LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Музыка
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Интересы
—Друзья
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Статистика
Крестьяне и Царь
Крестьяне и Царь
«Отношение Государя к крестьянскому сословию совершенно ясно. Он глубоко, реально его любит и в нем любит Россию; любит народ в деревне, в армии, всюду, где бы ни проявлялась его сила. Любовь Государя к крестьянам – продолжение любви всех его предков XIX столетия. Любовь эта верная и не разу не ослабевшая.
«Показать» эти деревенские ничего не могли. Солдаты-дети показывали. А отцы сидели дома. Богу и Царю крепко верили. Законы соблюдали и подати платили.
Прожив всю жизнь в деревне, я утверждаю наличие совести и былую народную Веру, высокий дух, сельскую честь и верность крестьян Государям. Не было случая неверности Царю. Пугачев – и тот ведет толпы именем Царя. Ни одна война, ни одно бедствие не вызывает в деревне ропота против Государя…
Отсюда и глубокая вера, и верность Государей народу…»
Обратимся к еще одним воспоминаниям, которые наглядно рисуют картину почитания Царя у простого народа: «Назанский в своих воспоминаниях о Костромских торжествах по случаю 300-летия Дома Романовых говорит, что когда Их Величества отбыли на Императорскую яхту, то, лишь только народ увидел Государя, раздалось могучее, непрерывное «Ура!», шапки полетели вверх, женщины махали платками, многие плакали.
Государь снял фуражку и низко поклонился народу, глаза у Него были влажны. Рядом с ним была Императрица Александра Федоровна, две слезы медленно катились по Ее белому, как мрамор лицу… Тронулась Императорская яхта… Толпа народа следовала вдоль берега, многие вошли в воду и по грудь в воде стремились приблизиться к Царскому пароходу, продолжая свое неистовое «ура» и бросая вверх шапки, пропадавшие затем в волнах…
Присутствовавший на этих торжествах инкогнито герцог Мекленбургский, брат Великой княгини Марии Павловны, не мог удержать слезы умиления, созерцая эту не виданную нигде в Европе картину народных оваций своему Монарху. Все иностранцы, видевшие костромские торжества, были тоже поражены таким единодушным выражением народных чувств к Царю…»
А вот воспоминания об образе Царя в крестьянских домах Юрия Миролюбова «Царский портрет»:
Годы шли. Прабка болела ногами и сидела по целым дням в кресле. Она меня заставляла ставить каждый день свежие цветы на столике, у портрета Государя: «Надо же! — говорила она. — Это ведь наш Царь-Государь. Какого дал нам Господь, такой и есть. А мы должны его поважать! Без Царя жить нельзя. Ежели кто и скажет, что можно, плюнь ему в глаза! Врет, негодяй!» И когда, зимой, не было цветов, она горшок герани ставила: «Пусть хоть зелененькое что-то будет.
Боже, помогай Царю нашему! Ему трудно с людьми управляться. Все они — врут, все — кланяются, а сами Русскую Землю продать готовы». Кучер Михайло объяснил: «Русская Земля. Пойдем!» и, выведя меня на огород, взял горсть земли в руку, сжал ее в комок, понюхал и произнес: «Да. Вот она наша земля, и Царь ее бережет! А ты думаешь, русские сами бы ее уберегли? Гэ! Врагов, брат, много. Не будь Царя, в клочья бы разодрали». Это я запомнил твердо. И когда началась война, всем сердцем хотел быть сам на войне.
К чести русских, надо все же сказать, что ни у одного из них рука не поднялась против Царя. Русские его оставили. Среди цареубийц ни одного русского не было. Убили Царя и его семью чужеземцы.
Но еще во время первой революции 1905 года Отец сказал: «Люди злы! Государь первый хотел бы перестроить все в России, но им ведь не это нужно! Они хотят крови, бедствий, потрясений. »
Пришла Первая мировая война, а за ней и революция с Гражданской войной. Я должен был уехать за границу. Началась эмигрантская беда. Часто вспоминал я Царский портрет и думал, как несправедливо обошлись люди с покойным Государем».
