Вытрезвитель с розовыми стенами
На самом деле достаточно просто нарисовать три точки на кокосе, расположенном как на фото слева, чтобы увеличить прибыль[20].
Хотите убедить кого-то с помощью статьи в газете? Удостоверьтесь, что она напечатана красивым и легко читаемым шрифтом. Небрежно напечатанный текст резко теряет в авторитетности[21]. Но если англоязычный человек прочитает эту статью у рыбного прилавка или где-нибудь на причале, то вполне возможно, что аргументация на него все равно не подействует[22], ведь fishy, «пахнущий рыбой», на сленге означает что-то сомнительное и неубедительное (если, конечно, человек принадлежит той культурной среде, где употребляют подобные выражения. Если нет, то запах рыбы, вероятно, никак не повлияет на его мнение).
Вы открываете курсы повышения уровня IQ у детей? Не давайте им скучного названия в духе «Образовательное учреждение штата Миннесота». Лучше попробуйте что-нибудь вроде «Шевелимозгами.ком». Компании с привлекательными, интересными названиями всегда выглядят более заманчиво и для клиентов, и для инвесторов[23]. (Только не используйте «Шевелимозгами.ком», в оригинале: Fatbrain.com. Это подлинное название американской компании, которая раскрутилась после того, как поменяла свое прежнее скучное название на это.)
Физическое состояние человека тоже может сыграть свою роль. Хотите, чтобы вас досрочно отпустили из тюрьмы на поруки? Постарайтесь устроить так, чтобы слушание вашего дела пришлось на послеобеденное время. Следователи в Израиле обнаружили, что, если судья только что пообедал, подсудимого отпустят на поруки с вероятностью 66%[24]. Если же дело слушается прямо перед обедом, вероятность освобождения стремится к нулю.
Хотите, чтобы тот, с кем вы встретитесь, счел вас радушным и приятным человеком? Дайте ему в руки чашку кофе. Только ни в коем случае не давайте кофе со льдом[25].
Вспомните сцену из фильма «Скорость», где сразу же после того, как герои (Киану Ривз и Сандра Буллок) чудом спаслись от смертельной опасности, они начинают страстно целоваться, хотя не были даже знакомы друг с другом. Такое может случиться и в реальной жизни. Мужчина, отвечающий на вопросы интервью, задаваемые женщиной, при условии, что они оба стоят на качающемся подвесном мосту высоко над рекой, с большей вероятностью захочет встречаться с этой женщиной, чем если бы интервью проходило на твердой земле[26]. Это исследование подобно десяткам других похожих экспериментов, показавших, что люди могут ошибочно приписывать физиологическое возбуждение от одного события другому, вовсе не являвшемуся тому причиной.
Если вы начинаете подозревать, что психологи уже провели миллион подобных экспериментов, то вы недалеки от истины. Очевидный смысл всех доказательств важности случайных стимулов состоит в том, что вы сами стремитесь так подкорректировать внешние условия, чтобы стимулы, содержащиеся в них, сделали вас, или вашу продукцию, или ваши политические цели более привлекательными. Это очевидно, если формулировать именно так. Менее очевидны два других факта: 1) случайные стимулы могут произвести огромный эффект; 2) вы хотели бы знать как можно больше про то, какие конкретно стимулы дают конкретные эффекты. Книга Адама Алтера «Вытрезвитель с розовыми стенами» (Drunk Tank Pink) дает практически полный перечень всех эффектов, которые известны нам на сегодняшний день. (Название книги объясняется тем, что многие тюремные надзиратели и исследователи уверены, что выкрашенные в розовый цвет стены успокаивают помещенных в переполненные камеры пьяных и снижают их агрессивность.)
Существует и менее очевидный смысл нашей восприимчивости к «случайным» стимулам — для нас чрезвычайно важно узнавать явления и людей при различных обстоятельствах. Случайные стимулы, связанные с различными видами контактов, с явлениями или людьми, будут нейтрализовать друг друга, что приведет к более точному конечному впечатлению.
Авраам Линкольн однажды сказал: «Мне не нравится этот человек. Значит, мне нужно узнать его получше». Я бы добавил: максимально меняя обстоятельства, в которых происходят наши встречи.
