознательно совершает противозаконное действие, потому что религия, исповедником которой он становился, была запрещена на территории Римской империи, и подвергал себя смертельной опасности. Ведь христиане, хоть и были образцовыми и законопослушными гражданами, наотрез отказывались почитать культ римского императора, а это в глазах императорской власти было открытой демонстрацией их нелояльности.
О чем говорили в своей проповеди апостолы?
Проповедь Благой Вести началась с самого первого дня существования Церкви. Конечно, поначалу она была обращена только к иудеям, многие из которых уже что-то слышали об Иисусе Христе. С этим отчасти связан взрывной рост первой общины: за первый год количество уверовавших увеличилось с нескольких десятков до пяти-семи тысяч человек. Более того, сама изначальная проповедь апостолов, с которой они обратились к иудеям, была достаточно лаконичной. Вся она сводилась к простому, но важнейшему факту: Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли (Деян 2:36).
Все глубочайшее содержание веры ранних христиан связано именно с тем, что Иисус Христос умер на Кресте, а затем на третий день воскрес, и что в нем, как пишет апостол Павел, явлена вся полнота Божества телесно (Кол 2:9). Но уже во второй половине I века содержание проповеди апостолов меняется, вместе с той «аудиторией», к которой она теперь была обращена. Ведь для язычников ни Сам Иисус, ни то, что Он Мессия, ни то, что Бог Един, ничего не значило. Тем более, для них было неочевидно и то, что этот Бог дал ветхозаветным пророкам Откровение. И потому теперь главным содержанием Благой Вести становится доказательство и провозглашение монотеизма (то есть — единобожия).
Кроме того, помимо самого свидетельства воскресения Христа, апостолы должны были уже подробно и системно излагать язычникам и то, чему Иисус учил, какой была Его жизнь. И, судя по всему, этот устный рассказ апостолов был достаточно точным. Сохранилось очень важное для нас свидетельство священномученика Климента Римского, относящееся к концу I века. Он пишет, что его учитель, апостол Петр, как-то рассказал ему, что каждую ночь он просыпается и мысленно повторяет все, что говорил Господь во время Своей земной жизни. Такая практика была очень распространенной в иудейской культуре: ученики раввинов именно с помощью такого регулярного повторения поучений своих наставников с дотошной точностью их запоминали.
Позднее, для того чтобы воспоминания очевидцев жизни Иисуса Христа сохранились и передавались последующим поколениям христиан, эти устные рассказы апостолов были записаны в евангельские книги. Каждая из них — это самостоятельное произведение с конкретным адресатом. Так, например, Евангелие от Матфея было написано для иудеев на арамейском языке: в нем легко различается постоянно повторяющийся акцент на том, что Иисус Христос исполнил все пророчества, сказанные о нем в Ветхом Завете. Евангелие от Марка было адресовано к римлянам, о чем свидетельствует его краткость и компактность. Апостол Лука, написавший свое Евангелие для обращенных в христианство язычников, был учеником Павла, который, согласно Церковному Преданию, не раз приезжал в Иерусалим и общался с непосредственными свидетелями жизни Иисуса Христа, а также — с Пресвятой Богородицей. Поэтому только в этом тексте мы встречаем рассказ о детстве Иисуса Христа.
Самым последним написал свое Евангелие апостол Иоанн, который, как считают некоторые ученые, уже был знаком со всеми написанными ранее текстами и решил дополнить их своим рассказом. Этим объясняется особенность получившегося текста: в нем в наибольшей степени переданы слова и поучения Спасителя. Евсевий Кесарийский — древний историк Церкви, так пишет о том, что побудило апостола записать свой текст: «Когда первые три Евангелия разошлись повсюду и дошли до него, он (то есть апостол Иоанн. — Ред.), говорят, счел долгом засвидетельствовать их правдивость, но заметил, что в них недостает рассказа о первых деяниях Христовых, совершенных в самом начале Его проповеди. И это верно… Иоанна, говорят, стали поэтому упрашивать поведать в своем Евангелии о том времени, о котором молчат первые евангелисты, и о делах, совершенных Спасителем тогда, а именно — до заключения Крестителя».