Падение России, вслед за падением Царя, показывает ту глубочайшую живую связь Царя с народом, которой существовала и строилась наша страна.
2. Павлов Н.А. «Его Величество государь Николай II». Попов А.В. «Патриарх Тихон о царской власти».- СПб.: Держава, 2014.-172с.
Процитировано 1 раз
Понравилось: 2 пользователям
«Освобождённая энергия крестьянства»: как отмена крепостного права изменила Российскую империю
3 марта 1861 года Александр II поставил свою подпись под манифестом «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» и ещё рядом документов, запустивших в Российской империи масштабную крестьянскую реформу.
Крепостное право
Становление крепостного права в России историки связывают с событиями XV—XVI веков, когда начало ограничиваться право перехода крестьян из одной вотчины в другую.
«Государство в то время не имело достаточных средств для содержания крупной дружины и административного аппарата. Поэтому содержание дворян и помещиков, нёсших военную и гражданскую службу, возлагалось на крестьян. В то же самое время определённые требования предъявлялись и к помещикам — они должны были защищать крестьян, помогать им в голодные годы, выполнять судебные функции. В условиях XV века такой социальный договор в известной мере мог устраивать и государство, и помещиков, и даже крестьян, однако со временем он, конечно, стал утрачивать актуальность», — рассказал в интервью RT историк и писатель Александр Широкорад.
По его словам, крепостное право утратило свою логику в эпоху Екатерины II, которая воплощала в жизнь подписанный её мужем манифест о вольности дворянства.
«Если дворянин получил право служить или не служить, то и крестьянин должен был получить право работать или не работать. Но с крестьянами вопрос решён не был. Крепостное право превратилось в тормоз для развития России», — считает эксперт.
Как отметил в беседе с RT профессор кафедры истории России МПГУ Леонид Ляшенко, изначально крепостное право было фундаментом, на котором строилась Российская империя, и периода дворянской культуры без него бы не было. Но в конце XVIII века оно превратилось в отжившую традицию, раскалывающую общество и сдерживающую развитие страны.
По словам историков, крестьяне находились практически в неограниченной власти помещиков, которые их покупали и продавали, ссылали в Сибирь, подвергали телесным наказаниям, отбирали у них любое личное имущество. Крепостные долгое время были лишены даже права жаловаться властям на жестокость барина.
Первой попыткой ограничить своеволие помещиков эксперты называют указ императора Павла I, который в 1797 году запретил принуждать крепостных к работе на барина по воскресеньям и рекомендовал ограничить норму эксплуатации крестьян дворянами половиной оставшегося рабочего времени, то есть тремя днями.
Указ о вольных хлебопашцах 1803 года предусматривал освобождение крепостных по обоюдному согласию с помещиком за выкуп. В дальнейшем Александр I освободил крестьян в Прибалтике, запретил давать объявления о продаже крепостных без земли и продавать крестьян на ярмарках, лишил помещиков права отправлять людей в Сибирь или на каторгу.
Николай I называл крепостное право злом, создавал секретные комитеты и издавал указы для ограничения крепостного права, но не затрагивал его основ, считая полное освобождение крестьян преждевременным.
Крестьянская реформа
«Во второй половине XIX века возникли три основные причины для отмены крепостного права. Во-первых, это поражение России в Крымской войне, продемонстрировавшее экономическое и военно-техническое отставание от ведущих стран Европы. Во-вторых, рост социального недовольства, увеличение количества бунтов. В-третьих, либеральный настрой Александра II и общее осознание властями необходимости серьёзных реформ», — рассказал в беседе с RT профессор МПГУ, доктор исторических наук Виталий Захаров.