Рассмотрим две вымышленные истории о монахах. Один монах спросил священника, можно ли курить во время молитвы. Возмущенный священник ответил: «Конечно, нет! Это граничит с кощунством!» Другой монах спросил, можно ли ему молиться, когда он курит. «Конечно, — сказал священник. — Господь рад слышать тебя в любое время».
Rigdon, М., К. Ishii, М. Watabe, and S. Kitayama. “Minimal Social Cues in the Dictator Game.” Journal of Economic Psychology 30 (2009): 358-67.
Song, H., and N. Schwarz. “If It’s Hard to Read, It’s Hard to Do.” Psychological Science 19 (2008): 986-88.
Lee, S.W.S., and N. Schwarz. “Bidirectionality, Mediation, and Moderation of Metaphorical Effects: The Embodiment of Social Suspicion and Fishy Smells.” Journal of Personality and Social Psychology (2012). Published electronically August 20, 2012.
Alter, Adam, and Daniel M. Oppenheimer. “Predicting Stock Price Fluctuations Using Processing Fluency Proceedings of the National Academy of Science 103 (2006): 9369-72.
Danziger, Shai, J. Levav, and L. Avnaim-Pesso. “Extraneous Factors in Judicial Decisions. ’’Proceedings of the National Academy of Science 108 (2011): 68, 89-92.
Williams, Lawrence E., and John A. Bargh. “Experiencing Physical Warmth Infl uences Personal Warmth.” Science 322 (2008): 606-607.
Dutton, Donald G., and Arthur P. Aron. “Some Evidence for Heightened Sexual Attraction Under Conditions of High Anxiety.” Journal of Personality and Social Psychology 30 (1974): 510-51.
Вытрезвитель с розовыми стенами
Табачные фермеры в футболках
Билл Мар заканчивает каждый эпизод своего шоу Real Time для канала HBO монологом. Обычно он выбирает политические темы. Но 12 мая 2017 года Мар посмотрел в камеру и сказал:
Магнаты корпораций социальных медиа должны перестать притворяться дружелюбными богами-ботаниками, строящими лучший мир, и признаться, что они всего лишь простые табачные фермеры в футболках, продающие детям товары, вызывающие привыкание. Давайте будем честны с собой: проверка лайков стала эквивалентом курения [«Social Media is the New Nicotine | Real Time with Bill Maher (HBO),» YouTube video, 4:54, posted May 12, 2017, https://www.youtube.com/watch?v=KDqoTDM7tio.].
Беспокойство Мара по поводу социальных сетей возникло после передачи «60 минут. Взлом мозга», которая вышла в эфир месяцем ранее. Выпуск начался с интервью Андерсона Купера с худощавым рыжим инженером с аккуратной щетиной, популярной у молодых работников в Кремниевой долине. Это Тристан Харрис, основатель одного стартапа и инженер поискового сервиса Google, свернувший с протоптанной дорожки технологической карьеры и ставший редким предателем мира цифровой индустрии.
— Эта штука — игровой автомат, — сказал Харрис в начале интервью, показав смартфон в своей руке [Тристан Харрис, интервью с Андерсоном Купером, 60 Minutes, https://www.cbsnews.com/video/brain-hacking.].
— Что вы имеете в виду под игровым автоматом? — спросил Купер.
— Ну каждый раз, когда я проверяю телефон, я сажусь за игровой автомат под названием «Что я получил?». Существует целая методичка стратегий, к которым прибегают технологические компании, чтобы заставить вас пользоваться их продукцией как можно дольше, — ответил Харрис.
— Как вы считаете, Кремниевая долина занимается программированием приложений или программированием людей? — спросил Купер.
— Они программируют людей, — без заминки ответил Харрис. — Вы постоянно слышите истории о том, что технологии нейтральны и только мы решаем, как их использовать. Но это неправда…
— Так технологии не нейтральны? — прервал его Купер.
— Нет, не нейтральны. Вы должны пользоваться ими определенным образом или в определенное время. Потому что корпорации таким образом зарабатывают деньги.