Каково было нести бремя апостольского служения?
Во время проповеди апостолы постоянно сталкивались с различными трудностями — опасностями во время путешествий, агрессивной и нетерпимой реакцией иудеев или язычников, побоями, лишениями, болезнями. Обо всем этом красочно писал апостол Павел: Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне (1 Кор 4:11–13).
Не стоит думать, что апостолы всеми возможными способами искали мученичества, что они «нарывались» на преследования — только бы пострадать и умереть за Христа. Они были людьми здравомыслящими, рассудительными, понимали, насколько велика их ответственность перед Церковью. Достаточно вспомнить апостола Павла, который при необходимости не гнушался пользоваться своим особым социальным статусом — римским гражданством. Так, например, во время своего четвертого миссионерского путешествия он был схвачен и оказался в руках местной римской власти. Чтобы получить от апостола необходимые показания, его решили пытать. Но когда Павла уже привязали к камню ремнями, он вдруг спросил сотника: Разве вам позволено бичевать римского гражданина, да и без суда? (Деян 22:22–25). Сотник, застигнутый врасплох, — ведь по законам империи римский гражданин не мог быть подвергнут никакому наказанию до обстоятельного судебного разбирательства, — тут же отправился к своему начальнику. Услышав о том, что арестованный по его приказу еврей обладает столь высоким юридическим статусом, тот незамедлительно отправился к Павлу: «Скажи мне, ты римский гражданин?» — спросил он апостола. «Да», — ответил Павел. Тогда тысяченачальник, не скрывая своего удивления, воскликнул: «Я за большие деньги приобрел это гражданство». На что апостол невозмутимо ответил: «А я и родился в нем». Так Павел оказался на свободе (Деян 22:27–29).
Сам он как-то раз признался в своем послании к филиппийцам: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас (Фил 1:23–24). И в этом нужнее для вас — вся соль апостольского служения, причина их бесконечных путешествий, проповедей, наставлений, лишений и, в конце концов, их мученического подвига.
Из 12 апостолов лишь один Иоанн Богослов умер своей смертью, хотя и был подвергнут при жизни пыткам. Апостолы Петр, Андрей, Иаков Алфеев, Варфоломей, Филипп, Иуда, Матфий в разных частях света, претерпев мучения, были убиты. Апостола Иакова Заведеева казнили через отсечение головы. Апостола Матфея сожгли на костре в Египте. Апостол Фома в Индии во время пыток был пронзен копьями. Апостол Симон Зилот на Черноморском побережье Кавказа был заживо распилен пилой.
Однако заведомо невыполнимая задача, трудность которой невозможно даже представить, была выполнена — на территории Римской империи и даже за ее пределами появились первые христианские общины. Во главе каждой из них стояли рукоположенные апостолами епископы, которые совершали богослужения, крестили людей и укрепляли свою общину в вере и благочестии. Апостолы оставили после себя учеников, которые приняли от них учение, можно даже сказать, некоторую особую школу миссии и продолжили дело проповеди.
Впереди Церковь ждали новые вызовы и испытания: гонения, преследования, внутренние нестроения, полемика с античными интеллектуалами-язычниками. Церкви, как пишет Александр Шмеман, еще «надлежало принять весь зной, всю пыль своего длинного, земного, человеческого пути». Появятся внутренние расколы, ереси, в ответ на которые Церковь, опираясь на Священное Писание и Предание, начнет разрабатывать свое богословское учение. Но по прошествии уже почти двух тысяч лет Церковь, несмотря ни на что, остается той же, какой она возникла в день Пятидесятницы. Не исказилось содержание слов и подвига Богочеловека. Не прервалась цепочка рукоположений епископов от апостолов. Не прекратилось совершение литургии. И с каждым веком святых становится все больше и больше. И Дух Святой все так же продолжает и будет продолжать действовать в Церкви.