По его словам, ранее сопротивление дворянства было главным фактором, сдерживающим отмену крепостного права. Однако в ситуации, когда малопродуктивный труд крепостных сдерживал экономическое развитие страны и ставил под риск сам статус великой державы, мнение противников реформ перестало быть решающим.
В 1856 году Александр II на встрече с представителями дворянства Московской губернии заявил, что лучше ликвидировать крепостное право сверху, чем ждать, пока это начнёт происходить снизу. Царь стал создавать комитеты по крестьянскому делу, официально занявшиеся разработкой проекта реформы.
В 1858 году общее количество крепостных в России оценивалось примерно в 23 млн человек. Из 65 российских губерний и областей в девяти вообще не было крепостных (в Прибалтике, на Дальнем Востоке, в казачьих землях и на части Закавказья), ещё в четырёх жили всего по несколько лично зависимых крестьян.
В 1859 году для рассмотрения проектов, подготовленных губернскими комитетами, были созданы специальные Редакционные комиссии, в состав которых входили сторонники реформ. Прошедший через Редакционные комиссии и принятый Главным комитетом по крестьянскому делу проект реформы был под влиянием Александра II поддержан Госсоветом.
3 марта 1861 года Александр II подписал манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» и ещё ряд документов, направленных на его практическую реализацию.
Манифест даровал личную свободу всем помещичьим крестьянам. С этого момента они могли самостоятельно приобретать имущество, вступать в брак, заключать договоры. Но помещики сохраняли право собственности на землю, предоставляя бывшим крепостным личные усадьбы за выкуп и полевые наделы в постоянное пользование. За это крестьяне некоторое время после реформы должны были отбывать барщину либо платить оброк.
Следующим этапом освобождения крестьян становился выкуп ими земельных наделов. Большую часть средств за наделы выплачивало правительство, предоставлявшее бывшим крепостным кредит примерно под 6% годовых на 49 лет. В дальнейшем это привело к возникновению у многих крестьян огромных долгов.
Размеры наделов колебались в зависимости от региона. При этом, если надел, которым ранее пользовались крепостные, был больше принятой в конкретном регионе нормы, от него отрезалась часть в пользу помещика. Нарезка земель чаще всего была произведена таким образом, чтобы сделать их обработку максимально неудобной для крестьян, заставить их арендовать дополнительные земли у помещика, спрашивать его разрешения на доступ к различным объектам сельскохозяйственной инфраструктуры.
«Как помещики, потерявшие бесплатный труд крепостных, так и сами крестьяне остались недовольны реформой. Несложно подсчитать, что с учётом срока выплат крестьянин должен был вернуть государству примерно в три раза больше, чем за его землю было уплачено помещику. Из-за сделанных в ходе реформы оговорок в 1861 году произошло около 1200 крестьянских бунтов. Этот рекорд был побит только в ходе революции 1905 года», — рассказал Захаров.
По словам Леонида Ляшенко, из-за того, что интересы крестьян не были учтены в полной мере, реформу 1861 года в историографии часто называют половинчатой, однако её нельзя оценивать без учёта условий, в которых она проводилась.
«Сегодня задним числом Александру II ставят в пример Пруссию, где крестьянам на десять лет отменили уплату налогов. Но в Пруссии не было более 20 миллионов бывших крепостных, как в России. Я не представляю, какой бы государственный бюджет выдержал отмену уплаты налогов на десять лет для такого количества людей. Правительство Александра II сделало всё, что могло. Денег на то, чтобы удовлетворить всех полностью, в бюджете не было», — подчеркнул Ляшенко.
«Отмена крепостного права сыграла огромную роль в истории России. Реформаторы считали, что освобождённая энергия крестьянства даст возможность стране окрепнуть социально и экономически в совершенно новых условиях. Однако результаты реформы стали сказываться не сразу, а через поколение. Именно эффект от реформ Александра II позволил России сделать экономический рывок при его сыне, Александре III, и войти в пятёрку наиболее развитых стран мира», — резюмировал Леонид Ляшенко.