В свою очередь, Билл Мар понял, что этот разговор ему что-то напомнил. После проигрывания отрывка с интервью Харриса для зрителей канала HBO Мар спросил: «Где же я слышал это раньше?» Затем на экране появилось знаменитое интервью Майка Уоллеса с Джеффри Уигандом от 1995 года. Уиганд был разоблачителем табачной индустрии, подтвердившим то, что все подозревали десятилетиями: компании-гиганты по производству табака выпускают сигареты, вызывающие привыкание.
— Philip Morris охотился за вашими легкими, а App Store хочет завладеть вашими душами, — заключил Мар.
Превращение Харриса в изобличителя необычно. Отчасти потому что до работы в Кремниевой долине он вел абсолютно нормальную для IT-инженера жизнь. Харрис, которому сейчас исполнилось чуть более тридцати лет, вырос в пригороде Сан-Франциско. Как и многие его коллеги, он взломал свой Macintosh и написал собственный код. Он изучал в Стэнфорде программирование и компьютерную инженерию, а в магистратуре работал в знаменитой лаборатории персуазивных технологий знаменитого ученого-бихевиориста Би Джей Фогга. Эта лаборатория исследует влияние технологий на поведение и мышление людей. В Кремниевой долине Фогга называют «создателем миллионеров», имея в виду всех, кто прошел обучение в его лаборатории, а затем применил свои знания в прибыльных стартапах (среди них, например, был один из создателей Instagram Майк Кригер). Следуя этой стезе, Харрис узнал многое о зависимостях между сознанием и устройствами, а затем бросил магистерскую программу ради Apture — технологического стартапа, позволяющего увеличить время присутствия пользователей на сайтах с помощью всплывающих информационных сообщений.
В 2011 году Google купил Apture, и Харрис стал сотрудничать с командой разработчиков Gmail. Именно в Google, «приложив руку» к продуктам, которые могли повлиять на поведение сотен миллионов людей, он начал сомневаться в своем выборе. Окончательно Харрис прозрел после опыта на фестивале Burning Man. Словно в фильме, снятом Кэмероном Кроу, он написал длинный манифест A Call to Minimize Distraction & Respect Users’ Attention («Призыв снизить отвлечение внимания и уважать внимание пользователей») и отослал его друзьям, работавшим в Google. Вскоре о нем узнали тысячи сотрудников компании, включая второго президента компании Ларри Пейджа, который вызвал Харриса, чтобы обсудить его смелые идеи. Пейдж попросил Харриса занять новоизобретенную должность «философа по продукции».
Но после этого ничего не изменилось. В биографической заметке для журнала Atlantic в 2016 году Харрис утверждал, что в отсутствии изменений виновата «инертность» организации и неясные цели. Конечно, первая причина трений была банальной — минимизация отвлечения внимания и уважение к пользователям привели бы к уменьшению прибыли. Импульсивное отношение к товарам приводит к росту продаж. Об этом напоминает Харрис, утверждая, что экономика внимания толкает компании, подобные Google, на участие в «гонке за последней клеткой вашего мозга» [Bianca Bosker, «The Binge Breaker,» Atlantic, November 2016, https://www.theatlantic.com/magazine/archive/2016/11/the-binge-breaker/501122.].
Придя к таким выводам, Харрис уволился и основал некоммерческую организацию Time Well Spent («Хорошо проведенное время»), требуя создания технологий, которые «служат людям, а не рекламе» [Цитата из более ранней версии сайта Time Well Spent. С тех пор организация была переименована в Center for Humane Technology, и у нее появился новый сайт: http://humanetech.com.]. Он начал публично предупреждать население о том, насколько далеко готовы зайти технологические компании, пытаясь «взломать» наши умы.
В Вашингтоне, где я живу, хорошо известно, что самые большие политические скандалы связаны с фактами, подтверждающими негативные слухи, которые уже знали многие люди. Возможно, поэтому общественность встретила откровения Харриса с энтузиазмом. После публикации своих наблюдений он попал на обложку Atlantic, дал интервью новостным программам «60 минут» и PBS NewsHour, а также предоставил презентацию для конференции TED. Тех, кто ворчал о легкости, с которой люди превращаются в рабов своих смартфонов, годами называли паникерами. Но затем на сцене появился Харрис и подтвердил: приложения и сайты — всего лишь игровые автоматы, залезающие в наши карманы.
