Сталинград
Энтони Бивор
Аннотация издательства: Сталинградская битва — наиболее драматический эпизод Второй мировой войны, её поворотный пункт и первое в новейшей истории сражение в условиях огромного современного города. «Сталинград» Э.Бивора, ставший бестселлером в США, Великобритании и странах Европы, — новый взгляд на события, о которых написаны сотни книг. Это — повествование, основанное не на анализе стратегии грандиозного сражения, а на личном опыте его участников — солдат и офицеров, воевавших по разные стороны окопов. Авторское исследование включило в себя солдатские дневники и письма, многочисленные архивные документы и материалы, полученные при личных встречах с участниками великой битвы на Волге. У книги Бивора, по крайней мере 5 хороших качеств. Первое: у него хороший стиль, интересно читать (в этом большая заслуга хорошего переводчика г-на Жеребилова). Второе: Бивор пишет об ужасах войны без эмоций, спокойно; и это спокойствие выше всякого пафоса. Третье: написано без пристрастия к какой-либо из воюющих сторон. Четвёртое: Бивор приводит множество малоизвестных фактов, ранее скрываемых, замалчиваемых; причём он использует эти факты не для того, чтобы обличить официальную советскую историографию во лжи, а чтобы дополнить уже известные читателю факты. Пятое: помимо хорошего стиля, у Бивора замечательный метод подводить внимательного читателя к своим выводам (и к своему отношению к излагаемому) — ни в коем случае не в лоб, и даже не заметными намёками, а исподволь, играя нюансами.
«Те, кто видел в эти дни черное небо над Сталинградом, никогда не забудут его – грозное, грохочущее, озаренное багровыми вспышками».
Взялась я за эту книгу для того, чтобы увидеть нейтральную точку зрения событий и оценки ситуации. Но вместо этого получила восхищение и сочувствие фашистам. Причем это было даже не между строк, а конкретно в. Поразительно, конечно, как-будто Бивор получил личную выгоду, когда упоминал доблестные и храбрые сражение румынских и немецких армии, когда как «большевики» вшивые, почти всегда были в стельку пьяные, глушили антифриз по чём зря, воровали, перебегали к немцам, а злостные НКВДшники только и делали что ловили их для расправы. Нет ну я специально хотела найти прилагательное «храбрый» для русского, советского солдата, неа, не нашла.
Пожалуй, даже важнее, чем табак, было для солдат водочное довольствие – сто фронтовых граммов ежедневно. Это святое правило никогда не нарушалось. Водка делилась в полной тишине под пристальными взглядами бойцов. Напряжение после боев было столь велико, что такого количества водки солдатам явно не хватало. Приходилось искать другие источники для удовлетворения своих потребностей. На хирургический спирт солдаты никогда не посягали, тот всегда использовался по прямому назначению, а вот технический и даже антифриз выпивали с удовольствием, но только после специальной «очистки».
И вообще немцы у Биворы сентиментальны, образованы, могут пустить слезу расстреливая эвакуировавшихся женщин и детей. Их тяга к прекрасному сильна даже в окопах, они рисуют, играют на рояле.
А вот русские сволочи, товарищ Бивор не преминул подкрепит ярким эпитетом этот абзац:
Особенно отвратительный эпизод произошел 29 декабря 1941 года, когда во время наступления русские захватили в Феодосии немецкий полевой госпиталь. Советские морские пехотинцы, многие из которых были совершенно пьяны, убили около 160 раненых немцев. Многих больных просто выбрасывали из окон, других вытащили на мороз и, облив водой, оставили умирать.
Наверно надо было выдать талоны на усиленное питание.
Зато расстрел в Белой Церкви 90 еврейских детей от 1до 7 – не отвратительно Бивору. Не говоря уже о лагерях смерти.
Вот ещё благородные немцы:
Верность перебежчиков не всегда оценивалась немцами по достоинству. Как то один сержант спросил своего офицера: «Что мы будем делать с нашими русскими? Может быть, прикончить их?» Офицер, ошарашенный подобным бессердечием, отверг эту идею. Он просто отпустил перебежчиков на все четыре стороны, предоставив возможность спасаться самим.
Бивор задается задачей объяснить как должен был действовать Паулюс, чтобы взять Сталинград:
В общем, после этой книги точно не буду читать его бред про Берлин.
Надо же, проблема. НЕ НРАВИТСЯ – НЕ ЧИТАЙ. Читай «Российскую газету», смотри Царьград, RT и соловьиный помёт. И балдей.
«Те, кто видел в эти дни черное небо над Сталинградом, никогда не забудут его – грозное, грохочущее, озаренное багровыми вспышками».
Взялась я за эту книгу для того, чтобы увидеть нейтральную точку зрения событий и оценки ситуации. Но вместо этого получила восхищение и сочувствие фашистам. Причем это было даже не между строк, а конкретно в. Поразительно, конечно, как-будто Бивор получил личную выгоду, когда упоминал доблестные и храбрые сражение румынских и немецких армии, когда как «большевики» вшивые, почти всегда были в стельку пьяные, глушили антифриз по чём зря, воровали, перебегали к немцам, а злостные НКВДшники только и делали что ловили их для расправы. Нет ну я специально хотела найти прилагательное «храбрый» для русского, советского солдата, неа, не нашла.