За что и как крестьяне бранили царя (по материалам следственных дел конца XIX – начала XX века)
«Царь посеял чечевицу, а царица виноград, царь продал всю Россию, а царица Петроград.
Смеются над тобой до колик, Царь вешатель, кретин и алкоголик!
Я дочь Германии, любимица Вильгельма, В делах шпионских первая я шельма.
Вдова Распутина, супруга идиота, Я шлю Германии сочувственные ноты»
В статье на основе материалов следственных дел об оскорблении Особы Государя Императора конца XIX – начала XX в. изучены восприятие крестьянами монаршей власти и отношение сельских жителей к личности Николая II. Установлены причины оскорбительных высказываний крестьян в адрес царя, а также выяснены обстоятельства, при которых такая брань звучала. Анализ документов дает основание утверждать, что преступный умысел в словах крестьян отсутствовал, но они свидетельствовали о падении авторитета императора и утрате доверия к власти в целом.
Вековой юбилей революции 1917 г. актуализирует научное осмысление причин этого важнейшего события в российской истории XX в. Очевидно, что одной из них являлась проблема дискретизации монаршей власти. Крушение самодержавия в России произошло в том числе и по причине перемен в отношении крестьян не столько к самому институту власти, сколько к личности императора. Для крестьянской ментальности традиционно была характерна персонификация власти, которая зримо проявлялась во времена общественных бедствий. Да и в период спокойствия и относительной сытости всегда находились причины, чтобы ругать власть. Установить мотивы, побуждавшие крестьян к публичному оскорблению императора, возможно посредством изучения материалов судебно-следственных дел. Их содержание позволяет понять умонастроения сельских обывателей, становившихся по закону преступниками порой за одно «неосторожное» слово. Как правило, брань в адрес царя являлась следствием действий правительственных чиновников, должностных лиц, ответственность за которые, по мнению крестьян, лежала на государе-императоре. Часто негативная оценка царя звучала в ходе пьяной ссоры, и делалось это без умысла, так сказать, в эмоциональном запале. Общим в делах об оскорблениях Особы Государя Императора (ОГИ) являлось то, что крамольные речи звучали чаще всего в трактире, а произносившие их были пьяны [1, с. 25].
Еще А. Ф. Кони в своем письме К. П. Победоносцеву от 25 июля 1879 г. обращал на это внимание, предостерегая от бездумного привлечения крестьян к суду за оскорбление императора. Он увидел в делах об оскорблении Величества типический характер пьяных ссор между крестьянами и отставными солдатами. В частности, на заявление солдат «Царю служил» обыкновенно следовал раздраженный ответ «Черту ты служил!». А. Ф. Кони не сомневался, что в этой «пьяной болтовне» не проявлялось «никакого хотя бы отдаленного умысла отнестись с неуважением к особе Государя» [9, д. 16, л. 10]. Поводом для оскорбления царя часто становилась ситуация, вызывавшая у собеседника негативную реакцию, а также «болезненная» тема. Таковой для крестьянина являлся земельный вопрос. Например, 3 ноября 1896 г. мещанин Герасим Кузьменко и запасной рядовой Семен Безпалько заявили сотскому хутора Святой Родник станицы Новомалороссийской Кубанской области, что 1 ноября крестьянин Иосиф Журба, 37 лет, крестьянин с. Шапашниковской той же волости Острогожского уезда Воронежской губернии, работая в поле в экономии Паховского, произнес следующие слова: «Вот сколько было манифестов, все толковали, что дадут землю, а ничего не вышло. Что он за государь, что он ни земли, ничего не дает. Вот убили деда государя, кабы еще убили теперешнего Государя и перевели его с зачатком (т.е. семейством), тогда нам лучше бы было». При этом он произнес скверную брань в отношении императора [3, д. 52, л. 8 – 8 об.].