Харрису хватило смелости, чтобы предупредить нас о скрытых опасностях наших устройств. Чтобы остановить их пагубное влияние, придется понять, как они выигрывают у наших лучших устремлений. К счастью, у нас есть отличный помощник. Как оказалось, в том же году, когда Харрис занялся этической стороной технологий, интернет-зависимостью заинтересовался молодой и талантливый преподаватель по маркетингу в Нью-Йоркском университете.
До 2013 года Адам Алтер почти не обращал внимание на технологии [Адам Алтер, интервью по телефону, 23 августа 2017 года.]. Он преподавал и защитил в Принстоне диссертацию на тему социальной психологии. Он изучал, как свойства окружающего мира влияют на наши мысли и поведение.
В частности, Алтер анализировал, как вы воспринимаете случайные связи между собой и другим человеком. «Если вы узнаете, что родились в один и тот же день с кем-то, кто совершил нечто ужасное, вы начинаете ненавидеть этого человека еще больше», — объяснил он мне.
В его первой книге Drunk Tank Pink («Вытрезвитель с розовыми стенами») перечислено множество ситуаций, в которых неважные, на первый взгляд, факторы внешней среды приводят к большим изменениям в нашем поведении. Например, название отсылает к исследованию, которое выявило, что агрессивные алкоголики, запертые в морской тюрьме Сиэтла, успокаивались после первых пятнадцати минут, проведенных в камере, окрашенной в нежно-розовый оттенок, как и канадские школьники, которые сидели на уроках в классах того же цвета. В книге также утверждается, что если вы загрузите на сайт знакомств фотографию, на которой одеты в красное, то к вам проявят больше интереса, чем ко всем остальным, и что чем легче произнести ваше имя, тем больше вероятность, что ваша юридическая карьера сложится удачно.
Перелет из Нью-Йорка в Лос-Анджелес в 2013 году стал поворотной точкой в карьере Алтера. «Я планировал поспать и немного поработать в самолете, — рассказал он мне. — Но сразу после взлета я начал играть в простую мобильную игру-стратегию “2048”. Когда мы шесть часов спустя приземлились, я все еще играл в нее».
После публикации «Вытрезвителя с розовыми стенами» Алтер начал искать новую тему для исследования и задал себе вопрос: «Какой фактор сегодня больше всего влияет на наше поведение?» Внезапно Алтер нашел ответ, вспомнив свой опыт импульсивной игры на протяжении шести часов полета: экраны!
Конечно, к тому моменту уже многие начали задаваться вопросом о том, насколько здоровыми можно считать наши отношения с гаджетами, — но в отличие от других исследователей Алтер прекрасно разбирался в психологии. Вместо того чтобы отнестись к проблеме как к культурному феномену, он подошел к ней с психологической точки зрения, а именно зависимости.
Многим зависимость кажется чем-то пугающим. У обычных людей это слово ассоциируется с наркоманами, ради вожделенной дозы продающими украшения своих матерей. Но в психологии у зависимости есть точное определение, не вызывающее столь страшных коннотаций. Вот пример такого определения:
Ричард Нисбетт
Мозгоускорители
Что вы узнаете из этой книги
Часть I рассказывает о нашем видении мира и самих себя – как мы живем, как совершаем ошибки и исправляем их, как можем научиться с большей пользой использовать «темную материю» своего разума, именуемую бессознательным.
Часть II посвящена выбору – тому, как, по мнению экономистов классической школы, происходит выбор и как, по их мнению, он должен происходить, а также почему современная поведенческая экономика лучше описывает поведение потребителя при совершении выбора и часто дает более ценные и полезные рекомендации, чем классическая экономика. В этом разделе вы найдете также советы по организации своей жизни таким образом, чтобы избежать подводных камней при совершении выбора.
В части III объясняется, как более точно классифицировать все то, что происходит в окружающем мире, как замечать связь событий и, что не менее важно, не усматривать связи там, где их нет. В этом разделе мы увидим, как отслеживать логические ошибки, с которыми мы сталкиваемся повсюду: в офисе, в средствах массовой информации и на дружеских посиделках.
Часть IV посвящена причинно-следственным связям: как отличить случаи, когда одно событие является причиной другого, от случаев, когда события очень близки друг к другу во времени или пространстве, но не связаны между собой; как определить, при каких обстоятельствах эксперимент – и только эксперимент – может дать нам уверенность в том, что данные события связаны причинно-следственными отношениями; и как стать счастливее и научиться действовать более эффективно, проводя эксперименты над самим собой.
Часть V рассказывает о двух типах логического мышления. Первый, абстрактно-логический или понятийный, основанный на формальной логике, всегда был основой западного мышления. Второй, диалектический тип мышления, представляет собой совокупность принципов для принятия решений об истине и практической ценности того, что предлагает мир. Восточным цивилизациям всегда был свойственен именно такой подход к логическому мышлению. Различные вариации этого подхода были популярны среди западных мыслителей со времен Сократа. Но только относительно недавно были сделаны попытки дать системное описание диалектического мышления и соотнести его с традицией формальной логики.
Часть VI дает представление о том, как строится серьезная теория о любом факте нашего мира. Как удостовериться в том, что то, во что мы верим, – правда? Почему простые объяснения, как правило, полезнее, чем сложные? Как не попасться на удочку небрежным и поверхностным теориям? Как доказать истинность теории и почему нужно скептически относиться к любому утверждению, которое – по крайней мере в принципе – нельзя фальсифицировать? [7]
Все разделы книги связаны друг с другом. Понимание того, что мы можем и чего не можем наблюдать в нашей умственной деятельности, подскажет нам, когда следует положиться на интуицию при решении проблемы, а когда обратиться к точным правилам, касающимся классификации, выбора и оценки причинно-следственных объяснений. Чтобы научиться извлекать максимальную пользу из собственного выбора, необходимо как можно больше узнать о бессознательной части своего разума и сделать ее равноправным партнером сознания при выборе поступков и прогнозировании того, что может сделать вас счастливее. Изучение статистических принципов показывает нам, когда нужно обратиться к правилам для оценки причинно-следственной связи. Понимание того, как оценивать причинно-следственные связи, побуждает нас больше доверять экспериментам, нежели простым наблюдениям за событиями, и раскрывает важность (и простоту) проведения экспериментов, которые легко показывают нам, какие методы ведения бизнеса и какое поведение будут наиболее выгодны для нас. Изучение логики и диалектического мышления дает ключ к пониманию разных способов развития теорий о каком-либо аспекте окружающего мира, а также методов, с помощью которых необходимо проверять эти теории.
Вы не повысите уровень своего IQ, если прочтете эту книгу, но вы определенно станете умнее.
Часть I
Размышления о мышлении
В психологии распространены три основных представления о том, как работает наш мозг, и они могут изменить ваше понимание собственного мышления.
Первое заключается в предположении, что наше видение мира – это всегда вопрос интерпретации, то есть логических выводов и истолкования. Наши суждения о людях и ситуациях и даже наше восприятие материального мира опираются на накопленные знания и скрытые мыслительные процессы и никогда не являются результатом простой обработки информации, «считываемой» в данный момент. Если глубоко разобраться в степени зависимости нашего мироощущения от наших субъективных логических выводов, можно осознать, насколько важно совершенствовать те инструменты, которыми мы пользуемся, чтобы делать эти логические выводы.
Второе: ситуации, которые мы проживаем, влияют на наши мысли и определяют наше поведение намного сильнее, чем мы можем себе представить. Напротив, наш характер – отличительные черты, установки, способности и вкусы – влияет на нас в гораздо меньшей степени, чем мы привыкли считать. Поэтому, пытаясь понять, почему люди, включая нас самих, имеют определенные взгляды и ведут себя определенным образом, мы совершаем ошибки. Но эту «фундаментальную ошибку атрибуции» можно отчасти сгладить.
Третье: все большее число психологов признают важность подсознания, которое запечатлевает гораздо больше информации об окружающем мире, чем может уловить сознание. То, что больше всего влияет на наше восприятие и поведение, скрыто от нас. И мы никогда не осознаем мыслительные процессы, которые определяют наше восприятие, взгляды и поведение. Удивительно, но факт: к счастью, наше подсознание настолько же рационально, как и сознающий разум. Подсознание разрешает множество проблем, с которыми не в состоянии качественно справиться разум. Узнав несколько простых принципов, вы научитесь управлять способностью подсознания решать ваши проблемы.
1. Все вокруг – следствие наших умозаключений
Без значительного упрощения окружающий мир представлялся бы нам бесконечно и безнадежно запутанным, и мы лишились бы способности ориентироваться и действовать в нем… Мы вынуждены превращать познаваемое в схему.
Беседуют три бейсбольных судьи.
Первый: Я сужу, что вижу.
Второй: Я сужу, что есть.
Третий: Пока я не рассужу, считай, ничего и не было.
Глядя на птицу, стул или закат, мы воображаем, что просто фиксируем то, что существует в реальности. На самом деле наше восприятие материального мира сильно зависит от неявного, само собой разумеющегося знания и от мыслительных процессов, которых мы не осознаем и которые помогают нам воспринимать предметы и явления или точно классифицировать их. Известно, что восприятие зависит от мысленной обработки воспринимаемой информации, поскольку можно создавать ситуации, когда процесс совершения логических выводов будет вводить нас в заблуждение.
Это очевидно, но неверно. Эти два стола абсолютно одинаковы по длине и ширине.
Эта иллюзия основана на том факте, что механизм нашего восприятия решает, что на левой стороне картинки мы смотрим на край стола, а на правой – на его боковую сторону. Мозг устроен таким образом, что он зрительно удлиняет линии, которые «удаляются» от нашего взгляда. И это хорошо. Наше восприятие сформировалось в трехмерном мире, и если бы мы автоматически не корректировали информацию, которая попадает на сетчатку глаза, мы бы думали, что объекты, которые кажутся меньше из-за того, что находятся дальше, на самом деле меньше. Но, помогая нам правильно воспринимать реальность, подсознание запутывает нас, когда дело касается двухмерных картинок. Мозг автоматически увеличивает размер объекта, находящегося дальше, и потому на картинке левый стол кажется длиннее, чем он есть, а стол, изображенный справа, – шире, чем он есть. Когда же объекты на самом деле не отдалены в пространстве, наша автоматическая коррекция приводит к неверному восприятию.
Схемы
Нас не слишком беспокоит тот факт, что именно подсознательные процессы позволяют нам верно истолковывать явления материального мира. Мы живем в трехмерном пространстве, и нас не особенно волнует, что наш мозг делает ошибки, когда должен обрабатывать информацию из неприродного двухмерного мира. Но, возможно, тот факт, что наше понимание нематериального мира, включая восприятие нами других людей, также полностью зависит от накопленных знаний и скрытых мыслительных процессов, покажется более тревожным звоночком.
Знакомьтесь: это Дональд, вымышленный персонаж, которого экспериментаторы представляют участникам различных исследований.
Перед тем как прочитать этот текст про Дональда, участники прошли фиктивный «эксперимент с восприятием». Им показали слова, обозначающие черты характера. При этом половине участников дали список, содержавший слова «уверенный в себе», «независимый», «авантюрный» и «упорный», а другой половине – перечень, в котором фигурировали «безрассудный», «самолюбивый», «замкнутый» и «упрямый». Затем участники перешли к «следующему этапу», в котором они должны были прочитать текст про Дональда и дать ему ряд характеристик. Текст про Дональда намеренно написан в неоднозначной манере, героя можно посчитать симпатичным искателем приключений, а можно непривлекательным и безрассудным. Эксперимент с восприятием, однако, снизил уровень двусмысленности текста и сформировал суждения о Дональде, которые вынесли участники. Те, кто видел слова «уверенный в себе», «упорный» и т. д., в основном сформировали положительное мнение о Дональде. Эти слова формируют в уме схематический образ активного, радостного, интересного человека. Такие слова, как «безрассудный», «упрямый» и другие выстраивают схематический образ неприятного человека, занятого только своими интересами и удовольствиями.
Начиная с 1920-х гг. концепция схем оказала существенное влияние на развитие психологии. Этот термин относится к когнитивным структурам, шаблонам и системам правил, которые мы применяем, чтобы разобраться в окружающем мире. У истоков современной теории схем стоял швейцарский специалист в области возрастной психологии Жан Пиаже. Например, Пиаже описал детскую схему закона сохранения материи, согласно которому количество вещества остается неизменным вне зависимости от размера и формы сосуда, в котором он находится. Если перелить воду из высокого узкого сосуда в более низкий и широкий и спросить маленького ребенка, стало ли теперь больше воды, меньше или осталось столько же, ребенок, скорее всего, ответит, что воды стало больше или меньше. Ребенок постарше поймет, что количество воды не изменилось. Пиаже также сформулировал более абстрактные системы правил, такие как, например, детская схема теории вероятностей.
Мы обладаем набором схем практически для всего, с чем сталкиваемся в жизни. У нас в голове есть схемы понятий «дом», «семья», «гражданская война», «насекомое», «фастфуд» (пластиковая посуда, примитивные яркие цвета, много детей, еда низкого качества) и «дорогой ресторан» (тишина, уютная элегантная обстановка, высокие цены и, скорее всего, качественная еда). Мы зависимы от схем, формирующих восприятие явлений, с которыми мы сталкиваемся, и ситуаций, в которые мы попадаем.
Если вы собираетесь общаться с пожилым человеком – как раз та схема, которую вызывает в уме выполнение одной из версий задания с составлением предложений – лучше не суетиться и не вести себя чересчур оживленно. (Однако это работает, только если вы доброжелательно настроены по отношению к людям пожилого возраста. Студенты, не расположенные общаться с пожилыми людьми, после выполнения этого задания выходили из лаборатории быстрее, чем обычно! [11] )
Если бы у нас в головах не было подобных схем, наша жизнь была бы, по известному выражению Уильяма Джемса, «большой, цветущей, жужжащей путаницей». Не будь у нас схем для свадеб, похорон или посещений врача – всех этих негласных правил о том, как вести себя в каждой из этих ситуаций, – мы бы на каждом шагу все портили.
Так же обстоит дело со стереотипами – схематическими образами определенных типов людей. К таким стереотипам можно отнести понятия «интроверт», «тусовщик», «полицейский», «студент-мажор», «доктор», «ковбой», «священник». Эти схемы обычно связаны с правилами привычного (или обязательного) поведения людей, которых воспринимают сквозь призму таких стереотипов.
В обычной речи слово «стереотип» имеет негативный оттенок, но у нас возникло бы немало проблем, если бы мы обращались с врачами точно так же, как с полицейскими, а с интровертами так же, как с весельчаками-балагурами. Однако нужно помнить о двух основных проблемах, связанных со стереотипами: во-первых, они могут быть ошибочными в каком-то одном или во всех отношениях и, во-вторых, они могут нежелательным образом повлиять на ваше мнение о человеке.
В следующей части видео Ханна выполняет 25 тестовых заданий по математике, естествознанию и чтению. Результаты Ханны были неоднозначны: она хорошо ответила на некоторые трудные вопросы, но иногда отвлекалась и проваливала самые легкие задания. Исследователи спросили студентов, насколько хорошо, по их мнению, учится Ханна по сравнению со своими одноклассниками. Студенты, которые смотрели видео с Ханной из верхушки среднего класса, ответили, что она учится лучше среднего ученика в своем классе. Те, кто смотрел видео с Ханной из рабочего класса, предположили, что ее уровень ниже среднего.
Печально, но факт: чтобы выдвинуть наиболее верное предположение о Ханне, нужно знать ее социальное происхождение. В целом статистика действительно показывает, что дети из семей среднего класса учатся лучше, чем дети из рабочих семей. Практически всегда, когда фактов о человеке или явлении недостаточно, фоновое знание «истории вопроса» в виде схемы или стереотипа может повысить точность высказываемых суждений – конечно, до той степени, до которой стереотип обоснован.
Еще печальнее то, что Ханна из рабочего класса изначально вступает на жизненный путь, будучи в нелегком положении. Люди мало ожидают и требуют от нее и даже воспринимают ее результаты как более низкие, чем если бы она принадлежала среднему классу.
Самая серьезная опасность нашего доверия схемам и стереотипам заключается в том, что их могут активизировать случайные факты, не имеющие никакого отношения к данному случаю и только запутывающие нас. Любой внешний сигнал, который мы получаем, распространяясь, пробуждает связанные между собой идеи. Распространяясь от первоначально активизированной идеи, он включает остальные, связанные с ней в памяти. Так, если вы слышите слово «собака», в вашем уме одновременно активизируются понятие «лаять», схема «породы колли» и образ Рекса, собаки вашего соседа.
Частично мы признаем этот факт в повседневной жизни и понимаем, что, подобно первому судье, мы часто «судим, что видим». По крайней мере мы видим, что это верно для других людей. Мы часто думаем: «Я вижу этот мир, как он есть, а у вас другая точка зрения из-за путаницы в мыслях, близорукости и эгоистичных мотивов!»
Третий судья думает: «Они – ничто до тех пор, пока я не назову их». Вся «реальность» – лишь субъективное толкование мира. У этого подхода длинная история. В наши дни его сторонники называют себя «постмодернистами» или «деконструктивистами». Многие люди, поддерживающие эти течения, поддерживают идею о том, что мир – это «текст» и никакое его прочтение не может быть более правильным, чем другое. Мы рассмотрим эту точку зрения в главе 16.
Путь к сердцу судьи лежит через его желудок
Активация семантической сети делает нас очень чувствительными к любым проявлениям нежелательного влияния на наши взгляды и поведение. Случайные стимулы, попадающие в когнитивный поток, могут воздействовать на ход наших мыслей и наши действия, включая даже те сигналы, которые никак не связаны с когнитивной задачей, решаемой в данный момент. Слова, зрительные образы, звуки, чувства и даже запахи могут повлиять на наше понимание явлений и направить наше поведение по отношению к ним. Хорошо это или плохо, зависит от каждого конкретного случая.
Вы хотите, чтобы люди платили за кофе, опуская деньги в специальный контейнер, а не отдавая их продавцу? Поставьте на полку над кофейником кокос, как слева на рисунке внизу. Возможно, это приведет к тому, что люди будут вести себя честно. Перевернутый кокос, как в правой части рисунка, скорее всего, не принесет никакой пользы. Кокос слева похож на человеческое лицо (в испанском coco означает «голова»), и люди будут подсознательно ощущать, что за их поведением наблюдают. (Конечно, речь идет о подсознательном ощущении. Люди, которые в буквальном смысле будут думать, что смотрят на человеческое лицо, видимо, нуждаются в экстренной помощи офтальмолога или психиатра, а может, того и другого.)
Если вы начинаете подозревать, что психологи уже провели миллион подобных экспериментов, то вы недалеки от истины. Очевидный смысл всех доказательств важности случайных стимулов состоит в том, что вы сами стремитесь так подкорректировать внешние условия, чтобы стимулы, содержащиеся в них, сделали вас, или вашу продукцию, или ваши политические цели более привлекательными. Это очевидно, если формулировать именно так. Менее очевидны два других факта: 1) случайные стимулы могут произвести огромный эффект; 2) вы хотели бы знать как можно больше про то, какие конкретно стимулы дают конкретные эффекты. Книга Адама Алтера «Вытрезвитель с розовыми стенами» (Drunk Tank Pink) дает практически полный перечень всех эффектов, которые известны нам на сегодняшний день. (Название книги объясняется тем, что многие тюремные надзиратели и исследователи уверены, что выкрашенные в розовый цвет стены успокаивают помещенных в переполненные камеры пьяных и снижают их агрессивность.)
Существует и менее очевидный смысл нашей восприимчивости к «случайным» стимулам – для нас чрезвычайно важно узнавать явления и людей при различных обстоятельствах. Случайные стимулы, связанные с различными видами контактов, с явлениями или людьми, будут нейтрализовать друг друга, что приведет к более точному конечному впечатлению. Авраам Линкольн однажды сказал: «Мне не нравится этот человек. Значит, мне нужно узнать его получше». Я бы добавил: максимально меняя обстоятельства, в которых происходят наши встречи.