Сколько детей нужно для счастья: Самые многодетные семьи в России и в мире
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Самые многодетные семьи в России
Самая многодетная мама в мире, оказавшаяся мошенницей
До недавнего времени современный рекорд по рождению был зафиксирован в Чили. Леонтина Альбина Эспиноза утверждала, что мать 58 детей! В этой истории не все до сих пор ясно. Известно, что Леонтина родилась в 1925 году. Она была сиротой, выросла в церковном приюте и сбежала из него в 12 лет с тридцатилетним мужчиной, который стал ей, впрочем, прекрасным мужем и отцом ее детей. По официальной версии, в семье родились подряд пять тройняшек-мальчиков, затем пошли и девочки. Рожала Леонтина до 55 лет, и в 1983 году она попала в Книгу рекордов Гиннеса как мать 58 отпрысков. Однако позднее рекорд был аннулирован, так как документов о рождении нескольких детей не сохранилось. Известно также, что семья всю жизнь теснилась в небольшой квартирке. В 1998 году, когда многодетная мама умерла, власти Чили уже вели расследование дела о мошенничестве. Женщину подозревали в том, что на самом деле она выдавала приемных детей за родных, чтобы получать от государства пособия. К этому времени большая часть ее детей уже «разлетелась» по всему миру. В любом случае эта мужественная женщина вырастила в труднейших условиях огромное количество ребят. Скольких из них она родила сама, сегодня судить трудно.
Исторические рекорды
Несмотря на то, что в старину большим количеством детей было никого не удивить, двум семьям это удалось. Один рекорд принадлежит англичанам. Уильям и Элизабет Гринхилл вырастили 39 детей: 32 девочек и 7 мальчиков. Последний ребенок родился в 1669 году, уже после смерти своего отца. Именно этой женщине, кстати, принадлежит и мировой рекорд по числу родов. Элизабет проходила через это испытание 38 раз! Удивительно для тех времен еще и то, что все ее дети выжили. Один из них, кстати, стал великим врачом-хирургом.
Однако абсолютным рекордсменом в мире считается супруга шуйского крестьянина Федора Васильева, которая между 1725 и 1782 годами родила 69 детей. История не сохранила имя этой женщины, которая выдержала 27 родов: шестнадцать пар близнецов, семь тройняшек и четыре раза по четыре ребенка. После смерти плодовитой супруги Федор Васильев женился еще раз и стал отцом еще 18 детей!
Чужих детей не бывает
А вот в семье Сорокиных, которая живет в поселке Аксай Ростовской области, выросло 76 детей. Из них только двое родных, а остальные – приемные. Татьяна Васильевна и Михаил Васильевич всю жизнь отдали на воспитание сирот, многие из которых к тому же имели страшные диагнозы: ослабленное зрение, уродства лица, умственная отсталость, ДЦП, олигофрения, ЗПРР, патологии мочеполовой системы, желудочно-кишечного тракта, опорно-двигательного аппарата. Эта семья стала одной из первых в СССР, получившая статус семейного детского дома, а позднее – приемной семьи. Всем своим выросшим детям Сорокины помогают получить образование, подыскивают жилье, стараются устроить их личную жизнь, всего в дружной семье сыграли 36 свадеб, уже родились 62 внука и трое правнуков. Все дети получали необходимую им медицинскую помощь. С помощью ведущих российских врачей им были сделаны около 50 операций, больше половины диагнозов в результате были сняты.
Эта удивительная семья принимает всех, нуждающихся в помощи. Были случаи, когда матери сами привозили им детей. Татьяна Васильевна рассказывала об одном таком случае:
«Женщина попросила забрать на время двоих своих сыновей, чтобы их в детский дом не забрали. Мол, трудная жизненная ситуация. Ну, как тут отказать?! Я ей помогаю. Она, когда уезжала от нас, возвращалась проверять, где живут. Говорит: «Вы, наверное, меня осуждаете?» А я отвечаю: «Нет, девочка, я тебя просто жалею.»
А вот Костя из Иркутского детского дома увидел по телевизору передачу про большую дружную семью и сам написал Сорокиным письмо. Через пару месяцев они забрали из детдома и его, и еще пару его товарищей. Несколько лет назад Татьяна Васильевна приютила больную мать одного из приемных детей. Это не первый случай, до этого в семье жили еще два дедушки и одна бабушка, ведь тепло и уход нужны всем!
За свою невероятную доброту и такой сложный труд Сорокины, конечно, получили уже много наград: ордена «За заслуги перед Отечеством» и «Орден Почёта», Звание «Ветеран труда» и много почетных премий. И, кстати, можно сказать, что эта эстафета передана дальше – брат Татьяны Васильевны и несколько из их приемных детей также взяли детей на воспитание, а первая из удочеренных девочек стала многодетной мамой, она родила и воспитывает уже пять малышей.
Если вам кажется, что родить двойню – это невероятный героизм, посмотрите фотосессию пятерых близнецов, родившихся в многодетной семье.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
82 ребенка, лишь двое родные, есть «буйные»: самая многодетная семья России
«Зажгла бумагу над свечкой и увидела тень: дом, семья, ребятня. »
Можно сказать, что первый ребенок появился у Тани, когда ей было 12 лет: в 1963 году родился ее младший брат Валера. Утром мама Тани уходила на работу, а девочка оставалась с малышом: пеленала, кормила, мыла. Школьница гуляла с Валерой и возила его в поликлинику, и не раз слышала, как ее называли маленькой мамочкой.
Когда девушке исполнилось 17, на Рождество она нагадала себе мужа и много детишек. В том же году предсказания начали сбываться: весной Таня познакомилась с Мишей, в том же году пара сыграла свадьбу. В 1970 году у них родилась дочь Аня, в 1974-м — сын Вася. А через год началась «многодетная карьера» семьи Сорокиных — совершенно случайно.
Соседка по общежитию попросила Сорокиных присмотреть за ее дочерью Сашей, которой еще и двух лет не исполнилось, и пропала на несколько лет. Вернулась женщина только для того, чтобы сдать девочку в детский дом. Татьяна рассказывает, что как-то с сыном Васей проезжала мимо приюта и решила проведать Сашу: «Она вышла вся грязная, ободранная. Кинулась ко мне: «Мамочка, возьми меня с собой, не отдавай!» И я ее просто взяла за руку и увезла».