Недовольство крестьян вызывали также властные установления, которые затрагивали права общины, а следовательно, ущемляли и их интересы. Так, из донесения полицейского урядника 2-го участка 1-го стана Щигровского уезда Курской губернии становому приставу узнаем, что «10 ноября 1896 г. по дороге из с. Медехина в д. Медведко-Колодезь крестьянин Егор Каменев в присутствии свидетелей, во время разговора по поводу рубки общественного леса, в ответ на слова Федора Лукьянчикова, что таковая рубка производится согласно решения Правительствующего Сената, подписанного Государем Императором, сказал: “Собачье решение, кобель его подписал, а черт на хвосте разнес”» [Там же, д. 38, л. 8].
Спровоцировать оскорбления в адрес монаршей особы могли и действия представителей коронной власти в ходе сбора недоимок, взыскания судебных издержек и т.п. Так, «крестьянин Лукьян Анохин 10 октября 1906 г. в д. Ивановской Богородицкой волости Мценского уезда Орловской губернии при взыскании недоимок старостой села, позволил себе выругать скверными словами императора» [2, д. 9, ч. 36, л. 7 об., 12]. С целью сильнее унизить объект критики крестьяне прибегали к оговору в каком-либо постыдном проступке или преступном деянии: воровстве, пьянстве, мошенничестве и т.п. Например, в середине ноября 1902 г. крестьянин с Верхнего Воронежского уезда и губернии Семен Майоров в присутствии свидетелей, при приставе, прибывшим взыскать с него неуплаченные судебные издержки, будучи трезвым, заявил: «Все вы мошенники и царь ваш мошенник, прибейте ему на лоб печать, что он мошенник» [5, д. 40, л. 9 об.]. На допросе Майоров заявил, что «бранил царя сознательно, потому что он считает его величество виновным в том, что судьи и вообще начальство неправильно решают дела» [Там же]. В данном случае крестьянин был трезв и от своих слов в ходе допроса не отказался. Это, по всей видимости, и определило строгость наказания. Он был приговорен к двухмесячному тюремному заключению с последующей отдачей под гласный надзор полиции [Там же, л. 10].
Основанием для привлечения к ответственности являлись оскорбительные высказывания или действия по отношению к портрету (изображению) императора. Вот характерный эпизод. 21 декабря 1896 г. в сборную избу с. Исаева Оренбургского уезда, в то время как там были сборщик податей Андриан Селиванов и крестьяне Василий Черников, Александр Апосов и крестьянка Варвара Маннаникова, вошли два пьяных крестьянина того же села Василий Тычинин и Семен Селиванов. Последний ругался матерными словами и на замечание Андриана Селиванова, что здесь не следует ругаться, т.к. в сборной избе висят царские портреты, отвечал, обернувшись к портрету Государя: «Их убивают мать их ети» [3, д. 60, л. 14]. Наказание за такую дерзость было стандартным: крестьянина Семена Иванова Селиванова, 45 лет, подвергли аресту при волостном правлении сроком на 7 дней [Там же, л. 14 об.]. Как правило, дела об оскорблениях ОГИ возникали вследствие доноса крестьян на своих односельчан.
Так, 2 января 1897 г. крестьянин с. Хилкова Градо-Уметской волости Кирсановского уезда Тамбовской губернии Андрей Антонов Ивашкин по заявлению крестьянина Мокея Тихонова Мишурина, находясь в избе
Никандра Юдаева в присутствии многих лиц, замахнулся ножом на висевшие портреты государя и государыни и сказал: «Царя бы ножом зарезать, а с ней ночку переспать» [Там же, д. 82, л. 9]. В ходе дознания
свидетели Фрол Иванов и Карп Мишурин дерзких слов обвиняемого не подтвердили, а сам он своей вины не признал, заявив, что Макей Мишурин клевещет на него по злобе. Дело было прекращено [Там же]. Таким образом, обращение в полицию законопослушных крестьян могло быть продиктовано отнюдь не верноподданническими чувствами, а мотивами совсем иного рода.