Пожалуй, даже важнее, чем табак, было для солдат водочное довольствие – сто фронтовых граммов ежедневно. Это святое правило никогда не нарушалось. Водка делилась в полной тишине под пристальными взглядами бойцов. Напряжение после боев было столь велико, что такого количества водки солдатам явно не хватало. Приходилось искать другие источники для удовлетворения своих потребностей. На хирургический спирт солдаты никогда не посягали, тот всегда использовался по прямому назначению, а вот технический и даже антифриз выпивали с удовольствием, но только после специальной «очистки».
И вообще немцы у Биворы сентиментальны, образованы, могут пустить слезу расстреливая эвакуировавшихся женщин и детей. Их тяга к прекрасному сильна даже в окопах, они рисуют, играют на рояле.
А вот русские сволочи, товарищ Бивор не преминул подкрепит ярким эпитетом этот абзац:
Особенно отвратительный эпизод произошел 29 декабря 1941 года, когда во время наступления русские захватили в Феодосии немецкий полевой госпиталь. Советские морские пехотинцы, многие из которых были совершенно пьяны, убили около 160 раненых немцев. Многих больных просто выбрасывали из окон, других вытащили на мороз и, облив водой, оставили умирать.
Наверно надо было выдать талоны на усиленное питание.
Зато расстрел в Белой Церкви 90 еврейских детей от 1до 7 – не отвратительно Бивору. Не говоря уже о лагерях смерти.
Вот ещё благородные немцы:
Верность перебежчиков не всегда оценивалась немцами по достоинству. Как то один сержант спросил своего офицера: «Что мы будем делать с нашими русскими? Может быть, прикончить их?» Офицер, ошарашенный подобным бессердечием, отверг эту идею. Он просто отпустил перебежчиков на все четыре стороны, предоставив возможность спасаться самим.
Бивор задается задачей объяснить как должен был действовать Паулюс, чтобы взять Сталинград:
В общем, после этой книги точно не буду читать его бред про Берлин.
«. личное противостояние двух тоталитарных вождей. «
Снайпер 1047-го стрелкового полка Василий Григорьевич Зайцев получает карточку кандидата в члены ВКП(б). Ее вручает начальник политотдела 284-й стрелковой дивизии Иван Степанович Ткаченко. Сталинград, 1942-й год
Добрался и до переиздания известного «клеветника и очернителя» Энтони Бивора, это вторая его книга, прочитанная за последние четыре года вслед за Второй Мировой, еще когда-то, лет пятнадцать назад читал его же Берлин. Соответственно, тут скорее не рецензия, а разбор писательских приемов в данном конкретном случае, когда автор от глобальной картины конфликта переходит на ступень ниже, на уровень самого грандиозного сражения на сухопутном фронте. Отмечу, это эта книга впервые выходила в России еще в конце 90-х, сразу после публикации на Западе, для этого издания «Колибри» сделала новый перевод. Сам переводчик неплохо справился со своей работой, сохранив весьма легкий для чтения стиль автора, я легко проглотил 600-страничный томик дней за пять.
По мне же, книга, как и аналогичная и в чем-то даже родственная у Карелла носит скорее развлекательный характер, хотя многие места по-своему интересны, особенно в оценках роли командующих в ОКВ, ОКХ и на местах. Советские генералы у Бивора подобного внимания лишены. Но с точки зрения знания о непосредственно сражении куда лучше читать настоящих военных историков.
Что касается самого стиля изложения. Тоже есть претензии. Есть перескакивание с одних дат на другие, географическая мешанина, то тут, то там. И откровенное топтание на месте. Когда идет изложение каких-то неоспоримых фактов, к ним добавляются какие-то сплетни обо всем, что можно и нельзя.
Мой предвзятый отзыв на непредвзятый взгляд.
Мощная книга — с литературной точки зрения даже больше, чем с исторической: отлично выстроенное повествование, по неумолимости движения к развязке напоминающее античную трагедию, только с множеством мелких живых деталей, благодаря которым картина войны то распадается на вспышки отдельных личностей и судеб, приближаясь в упор, то снова отдаляется, складываясь в размашистое батальное полотно.
Сталинградская битва: мы недооценили противника
Почему мы допустили Сталинградскую битву? Об этом исторический обозреватель Андрей Светенко беседовал с военным экспертом Михаилом Ходаренком в программе «Вопросы истории» на радио «Вести ФМ».
СВЕТЕНКО: Сегодня мы поговорим о Сталинградской битве. 75-летие, годовщина отмечается в эти дни. Действительно трудно или даже невозможно переоценить значение этого сражения. Обсудим его в деталях с нашим коллегой – военным экспертом «Вести ФМ» Михаилом Ходарёнком. Михаил Михайлович, приветствую вас.