Родной сын Сорокиных Вася болел с детства: ребенку дали первую группу инвалидности. Врачи объяснили: дело в генетике, и Сорокины решили, что родных детей у них больше не будет. Но от идеи большой семьи они не отказались и потому решили усыновить двух мальчиков.
Сорокины взяли отказников из городской больницы: главврач даже расплакалась, когда узнала, что малыши нашли семью. У обоих были тяжелые диагнозы: «волчья пасть» и «заячья губа». «Вместо рта — дыра, а нос рулетом свернут. Мы решили усыновить обоих. Психиатр, выдавая справки о здоровье, сказал, что мы ненормальные, потому что «умные так не поступают»», — вспоминали потом супруги.
Таня и Миша были первыми в Ростовской области, кто забрал детей-инвалидов. За 15 лет они сделали мальчикам 20 операций: помогала Сорокиным ведущий челюстно-лицевой хирург 20-й городской больницы Ростова-на-Дону Новосядлая Наталья Васильевна, которая взялась лечить детей бесплатно.
Она же спустя годы «подкинула» им еще одного сына: уговорила забрать семимесячного малыша с такими же проблемами. Врачи утверждали, что ребенок обречен на инвалидную коляску, а из-за дефектов речи ему диагностировали задержку психоречевого развития. Новосядлая была уверена: Сорокины смогут помочь ребенку. И не ошиблась: в новой семье мальчик научился ходить и нормально разговаривать.
Мальчик-маугли и дети из свинарника
Как только не попадали дети в семью Сорокиных! Как-то Татьяна поехала в Цимлянск навестить родственников, а вернулась с тремя ребятами. Увидела она их, когда малыши рылись в мусорном баке. Старший мальчик протянул сестре кость: «Держи, Ленка, поешь!» — и сердце Тани не выдержало. Выяснилось, что мать беспризорников посадили в тюрьму, а дети живут в больнице, из которой Сорокина их и забрала.
Еще двое — мальчик Женя и девочка Валя — жили на хуторе в заброшенном свинарнике. Перед купанием Таня попросила девочку снять гольфики. «Какие еще гольфики?» — удивилась Валя. Оказалось, что ее ноги просто покрыты слоем грязи. После первого мытья головы малышка набросилась на приемную мать с кулаками, требуя вернуть волосы: девочка так привыкла к свалявшимся сосулькам, что успела забыть, как выглядит нормальная прическа.
Бывали случаи и похуже: к Сорокиным, например, попал мальчик-маугли. Мать родила его в тюрьме, после выхода на свободу взяла сына с собой на уборку овощей, да там и бросила, получив первую зарплату. Мальчик прибился к собачьей стае, с которой скитался по полям. К Сорокиным он попал истощенным и почти не умеющим разговаривать, однако благодаря приемным родителям вскоре стал таким же, как сверстники.
«Дети на саночках перевозили вещи из пятиэтажки»: семейный детский дом
1 февраля 1989 года семья Сорокиных одной из первых получила статус семейного детского дома. На тот момент Татьяна и Михаил воспитывали 13 детей — двух родных, пятерых усыновленных и шестерых приемных, которые не были оформлены и находились на личном содержании. Жили Сорокины в трехкомнатной квартире.
В начале 1990 года семья переехала в частный дом в поселке Рассвет, который Сорокины строили целых девять лет: днем на работе, вечером на стройке. «На тот момент у нас с Мишей было 23 ребенка, ждали с нетерпением, когда справим новоселье, — рассказывает Татьяна. — Как сейчас помню: детки-горошинки на саночках помогают перевозить вещи из пятиэтажки. Это случилось под Рождество — такое счастье для всех!»
Поначалу соседи отнеслись к Сорокиным с опаской: ходили слухи, что новые жильцы то ли бывшие алкоголики, то ли преступники, которые замаливают грехи. Но вскоре все привыкли: семья как семья, просто большая. Не оправдались и ожидания, что «детдомовские» будут куролесить: дети оказались воспитанными и дружелюбными.
О необычной семье начали писать газеты. Журналисты обещали: «Дадите интервью, вас заметят, появятся спонсоры!» Однако потянулись к семье Сорокиных не меценаты, а новые воспитанники.
Иногда доходило до смешного: как-то пришло письмо от учителя вспомогательной школы-интерната для детей-сирот Тверской области, который обвинил Таню и Мишу во лжи и меркантильности. Татьяна в ответ пригласила его в гости, а мужчина привез с собой 17 ребят — весь свой класс. Гости задержались на месяц вместо двух недель, а после выпуска из интерната пятеро бывших гостей приехали в Рассвет с чемоданами — больше идти им было некуда.
Как-то пришло письмо из Иркутска. «Будьте нашей мамой!» — просил мальчик Костя за себя и своих братьев. Татьяна сначала сомневалась: возраст уже не тот, куда ей еще троих мальчишек брать? Однако в конце концов отправилась в соцзащиту и еще год воевала с бюрократами за право усыновить детей.
Однажды написала женщина из Пскова: попросила на время забрать ее двух сыновей, чтобы их не отправили в детдом. Отказать Татьяна не смогла. Когда мать уезжала, то спросила: «Вы, наверное, меня осуждаете?» В ответ услышала: «Нет, девочка, я тебя просто жалею».
Всего Сорокины вырастили 82 детей. Как-то на школьном празднике до Татьяны донеслись чужие слова: «Таких замечательных и я взяла бы!» Сорокина ничего не ответила, но про себя усмехнулась: большинство детей, попавших в приемную семью, были проблемными. У одного ДЦП, у другого инвалидность из-за плохого зрения, у третьего заячья губа. Все поначалу врут и воруют, кто-то в кровать писается, по кому-то вши, как кони, скачут.
«Колю я взяла, так он до сих пор какается: поел — и в штаны. Пять раз в день мою его. Его поэтому и предыдущая приемная семья вернула — не выдержали. Из опеки мне позвонили: возьмете? А я никогда не отказываю», — рассказывает Татьяна.
100 тысяч на сборы в школу: быт семьи Сорокиных
Самым трудным периодом для Сорокиных стало начало 90-х: зарплату не платили, детей в семье было много, а государство не выдавало на них ни копейки. Михаил днем занимался извозом, Татьяна работала на огороде, ночью вдвоем подрабатывали, упаковывая прищепки, — так и выжили.
Потом стало полегче: появились выплаты на детей. Деньги от государства сразу же стали поводом обвинить Сорокиных в желании заработать на воспитанниках. Как-то, отговаривая жену взять еще троих отказников, Михаил сказал, что соседи и так клюют: мол, на детских пособиях богатеете! Жена парировала: «Я им сколько раз предлагала: возьмите сирот из детдома — разбогатеете и вы. Не берут же!»
А вот расходами семьи никто не интересовался, а они немалые. Только чтобы собрать 13 школьников к 1 сентября, в 2012 году семье понадобился почти миллион рублей. Один костюм стоит 3–4 тысячи, рубашка — минимум 600 рублей, а ведь еще нужны обувь, портфели, учебники, сотни тетрадок.
В 2013 году скончался Михаил. На похороны собралась толпа людей, дети несли гроб с приемным отцом на руках. Горевали все, а некоторые еще и боялись: вдруг, оставшись одна, Татьяна отправит их обратно в детдом? Но у Сорокиной, конечно, даже мысли такой не возникло.
В 2020 году в доме 69-летней Татьяны жили 15 подростков и взрослые дети, которые вернулись к матери или никогда не покидали ее из-за состояния здоровья.
«Живем спокойно, без ссор. Есть, конечно, «буйные» среди воспитанников. Один, например, во дворе подрался с парнем — тот назвал его мразью детдомовской. Дал сдачи, но силу не рассчитал. Сразу на учет поставили. Есть мальчики, которые отсидели уже после того, как ушли от нас: один за угон, другой — за кражу. Оба — взрослые мужчины за тридцать. Теперь снова со мной: куда им податься после тюрьмы?» — рассказывает Татьяна.
Всего в доме 280 метров: сначала было меньше, но семья его постоянно достраивала. Уборкой занимаются все: за каждым закреплены свои участки. На семейном совете каждый день решают, чем будут завтракать, обедать и ужинать. Готовит Татьяна вместе с детьми: если решили делать пюре, то каждый берет и чистит несколько картофелин. Закупки измеряются мешками и ящиками, только хлеба за раз берут 14 буханок. Есть и свое хозяйство: фруктовые деревья, огород, гуси, утки и куры.
Татьяна прилагает все усилия, чтобы дома детям было интереснее, чем на улице. Во дворе обустроили бассейн: женщина долго колебалась, но в конце концов решила потратить на него 60 тысяч: «Зато мои дети по чужим дворам не бегают, наоборот, все к нам идут, у нас тут вон сколько развлечений. Бассейн, лягушатник для малышей, качели». Купила Сорокина и два теннисных стола: удалось взять их по акции всего по шесть тысяч вместо 12. «У меня ж все дети хорошо играют в теннис, на соревнованиях выступают, им тренироваться нужно», — объясняет Татьяна.
Заботится Сорокина и о личной жизни своих детей. Например, она помогла найти жену своему второму сыну Василию: мужчина в 37 лет женился на девушке Даше, которая страдает эпилепсией из-за хронического алкоголизма родителей. Когда молодым выделили жилье почти в двух километрах от остановки, воевала с чиновниками тоже Татьяна: не почти же слепому сыну этим заниматься?
В июле этого года Татьяне исполнится 70 лет, но старой она себя не считает. «Какая из меня пенсионерка? Я молодая мама! Сил полно!» — смеется женщина. И призывает всех, кто может, приютить детей, у которых нет родительского дома.
Понравилась статья? Тогда почитай про россиянку, родившую 69 детей, семью из Книги рекордов России с 20 родными детьми и Мэри Энн Беван, которая согласилась считаться самой уродливой женщиной мира, чтобы прокормить сыновей и дочерей после смерти мужа.
Старшему 50, младшей 28, шестеро умерли: история самой многодетной семьи России
Студентка и ветеринар: встреча Валентины и Анатолий
С будущим супругом Валентина познакомилась случайно в 1968 году: встретила его на автозаправке. Смешливая, острая на язык красавица произвела неизгладимое впечатление на ветеринара Анатолия, и молодые люди начали встречаться. Со свадьбой тянуть не стали: поженились в том же году.
«Мне всегда хотелось иметь много детей, — рассказывает Валентина. — Сама я была единственным ребенком в семье, но по-хорошему завидовала подругам, которые росли с братьями и сестрами».
Первый сын Сергей родился в 1969 году — Вале тогда исполнилось 19 лет. Через два года на свет появился Александр, потом – Юрий, Анатолий, Игорь. Супруги мечтали о дочери, но Светлана заставила себя ждать: девочка стала шестым ребенком в семье.
«Я настолько любила детей, что даже не помышляла о том, чтобы прервать жизнь следующего ребёнка. Посмотрю на своих малышей, и в сердце радость. Так и приняли мы с отцом решение рожать всех, кто постучится в этот мир», — рассказывает Валентина.
Всего у Валентины и Анатолия родилось 20 детей. Но самое поразительное: врачи считали, что и одного-то могло не быть! Дело в том, что у женщины отрицательный резус-фактор крови, а у ее супруга — положительный. Так что 20 малышей в семье Хромых — не просто рекорд, но и медицинское чудо.
Роды были самые разные: и легкие, и тяжелые. Большинство детей появились на свет в больнице, но одна из дочерей — прямо на террасе дома. «Я в ту ночь плохо спала, вышла на улицу подышать воздухом. Начались схватки и стремительные роды. Не успела я в дом войти, как на свет появилась моя малышка. Толик вскочил с постели, не растерялся и быстро перерезал пуповину», — вспоминает Валентина.
400 пельменей на обед: быт семьи Хромых
Средние дети появлялись каждый год: многодетная мать рассказывает, что всё время была беременной и привыкла к этому состоянию. Работала Валентина бухгалтером, а в декрет если и уходила, то совсем ненадолго. Взять отпуск от домашних дел и вовсе было невозможно: хочешь, не хочешь, а надо вставать в пять утра, идти доить коров и таскать полные ведра молока.
Анатолий со временем стал управляющим совхоза «Знаменский», но лечить животных не перестал. Работы в итоге вышло немало: покидал дом глава семьи затемно, возвращался после захода солнца. Пока первые дети были маленькими, сидела с ними бабушка, потом подросшие дочери и сыновья начали присматривать за младшими.
Не обошлось и без бед: шестеро детей погибли. Двое, рассказала Валентина порталу «Липецкмедиа», утонули совсем маленькими, но как — неизвестно. Родители предполагают, что один из детей упал в реку, а другой бросился его спасать. Еще один сын тоже погиб в воде, двое скончались совсем малышами из-за болезней, жизнь одного из взрослых сыновей унесла онкология. «Смириться с утратой невозможно до сих пор», — говорит Анатолий.
Свой дом у пары появился только в 1977 году: его выделил совхоз, а супруги потом постоянно достраивали — ведь жильцов становилась всё больше. Валентина вспоминает советские времена с ностальгией: «В той жизни было не страшно детей рожать — кругом стабильность. Знали, что всех ребятишек поднимем».
В 90-е, когда людям месяцами не платили зарплату, семья выжила благодаря хозяйству: Хромых держали коров, поросят, уток, кур, был и свой большой огород. Помогали родителям дочери и сыновья: все умели и землю вскопать, и скотину покормить, и поесть приготовить.
Случались и тяжелые периоды, ведь продукты — еще не всё, что нужно детям. Например, когда сразу 11 из них были школьниками, перед началом учебного года приходилось покупать по 300-400 тетрадей, не говоря уже про всё остальное. Но Валентина и Анатолий справлялись сами и никогда не просили о помощи.
Готовили в доме Хромых в промышленным масштабах: если борщ — то в десятилитровой кастрюле, если тесто на блины — то в ведре. Пельмени лепили все вместе: один тесто раскатывает, другой кружочки из него вырезает, третий фарш готовит. 400 штук хватало лишь на то, чтобы один раз пообедать.
Дети вспоминают, что жили все дружно. Если и ссорились, то только по мелочам: мальчишки хотят смотреть хоккей, а девчонки мелодраму, вот и отбирают пульт друг у друга. Однако долго дуться на братьев и сестер было некогда: то картошку надо чистить, то коров кормить, то уроки с младшими делать. Учились ребята хорошо, ходили в разные кружки, на обратном пути забирали малышей из детского сада — родителям-то некогда.
Валентина и Анатолий с детства приучали детей: хочешь чего-то — добивайся. Их второй сын Александр в 14 лет сам заработал себе на подержанный мотоцикл: всё лето трудился на току, разгружая зерно. «Тогда я понял, как копеечка достается, и осознал, что своими руками можно многого добиться», — вспоминает мужчина, которому осенью 2021 года исполнится 50.
Хромых всегда повторяли: «Отдай последнее, что у тебя есть, а Боженька в благодарность добавит». Соседи знают и родителей, и их детей как людей, которые всегда готовы помочь: и воду принесут, и снег расчистят, и урожай картошки помогут собрать.
Золотая свадьба рекордсменов
Последний ребенок — дочь Надежда — родилась в семье Хромых в 1993 году, в мае 2021 года ей исполнится 28 лет. В 2019 году Валентина Ивановна и Анатолий Васильевич отпраздновали золотую свадьбу. Машины возле дома выстроились в вереницу: в село Знаменское к супругам приехало несколько десятков гостей.
Сейчас с родителями живут лишь несколько детей. Остальные получили образование и разъехались кто куда — в Липецк, Москву, Воронеж. «Мы никогда не обижаемся, что кто-то сейчас далеко от дома и не может помочь родителям. Мы всегда друг друга выручаем. Это уже в привычке. Кому дом построить надо, кому ремонт сделать. Всегда можем рассчитывать друг на друга», — говорит Дмитрий Хромых.
Семья рекордсменов продолжает расти — у Валентины и Анатолия уже больше десяти внуков и один правнук. Правда, по пути отца и матери «второе поколение» не пошло: никто из дочерей и сыновей Валентины и Анатолия больше двух детей не завел. Валентина считает, что дело в финансовых сложностях: это раньше сразу после учебы отправляли по распределению в совхоз или на завод и давали квартиру, а сейчас найти работу со стабильной зарплатой, позволяющей взять ипотеку, сложно.
В семьи детей женщина не лезет: говорит, что под венец их никто не тащил, своих спутников и спутниц они выбирали сами — вот пусть сами строят отношения, учатся ценить и любить друг друга. Тем не менее, когда брак одного из сыновей распался через 15 лет, его бывшая жена продолжила приезжать к Валентине и Анатолию с их внуком: дверь для них всегда открыта.
Самой памятной наградой Валентина считает полученный еще в советское время орден «Мать-героиня». Вспоминает и о поездке на православный фестиваль в Москву: семью тогда благословил патриарх Алексий II, а мэр Москвы Юрий Лужков подарил бочонок с медом.
Валентина Ивановна надеется: внуков в семье Хромых прибавится. А главным рецептом семейного счастья считает любовь и уважение — ведь именно они помогли им с мужем и детьми прожить вместе столько лет.
Если тебе понравилась история семьи Хромых, то ты можешь окунуться в прошлое и узнать о тезке Валентины — жене крестьянина Васильева, которая родила к 40 года 69 детей. Есть и те, кто обошел российских рекордсменов: в Великобритании самая многодетная мать родила 22-го ребенка! А в Америке семейная пара усыновила четырех детей — до того как узнала, что у них будут четверняшки.
История самой многодетной семьи России. Двое родных детей, 83 приемных
Татьяна Сорокина: «Если ребенок будет у меня на пороге стоять, я перед ним никогда дверь не закрою».
Ольга Майдельман автор Ольга Майдельман/фото Михаил Малышев.
Последние 8 лет, после смерти мужа, 70-летняя Татьяна Васильевна Сорокина растит ребят одна. Сейчас в большом доме в поселке Рассвет под Ростовом-на-Дону с ней живут 17 детей (младшему 7 лет, старшему 47).
А всего в семье Сорокиных 85 детей: двое родных и 83 приемных. (А они уже родили 50 внуков и 12 правнуков.)
— Я сама выросла в многодетной семье. Нас было пятеро у мамы. Сестра на 2 года старше, но по сути старшей в семье была я. Мама работала по шестидневке, очень уставала. Когда родился самый младший братик, Валера, мне было 11. Он, считай, мой первый ребенок, я его сама вынянчила. В поликлинику с ним ходила, гулять. Мы тогда в Одессе жили, рядом бульвар, и там всегда бабули сидели. Вот я туда поеду с коляской, и начну перед ними представление: раскрою его, поменяю пеленки, запеленаю снова. Бабули смотрят, охают: «Ой, наша мамочка маленькая». Садилась красиво и книжку читала, а он спал в коляске. Сейчас он большой уж, в Ростове живет.
Недавно нашла свой старый дневник, еще чернилами писали тогда. И там чернилами — рисуночек, это мы на Новый год гадали с девчонками. В полночь комкаешь лист, кладешь на тарелочку, свечку зажигаешь и смотришь на тень от листа. У меня был как бы холм, домик, две большие тени и много маленьких. Девчонки сразу: «Танька, ты, наверное, замуж выйдешь, семья большая будет!» Ну, посмеялись и забыли, а я все же нарисовала эту картиночку в углу: дом и дети. И тем же летом вышла замуж. Теперь почитала и думаю: ну надо же, сбылось.
Самая многодетная мама России Татьяна Васильевна Сорокина.
Муж моряком служил, в Махачкале, Каспийская флотилия. Ходил к моей подружке, а глядел на меня. И как только я с женихом поссорилась, сразу замуж позвал. Поженились, мне 18 было. Он на три года старше. 44 года вместе прожили. Он-то и сам сирота, детдомовский. Говорит: «Да нет у меня никого, я один». Я его и пожалела (смеется).
А у меня профессия строитель. Закончила техникум, но сразу вышла в инженеры. В 1970-х переехали мы в Цимлянск. Я и на Цимлянской ГЭС работала, и на Цимлянском винзаводе.
Мы с мужем как думали: будет у нас два мальчика, две девочки. В 1970-м родила дочку, хорошая, крепенькая. Через 3 года — сына. А с сыном проблемы, начал ходить — ножки подкашиваются, падает и падает. Сейчас он в кресле инвалидном, ослеп совсем. Куда я его только не возила на диагноз да на лечение, и все на автобусах, на попутках. Но сказали, что безнадежно. Генетика такая. Одна врач пожурила: «Ты вот его спасаешь, а потом еще пожалеешь, что он у тебя живой остался». Такие вот слова.
Первый приемный ребенок был родственный. Сестра старшая родила девочку, Свету —недоношенная, на искусственном питании. Приехали они в гости. Девочка заплакала, сестра пошла делать смесь, а я тогда Васю кормила — взяла и дала ей грудь. Так она как присосалась! Ну сестра и оставила ее до лета. Она поднялась, окрепла.
Сашу я вообще, считай, умыкнула. В Цимлянске, в общежитии, соседка попросила приглядеть за дочкой, Сашенькой. И уехала жизнь свою устраивать. Пять лет у меня Сашенька жила, потом мать родная ее забрала, и тут же в 7 ее лет отдала в шахтинскую школу-интернат. Я через месяц не выдержала, поехала проведать.
Вышла она — грязная, несчастная — вцепилась в меня: «Мамочка, не отдавай, я домой хочу!» Забери да забери. Я ее под мышку, Васька, сын, на руках, за спиной торба — и бегом на автобус. Приехали в Цимлянск. Пошла в школу нашу: так и так, у меня девочка пока без документов. Директор: «Ну что, Васильевна, с тебя грузовик известки». А я на ГЭС тогда была и.о. начальника ЖКХ.
Ну и приняли ее без документов. В интернате оценки у нее были — ужас! 2, 2, 2. И рекомендация: «оформление во вспомогательную школу». А у меня она и школу обычную, и техникум закончила… Ой, покушать как любила. Как-то купила я два десятка яиц, утром открываю холодильник: а куда ж яйца-то делись? А она: «Мам, да я всего 12 штук съела».
В Цимлянске у нас жилье было плохое, в старом бараке. А детей, ну-ко, уже четверо: двое родных, двое приемных. Квартир нет, ничего не строят. В 81-м решились мы уезжать: карту Советского Союза вот так раскрыли с мужем, зажмурились и пальцем ткнули. Попали на Ярославль.
Двухлетний Андрюшка — 48-й внук Татьяны Васильевны. Его папа, Вадим, больше 30 лет назад приехал к Сорокиным из Твери, после выпуска из детдома. Сейчас счастливому отцу 46 лет.
Я в Ярославле работала инженером-теплотехником, муж — начальником коммунального хозяйства. Но сыну там вообще плохо стало, климат не тот. Надо возвращаться. Взяли билет до Ростова. Едем мимо поселка Рассвет, смотрим: пятиэтажки новые. «Давай выйдем?!» — «Ну давай». Вышли, пошли к директору, в Донской зональный институт сельского хозяйства: «Вам люди нужны?» Он обрадовался: «О, как хорошо. Одним махом двух спецов получил». Дал нам общежитие. «Хорошо работать будете — через полгода дам квартиру». И вот мы полгода в этой общаге тянули. Закроем коридор вечером, вымоем пол и раздолье — есть где детям походить.
Ровно через полгода он нам дал в пятиэтажке квартиру. А тогда уже началось повальное строительство коттеджей. И нас всех заставили писать заявление на «строительство с трудовым участием»: мы строим внеурочно 9-этажки, а сюда ставят бригаду, которая делает нам коттедж.
У нас тогда было уже 6 детей. В 86-м усыновили мы еще двух мальчиков 3-летних. У обоих была «заячья губа». От них отказались, и они жили в Доме ребенка. Мы-то одного хотели, нам говорят: «Выбирайте». А как выбрать? Забрали двоих сразу (в Ростовской области Сорокины стали первыми приемными родителями, взявшими детей-инвалидов. — «Нация»).
Много у нас и младенцев было. В том же 86-м взяли двойняшек-младенчиков, мы их называли «наши зайчики», тоже с заячьей губой. Губа — вот так баранкой аж закручивалась к носу. 20 операций челюстно-лицевых на двоих им сделали.
В 89-м забрали Русика, «отказника», врач нас попросила. Он в 7 месяцев весил всего 4 кило. И две расщелины во рту — «волчья пасть». Операции тяжелые были, кровавые, аж слеза с кровью шла. Про него говорили, что он ходить не будет, постельный режим — навсегда. Умственную отсталость ему ставили. Сейчас такой красавец ходит, два метра ростом. Я как-то во дворе белье снимаю с веревок и прыгаю, ну, не достаю. Он подошел: «Ты чего прыгаешь?» Нагнулся и поснимал мне все белье. Водителем работает. Он даже в институте учился 2 года, но бросил, чтобы начать зарабатывать.
В свой дом мы должны были войти в начале 89-го. И я накануне мужу говорю: «Давай деток возьмем! Сделаем в этом коттедже семейный детский дом». А тогда было землетрясение в Спитаке, много ж сирот. Мы дали телеграмму: «Возьмем на воспитание 2–3 сирот. Опыт имеем». Ждали-ждали, нет ответа.
Ну мы тогда пошли в министерство образования: как, мол, нам со Спитаком связаться? Они: «Слушайте, что вы делаете? Армяне детей своих не отдадут. А у нас в области детдома переполнены! Давайте мы вам подберем список». Мы посмотрели: 11 человек, возраст 10–12 лет. Фамилия, имя. Ну как вот их выбрать? Всех и забрали (в 1989 году Сорокины стали одной из первых семей в СССР, кто получил статус семейного детского дома, и первой в Ростовской области. — «Нация»).
А потом еще и 12-й нашелся. Сережка, Вовка и Ванька говорят: «Мам, у нас в детдоме друг остался. Давай мы его тоже заберем!» — «А что за друг-то такой родной вам?» — «Хороший друг! Нас, когда детдом возил на море, мы вместе сумки воровали из машин». Ну что делать, взяли и его, ценный кадр (смеется).
Когда наш начальник узнал, что я взяла детей из детдома, тут такое было! Профсоюз, партком, все стояли на ушах. Вызвали нас на ковер. «Зачем детдомовцев набрали? Вырастут и станут бандой». Такое было отношение. Стребовали расписки, что я детей больше брать не буду и жилье не буду им просить. Я говорю: «Жилье у вас я просить не буду, но, если ребенок будет у меня на пороге стоять, я перед ним никогда дверь не закрою».
16-летняя Таня — из тройни «отказников», которую Сорокины взяли в 2005-м. Лет после 13, говорит Сорокина, все дети хотят найти, посмотреть в глаза своим биологическим родителям. На прошлой неделе Таня встретилась со своими отцом, матерью, двумя братьями и двумя сестрами на шоу «Пусть говорят».
Коттедж наш «заморозили». И 12 детей мы привезли в квартиру. То есть 20 человек нас уже. Как жили? В одной комнате 5 кроватей, на каждой по двое спят. Как мы их в туалет водили по вечерам, вы бы посмотрели. О, такая очередь.
Соседи удивлялись. Пока мы были на работе, дочка Наташка брала малышку с собой, Наденьку, и ходила по подъездам. Стучат: «Тетенька! Мамка бьет, не кормит, дай конфету и яблоко!» Ко мне приходят: «Тань, дети твои ходят, просят еду». Ой, боже. Я кинулась: «Надя, Наташа, вы зачем говорите так?» — «Мам, а мы не про тебя. Мы про ту мамку говорили!»
Целый год мы так жили, 20 человек в «трешке». Альберт Лиханов, глава Российского детского фонда, академик (мы с ним давно дружим, очень нам помогает), предлагал: «Давайте мы вам купим этот дом». Я говорю: «А зачем покупать то, что и так мое? У меня есть документы, что мы за него отработали сполна!» Всей семьей по выходных ходили, дочь с мужем, мы, дети старшие. А получили дом наш только через год. Как раз под Рождество. Сразу переехали. С чемоданами, с узлами, на себе, на санках. Малыши тоже тащили свои игрушки и горшки. Первую ночь на полу спали, никто не пошел на квартиру. Мы в своем доме.
О, орлы мои идут! (Во двор заходят взрослые широкоплечие пареньки, каждый подходя, целует: «Привет, мам».) Вот одного из этих «орлов», Сережу, когда ему 2 годика было, взяла семья. Жили-жили. А когда 15-й год пошел — мне привезли. Не могут, дескать, с трудным подростком справиться. Поигрались 12 лет и устали… А они сначала, знаешь, какие обиженные приходят? Особенно если их брали и отдали.
В 90-е, прошу прощения за выражение, жрать нечего было. Не то что кушать. Денег вообще никаких. Но пенсии шли четко в срок, на моего папу, инвалида войны, и двух моих «зайчиков». Так и тянули. Муж таксовал, «королей гонял», а ночами брал телевизор и видик, нам их Лиханов на новоселье подарил, и ездил по хуторам, видеосалон устраивал.
Вот я вам расскажу за спонсоров. Мы когда в 2005-м тройню, Таню, Диму и Дениса, усыновили, к нам пришла журналист из большой газеты. «Давайте напишем о вас». — «Да не надо. У нас тут бедненько, старая мебель, денег не хватает». — «Так я могу вам помочь. Напишу статью, и спонсор найдется. У меня легкая рука». Ну ладно, думаю, спонсор не помешал бы. Вышла статья, через три дня звонок: «Татьяна Васильевна, это вы деток усыновили троих недавно? Это Куйбшевского района больница. У нас тут пять деток, мама оставила». Младшей годик, старшему 8 лет. Она их пятерых привела под больницу, посадила на лавочку и ушла.
Говорят мне: «Нам их жалко. Девочек придется отправить в таганрогский дом ребенка. Мальчиков, они постарше, в шахтинский детдом. А Данила школьник, и у него умственная отсталость, его в ростовскую школу коррекции. Не дайте семье распасться, помогите им». То был март, а в мае мы их уже забрали. Что сказал муж? Да он сам меня туда вез. Я этих деток так и зову теперь — «мои спонсоры». Младшей, Лизе, в январе 16 лет исполнилось, вот только в техникум поступила.
Мы делали как: получку дают, едем в магазин. Покупаем мороженое всем, лимонадик. Едем дальше. Заходим в хлебный — по булочке всем.
Как-то на море купила всем мороженое. Принесла в пакете 24 штуки — мои подбегают, берут. Женщина сбоку сидит и своей дочке: «Беги скорей, там мороженое всем раздают бесплатно!» А я-то купила по счету.
Счастливая семья, родители и 24 ребенка, на море.
Сегодня наш бюджет — это примерно 100 тысяч рублей в месяц. Это моя пенсия и выплаты за опекунство. Но государство платит максимум за восьмерых детей, если у тебя их больше — содержи на свои деньги. И если усыновил — ни на какие пособия не рассчитывай.
Пособия на тех, кто в опеке, в среднем, 2000–3000 рублей на ребенка. А за то, что я ухаживаю за ребенком-инвалидом, мне доплачивают 50 рублей в месяц. То есть 1 руб. 67 коп. в сутки за то, что штаны стираю, что за ночь на горшок три раза поднимаю. Это в Москве платят по 25 000. Я знаю, мы общаемся. А у нас так.
Есть правда путевки в летние лагеря от собеса, и то хорошо. Только вот дают в разные места. А им бы вместе держаться.
Есть и такие, кто сам к нам приехал. В 1990-м пятеро подростков из Твери. Детдом их в 15 лет выпустил, по чемодану дал, и идите куда хотите. Кто-то подсказал, что вот, такая семья в Ростове живет. Сначала приехал один ребенок, ему понравилось, он написал остальным. И они всем классом на Новый год сюда прикатили, 17 человек. Пробыли месяц. А в мае пятеро из класса попросились к нам. Один сейчас в Якутии — учитель истории, другие в Ростов перебрались. Взрослые уже. Старшему 46 лет исполнилось 12 сентября (Татьяна Васильевна помнит все даты рождения своих детей. — «Нация»).
Вот Максимочка мой идет, ой, тяжелый рюкзак у ребенка. Где твое «здрасьте»? Вот так… И тебе привет. Он к нам приехал из Иркутска, 4 года назад. Нас тогда в передачу Гордона позвали «Мужское и женское». Меня все пугали: «Не езжай, дура, там тебе найдут скелеты в шкафу». Я говорю: «А как найти то, чего нету?» Хорошая передача была, добрая. И вот трое ребят посмотрели передачу и стали писать мне письма. Полтора года мы переписывались. Все-таки я их забрала, уже пятый год у меня живут.
Помогают ли мне дети? Конечно, помогают. А куда денешься с подводной лодки? (Смеется.) И письма с сердечками пишут, и подарки дарят. Вовочка на 40 лет принес 45 роз. Я потом правда сама за них доплачивала. Он их в долг взял, а пыл поостыл. Не помню, дорого ли. Смешно было и интересно.
Вообще-то я не люблю подарки. Меня муж за это ругал: «Ты меня в такие тупики ставишь! Не знаю, что тебе подарить». — «Да у меня все есть». Для меня самый лучший подарок, когда мои детки ко мне приезжают. Мы тут ставим столы, как на свадьбе, и общаемся. Они все так радуются друг другу: «О, Анька! О, Сережка!» Внуков покажут, невесту новую. Тесный семейный круг — это примерно 100 человек.
Я все дни рождения помню. Про всех знаю, слежу по соцсетям иногда, созваниваемся, встречаемся. Но есть дети, которые меня бросили. Я считаю, что бросили. Они выросли, и я ничего о них не знаю. Не пишут, не звонят. Из 85 таких 10.
Татьяна Васильевна с самым первым семейным фотоальбомом.
Аня, моя кровная дочь, сама себе мужа привела с улицы (смеется). Это было еще давно. Возвращается она от подруги вечером, поднимается по лестнице и видит: спит между этажами паренек. А мороз на улице минус 28. Привела к нам. Я на нее: «Ты где ходишь так поздно?!» А она: «Мам, пусть у нас мальчик переночует». Поздно, да еще и с мальчиком! Вот дает. Ну что, оказалось, что он от родителей неблагополучных сбежал с Кубани, приехал к сестре, сестры дома нет. Пустила. Вот в этом году 33 года, как они с Аней вместе. Восемь детей у них. Первые мне внука сделали. И внук уже теперь дядя здоровый. Правнуков трое! Недавно говорю мужу дочкиному: «Ох, пустила тебя на свой диван, 33 года с него не слезаешь». А он: «Вот не надо, я уже новый давно купил» (смеется).
Пять выпускников у меня в этом году, четверо в ПТУ поступили на сварщиков. Один хочет в вуз на юридический идти. Профессии в основном — водители, каменщики, строители. Одна девочка сейчас помощник директора в лаборатории, закончила институт. Но вообще среди моих детей многие же по коррекции идут. У родителей-алкашей часто инвалиды рождаются. С инвалидностью у меня сейчас шестеро. Умственная отсталость, нарушения мочеполовой системы. Есть и с невралгией девочка: сильно качается во сне, ногой бьет, рукой, я с ней спать не могу. Ложусь рядом, жду, когда заснет и ухожу.
Я всегда покупаю много одинаковой одежды: спортивные костюмы, брюки, майки, трусы, носки. Беру 20 пар и еще 5 запасных — тем, кто у меня быстро рвет. Так мне советуют на рынке: «Возьмите лучше это, хорошо идет!» Думают, что я торгую.
А то дети друг другу могут подлянку сделать — на крышу закинуть ботинок. Вот у нас первая тут скважина была — она вся забита башмаками. Первые дети еще шкодили. Если будут раскопки, у меня мно-ого чего найдется.