Новый всплеск оскорбительных высказываний крестьян в адрес коронной власти отмечен в начале XX в. Это было связано с подъемом аграрного движения и отражало разочарование жителей российской деревни в способности царя решить земельный вопрос. Падение авторитета императора выражалось в том, что ругали его чаще, а тон высказываний становился резче. Приведем лишь несколько выдержек из полицейских донесений за 1906 г., поступивших в МВД из Орловской губернии: «Крестьянин Федор Жабин, 15 августа в торговой лавке деревни Дорожевой Брянского уезда произносил бранные слова по адресу императора»; «21 сентября Крестьяне Евтихий Толкачев, житель Мценского уезда, и Яков Федяков из Болховского уезда позволили оскорбить матерными словами Его Императорское Величество Государя Императора» [2, д. 700, ч. 7, л. 245].
Во время Русско-японской войны неудачи армии на фронте сельские обыватели связывали не только с бездарными генералами, но и с личностью императора. Так, 8 февраля 1904 г. в с. Мордовском Коломасове Наровчатского уезда Пензенской губернии крестьянин Никанор Березкин, проходя по пути из церкви, где священник прочитал прихожанам о нападении японцев на крепость Порт-Артур, мимо дома своего односельчанина Михаила Сарайкина, услышав, что тот играет на гармонии, заметил ему, чтобы тот прекратил игру, так как священник читал о нападении японцев на Порт-Артур. В ответ на это Сарайкин позволил себе произнести: «Наш царь озорник – так ему и надо!» [6, д. 213, л. 3]. «Острый на язык» гармонист был подвергнут аресту при полиции на две недели [Там же, л. 3 об.].
Тезис об «измене» царя, предательстве им национальных интересов страны использовался как один из аргументов обвинения в адрес императора. Доставалось и другим членам императорской семьи, в частности, вдовствующей императрице Марии Федоровне. По сообщению исправника от 11 августа 1915 г., крестьянин д. Бродовой Слободской волости Лебедянского уезда Тамбовской губернии Иван Леонов Филатов назвал «императрицу Марию Федоровну германкой, через которую идет война, и что государыня – шарманка, дети ею подкрапивники произошли от германца, а сын ее Михаил произошел, черт его знает, откуда» [Там же, д. 9172, л. 341]. В данном случае с целью усиления негативной оценки использовался характерный для крестьянской среды прием обвинения женщины в распутстве, а следовательно, незаконнорожденности ее детей. В этом отношении, с подачи либеральной публики, наиболее популярным сюжетом в досужих пересудах крестьян было утверждение о нечистоплотности императрицы Александры Федоровны. Природа возникновения подобных слухов и механизм их тиражирования были подробно изучены исследователем Б. И. Колоницким в его обстоятельном труде [8].
Следует отметить, что оскорбительные высказывания по отношению к императрице в контексте ее нравственного облика фиксировались в российской деревне еще задолго до начала «германской войны». Пример тому – дело о крестьянах, братьях Семене и Якове Паршутиных, обнаруженное в фонде Министерства юстиции. Из содержания дела следует, что «14 декабря 1899 г. в с. Перевозе Кирсановского уезда Тамбовской губернии в доме крестьянки Пучковой собралось несколько человек местных жителей, а также братья Семен и Яков Паршутины, ранее проживавшие у Пучковой на квартире. Все эти лица пили водку, пели песни и вели общий разговор». Когда речь зашла о плохом положении безземельных крестьян, Семен Паршутин, бывший в возбужденном состоянии от выпитого вина, сказал, обращаясь к висевшим на стене избы портретам императора и императрицы: «Он сукин сын, мать его уе…, он живет с бл. ю, а не жена его, она какая-нибудь англичанка, он насрал на престол». Яков же Паршутин, еще более пьяный, поощрял брань своего брата, говоря: «Так, так!» [4, д. 13, л. 8]. Все изложенное было установлено на основании свидетельских показаний присутствующих при этом крестьян [Там же].