ХОДАРЁНОК: Добрый вечер.
СВЕТЕНКО: Ведь если разобраться, то сроки и время, в которое проходило сталинградское сражение, все ее фазы, это середина июля 42-го и 2 февраля 43-го года – капитуляция Паулюса, сдача в плен, то есть это полгода.
ХОДАРЁНОК: С 17 июля, если быть точными.
СВЕТЕНКО: Да, с 17-го июля. Так вот, наверное, начать надо с предпосылок, с предыстории: как так получилось, что немцы прорвались к Волге именно около Сталинграда и потом частью сил захватили Северный Кавказ? Было ли это изначально в их планах? Вот представляется, что это в известной степени была все-таки импровизация, эта кампания, и операция «Серая цапля», операция «Эдельвейс». То есть по мере развития неожиданно достигнутого успеха весной 42-го года вот такая серьезная, трагическая для нас ситуация сложилась.
ХОДАРЁНОК: Я думаю, что Верховным главнокомандованием Вооруженных Сил Советского Союза тогда была все-таки допущена определенная недооценка противника и переоценка своих собственных сил. То, что в принципе были спланированы операции на всех стратегических направлениях, это еще не самое плохое. Другое дело, что они были спланированы все, как правило, наступательные, с самыми решительными целями. И далеко не все из них были обеспечены необходимыми ресурсами, вооружением, военной техникой, необходимым количеством (что очень важно) боеприпасов. И сам 1942 год для Красной Армии сложился крайне неудачно.
СВЕТЕНКО: Давайте вот все-таки в деталях, чтобы слушателям было понятно, о чем мы говорим. Смотрите, с юга на север. Крым, в Крыму стоит и обороняется Севастополь, есть керченский плацдарм. И в этом смысле вот поражение приморской армии, которая не то что не смогла развить успех, вот в силу тех причин, о которых вы сейчас сказали.
ХОДАРЁНОК: Давайте все-таки сразу, давайте сразу все-таки уточнять. Оценка обстановки производится не с юга или с севера, а с правого фланга и к левому.
СВЕТЕНКО: Ну, хорошо.
ХОДАРЁНОК: И мы начнем с правого фланга. Правый фланг – это попытки прорвать блокаду Ленинграда в первой половине 1942 года. Это Любанская операция Волховского фронта, которая, в общем-то, закончилась катастрофой и по количеству (я имею в виду Вторую ударную армию). И по количеству убитых и раненых – это одна из самых трагических страниц Великой Отечественной войны.
СВЕТЕНКО: Ну, с Кулика сняли маршальские погоны тогда в результате.
ХОДАРЁНОК: Вы знаете, сняли не за это. И командовал ни Волховским фронтом, ни Второй ударной армией не он. Его к тому времени уже вообще не было на том участке советско-германского фронта. Дальше, если переходить к центральным участкам фронта, то это крайне неудачные бои вокруг Рамушевского коридора, которые, собственно говоря, ни к чему не привели на Северо-Западном фронте, а потери были очень большие. Далее – это неудачная Ржевско-Вяземская операция, которая проводилась летом 1942 года. И, собственно говоря, успехи были минимальны в плане каких-то территориальных приобретений, а потери вооружений, военной техники и личного состава очень большие. Наконец это очень печальная страница лета 1942 года – это харьковская катастрофа, это только 270 тысяч пленными потеряли наши войска из-за неудачной наступательной операции под Харьковом.
Полностью слушайте в аудиофайле
Популярное
«Нуланд ещё находилась в воздухе, когда стало понятно: дальше лететь незачем»
РОСТИСЛАВ ИЩЕНКО: «Вот с этой статьёй Медведева сделали нестандартный, но очень интересный ход. Нуланд ещё находилась в воздухе, когда стало понятно, что дальше лететь незачем. Условия повторили те же самые: «Хотите – уходите, ничего мы вам за это давать не собираемся. Если вы не готовы уйти сегодня, мы готовы подождать. И 5 лет, и 10 – мы не торопимся. Это под вами горит, а под нами – нет».
«Не пойдёт никогда американский газ в Европу, потому что он пойдёт в Азию»
МИХАИЛ ЛЕОНТЬЕВ: «Америка производит дикое количество газа. Что, у неё меньше стало газа? Вроде нет, даже пандемийное падение преодолено. Просто в Азии газ стоит дороже. Компании, которые производят газ, не производят политических заявлений про «молекулы свободы».
Грязный след «зелёной» энергетики
МИХАИЛ ЛЕОНТЬЕВ: Есть такой аспект, о нем за пределами экспертного сообщества мало кто говорит, – это грязный след «зелёной» энергетики. В каких масштабах для того чтобы «зелёная» энергетика существовала, нужно увеличивать производство металлов – лития, никеля, меди? Всё это производство абсолютно, при нынешних технологиях и при всех известных технологиях, связано с огромным углеродным выбросом.