Обед у нас — это ведерная кастрюля. Трехведерной хватает на два раза. Когда морозы — пятиведерную варим, ее можно на улице хранить. Я уже маленькими порциями и не могу готовить. Солю жменями.
С едой раньше было тяжелей, а сейчас в школе моих бесплатно кормят. Утром я, часов в 5, ставлю чайник. Три булки хлеба нарезаю, в каждой 12 кусков. Один ряд шоколадным маслом мажу, другой — сливочным. Кило сыра нарезаю. Насыпаю в чай сахар, я уже знаю, кому сколько. Поднимаюсь на 2-й этаж, где спальни: «Ребята, доброе утро!» И они начинают спускаться.
Самая младшая сейчас это Таиса. Ей 7 лет. С диагнозом «даун» она первая. Она у меня год. Ласковая. Всех любит. Ага, солнечный чертенок! То в будку к собаке залезет, то к курям в дырку.
Я так боялась, как ее примут дети. Ничего, нормально. Я же с ними разговариваю перед тем, как взять других. Она сначала ничего не понимала. Смотрит, как чурбанчик. А сейчас все понимает!
Ее под опеку семья одна взяла. У них тоже ребенок с синдромом Дауна. И они хотели ей сестренку или подружку, не знаю. Через год отдали обратно. Таиса! Ой, плачет, ну все, теперь слезы будут.
А знаете, когда ребенка любишь — он такой красивый становится! Глазки сияют. Другое лицо. Мне одна дама заявила как-то: «Конечно, понавыбирала себе самых красивых. Мне бы таких, я б тоже не отказалась». Так сделай их такими. Мамы наши все хотят здоровеньких. Ребенка надо любить всяким.
Иногда нужно поцеловать, а иногда и пальцем погрозить. Должен знать слово «нет». Но надо уметь и прощать. Они очень обижают, очень. Можно всего ожидать. Особенно если взял не малыша, и у него уже была настоящая жизнь такая, жестокая.
Тяжело брать тех, кто долго был в детдоме. Год — это уже долго. Они неуправляемые становятся: что хочу, то и делаю. Бывает, и дерутся. Как этого не допустить? Да никак. Синяки заживут. Мальчишки всегда дерутся. Хуже, когда девчонки бранятся. Сейчас такие слова гадкие. Меня это прямо убивает, так коробит! Спрашиваю: «Я у вас ругаюсь?» Молчат.
Я крестная мама почти всем моим детям. Почти все крещеные. Тройню малышей крестили как-то. Я несу их всех, а батюшка: «Вам помочь?» Они-то втроем килограмм десять. «Да ничего, спасибо. Управлюсь».
Храм Всех Святых ростовский нам очень помогает. Там батюшка тоже приемный отец. Мы с ними уже много-много лет. Они нам устраивали экскурсии по монастырям, на Дон возили, в Старочеркасске мы в колокола били на Пасху. И продуктами всегда делятся. Луком, картошкой. Вещи детские дают. А кондитерская фабрика Морозова возит нам печенье. Мир не без добрых людей.
Недавно в школе дети мои подрались. Девочка из ревности натравила старшеклассников на Сашу, 9-классника. Два амбала: «Идем, поговорить надо». И говорят: «Слышь, ты, мразь детдомовская». А мимо шел мой Леня, ему скоро 19. Он услышал да как врезал! За мразь. Родители мальчика подали в суд. Я пришла. Спрашиваю у них: «Какую материальную компенсацию вы хотите получить?» Они: «Мы это еще обсудим». У мальчика спрашиваю: «А почему вы пошли драться с моим Сашей? Вам по 17, ему 15. Он один, вас двое. Расскажи, как это было. Мразью детдомовской за что ты его назвал? У него мама есть». Родители глазами хлоп-хлоп. Потом говорят: «Вы нам ничего не должны. Он получил по заслугам».
Один раз так достали меня в школе, вызывают и вызывают. Учительница мне в дочки годится, а нотации читает, воспитывает. Неприятно. Дети говорят: «Мы не одни такие, почему только к нам придираются? У меня волосы в синий покрашены, у него в оранжевый. Но выговаривают только мне!» Я говорю: потому что ты Сорокин. Ты на виду. Значит надо себя держать так, чтобы вас не трогали.
А то иногда звонят: «Сорокина! Забери своих пацанов, дерутся». — «Какие, — говорю, — дерутся? Вот они все за столом, кушают». — «А тогда чьих же там дерутся?» Так и считают: раз свора, значит, Сорокины.
Из домашних архивов.
Наград у меня много. В 2007-м вот эту статуэтку тяжелую, международную премию «Золотое сердце», вручала Софи Лорен. Какое впечатление? Да так все быстро было. Ну, видно, что женщина уже в годах, наштукатуренная сильно. По-русски не разговаривает. Игорь Крутой дарил мне букет. Маликов играл на рояле.
В 1997-м дали Орден царевича Димитрия, патриарх Алексий II подписывал указ. В 2003-м нас с мужем наградили медалью «За заслуги перед Отчеством». «Орден Почета» — в 2008-м из рук президента Медведева.
Насущные проблемы? Вот теперь самая главная ушла: машину нам Лиханов подарил. «Газель» на 16 мест! Документы ждем, скоро поедем забирать. Я же водитель со стажем 40 лет. Так что теперь посажу детей и поеду: в парк, в город, летом на море. В Анапе есть семья знакомая, за полцены сдает нам. Они и бесплатно готовы, но мне просто стыдно ничего не платить.
А сейчас у нас «Хюндай», легковушка, механика, 2006 года. Маловата для нас.
Болеть? Как это болеть? Я не знаю. Тяжело, не тяжело, встала и пошла. Я ни разу не была в отпуске, ни разу на больничном. Ни разу в санатории. Хотя иногда просто интересно: а как оно бывает?
Это проект журнала «Нация» — «Соль земли. Второй сезон»: о современниках, чьи дела и поступки вызывают у нас уважение и восхищение. Расскажите о нашем герое своим друзьям, поделитесь этим текстом в своих соцсетях.