В стремлении оскорбить и унизить императора не брезговали никакими средствами и вели общий разговор. Ему вменялось в вину все и вся: и набожность, и поддержка аграрной реформы. Например, «4 сентября 1915 г., крестьянин с. Митрополья Тамбовского уезда Данил Казьмин при разговоре о военных действиях позволил себе ругать императора нецензурными словами, говоря, что «царь наш, сукин сын, глупый, ничего не готовил к войне, а лишь ездил по монастырям» [Там же, л. 448]; 29 августа того же года крестьянин с. Отормы Моршанского уезда Денис Хромов при разговоре с односельчанами о войне произнес: «Хорош он, царь, продал Россию Германии и господам позволил укрепить землю» [Там же, л. 516].
Как правило, словесная апелляция к имени царя в ходе крестьянской ссоры вызывала бурную реакцию, которая сопровождалась отборной бранью и неприличными жестами. Так, из содержания полицейского отчета от 7 ноября 1896 г. следует, что «жандармский унтер-офицер Колосов донес начальнику Воронежского ГЖУ о произнесении крестьянином Никитой Гусевым оскорбительных слов против ОГИ. На формальном дознании свидетели Анна Новикова, сын ее Петр Новиков, 14 лет, Варвара Гусева, Илья Рыков, Петр Слепышев показали, что 28 октября 1896 г. крестьянин Никита Гусев, будучи немного пьян, на улице поселка Песковатского грозил ударить Петра Новикова. Когда мать последнего хотела заступиться за сына, Гусев ответил ей: “Убирайся в Бобров на свою землю, а здесь не указывай”. На ее слова, что земля везде одного государя, Гусев сказал: “Я вас обоих с Государем на х… повешу” и, вынув детородный член, стал показывать его Новиковой» [3, д. 72, л. 8]. По всей видимости, в практике деревенской ссоры такое публичное обнажение выступало наглядным аргументом решительности намерений одной из сторон. Таким образом, крестьяне в стремлении выказать ненависть к царю площадную брань дополняли демонстрацией гениталий с целью большего оскорбления августейшей особы.
Так, в рапорте кирсановского исправника от 23 декабря 1915 г. читаем, что «при обоюдной ссоре из-за усадьбы крестьянами с. 2-го Пересыпкина Петром его женой Верой Ментюковыми 12-го сентября на слова отставного нижнего чина Дмитрия Пустотина, что он был на войне, проливал кровь за царя, Петр Ментюков, указывая на свой половой член, ответил: “Вот у меня царь, вот за кого ты кровь проливал!”. Жена его Вера Ментюкова подняла подол и, показывая свой половой орган, добавила к словам мужа: “А вот царица!”» [7, д. 9172, л. 616 – 616 об.]. И в этом случае причиной ссоры соседей был конфликт из-за усадебной земли, который, помимо взаимных упреков, сопровождался бранью и угрозами в адрес императора, а также показом для большей убедительности своих гениталий.
По нашему мнению, факты оскорбления императора в российской деревне рассмотренного периода обусловлена конкретной ситуацией. Брань в адрес царя не имела никакой политической подоплеки, а была обусловлена конкретной ситуацией общественного конфликта или бытовой ссорой. В ходе следствия по таким делам состав преступления не был обнаружен. Если крестьян за пьяные речи «без умысла» все же наказывали, то в большей мере с воспитательной целью. К ненормативной лексике и неприличным жестам, которые сопровождали ругательства, хулители царя прибегали с целью эмоционального воздействия на слушателей. Аргументами для дискредитации монарха служили обвинения в действиях, традиционно воспринимаемых сельскими жителями как порочные. Личность императора все чаще становилась объектом ругани крестьян, а действия монарха вызывали у сельских обывателей подозрение в злом умысле. Все это выступало верным признаком кризиса самодержавной власти.
Список литературы: