Воробей на крыше рассказ
НАРИСУЙ И РАССКАЖИ
Уровень сложности 1
Прослушать две истории, нарисовать несколько рисунков к каждому тексту, затем использовать их в качестве плана пересказа.
Воробей на крыше
На крыше огромного кирпичного дома сидел маленький Воробышек и внимательно смотрел во двор. Там, внизу, добрая старушка стояла около гаражей и кормила птиц. Из прозрачного пакета она сыпала на землю крупу, зёрна и хлебные крошки. Сначала прилетела стая серых Воробьёв. Но скоро три крупные чёрные Вороны налетели на Воробьёв и прогнали их от корма. Наблюдавший за происходящим маленький Воробышек рассердился. Он распушил перышки и громко прочирикал: «Когда я вырасту, то обязательно стану Вороной!»
Отец и сыновья
Два брата, Стаc и Кирилл, всё время ссорились. То игрушку не поделят, то нагрубят один другому и по разным комнатам разойдутся. А как-то в воскресенье братья подрались. Подозвал их отец, протянул им несколько веток, связанных верёвкой, и попросил разломать. Ребята, как ни старались, выполнить просьбу не смогли. Тогда отец развязал ветки и велел переломить их поодиночке. Стаc и Кирилл быстро разломали тонкие веточки. Говорит тогда отец: «Так-то и вы: если дружно, вместе жить будете, никто вас не одолеет. А если будете ссориться да всё врозь делать, каждый с вами легко справится».
Конспект занятия по развитию речи для дошкольников. Тема: «Характеристика героя. «Воробей на крыше» Т. А. Ткаченко»
Тема занятия: Дифференциация звуков [ч], [тʼ].
«Воробей на крыше» Т. А. Ткаченко. Характеристика героя
1. Совершенствовать связную речь детей путем ведения диалога; активизировать словарный запас, обучая подбору эпитетов, знакомить со словами оценочного характера.
2. Развивать наглядно-образное и словесно-логическое мышление, воображение, внимание и слуховую память; развивать фонематический слух, проводя слухо-произносительную дифференциацию смешиваемых пар звуков.
3. Воспитывать внимательное отношение к слову, интерес к книге, умение внимательно ее слушать, эмоционально откликаться на события.
Оборудование : карточки с согласными звуками, картинки с изображением птиц, логопедическая игра «Пять щенков» или набор предметных картинок со звуками [ч], [тʼ] в начале слова, иллюстрация к тексту «Воробей на крыше»
Введение в тему занятия.
Игра «Солнышко и дождик»
Дети присаживаются за спинками стульчиков и смотрят в «окошко». После слов педагога: «Ярко светит солнышко. Можно идти гулять», дети выходят из-за стульчиков и свободно передвигаются по комнате со словами:
Солнышко светит, (обводят руками круг)
Птицы поют, (подражают голосам птиц)
С песнею дети по саду идут!
После слов: «Дождик. Прячьтесь скорее!», дети занимают свои места за стульчиками и, имитируя пальчиками дождик, произносят: «Дождик, дождик, что ты льешь, погулять нам не даешь?»
После игры с детьми проводится небольшая беседа.
— Ребята, скажите, каких птиц мы могли встретить, гуляя в саду?
Ответы детей. На табло выставляются картинки с изображением птиц, дети должны назвать всех. 
Характеристика звука [ч].
Прислушаемся к разговору воробьев.
Вот они, плещутся в луже.
Слышите: чик-чирик, чик-чирик, чив, чив.
Какой услышали повторяющийся звук?
Наблюдаем за произношением звука [ч].
Расскажите мне, звук гласный или согласный.
Верно, согласный, когда он произносится, воздух встречает преграду, т.к. язычок поднимается к верхним зубкам.
Определите, какой он: звонкий или глухой? Звук: твердый или мягкий?
Найди звук [ч] среди других согласных.
Дифференциация звуков [ч], [тʼ].
На слух ребята часто путают звуки [ч], [тʼ]. Оба звука глухие согласные, оба мягкие. Как же их различать? При произношении звука [ч], мы только что в этом убедились , язычок поднимается за верхние зубки. А теперь понаблюдаем, как произносится звук [тʼ]. Вот видите, язычок прячется за нижние зубки. Предлагаю вам поупражняться и проверим, как вы различаете звуки. 
Логопедическая игра «На дачу»
Котенок Тима и щенок Чип собираются на дачу, но не
могут разложить вещи. Вещи Тимы все со звуком [тʼ ],
их нужно сложить в тележку.
Вещи Чипа со звуком [ч] – отправляем в чемодан.
Детям раздаются предметные картинки, и каждый ребенок проговаривает свое слово, выделяя нужный звук.
После проведения игры, отметить работу детей.
— Для чего мы учимся различать звуки на слух?
Это необходимо, чтобы грамотно писать, т.к. звуки мы слышим и произносим, а буквы пишем.
Птички в гнездышке сидят
Погулять они хотят
И тихонько все летят.
— Скажите, какого птенчика вы вырастили? (закрепляем название птенцов)
4. «Воробей на крыше» Т.А. Ткаченко. Характеристика героя
Сегодня я хочу рассказать вам одну забавную историю. Мне интересно узнать ваше мнение о ее героях. Рассмотрите сначала картинку и расскажите, кого вы видите.
Дети рассматривают иллюстрацию и описывают ее.
А теперь давайте послушаем, что нам расскажет сам автор о своих героях.
На крыше огромного кирпичного дома сидел маленький Воробышек и внимательно смотрел во двор. Там, внизу, добрая старушка стояла около гаражей и кормила птиц. Из прозрачного пакета она сыпала на землю крупу, зёрна и хлебные крошки. Сначала прилетела стая Воробьёв. Но скоро три крупные чёрные Вороны налетели на Воробьёв и прогнали их от корма. Наблюдавший за происходящим маленький Воробышек рассердился. Он распушил перышки и громко прочирикал: «Когда я вырасту, то обязательно стану Вороной!»
Пусть дети сначала поделятся своими впечатлениями. Спросите их:
— Вам понравилась история? Что именно запомнилось?
Вопросы для обсуждения:
— Как поняли, почему Воробышек решил стать вороной?
— На кого он рассердился? Как это показал автор?
— Откуда взялся корм у птиц?
Заметьте автор пишет, что воробьи прилетели к корму, а вороны налетели на воробьев, какая разница в употреблении слов «прилетели – налетели»?
— Давайте вспомним всех героев этой истории. (Объяснить разницу в употреблении слов старушка и бабушка)
— Кого автор выбрал главным героем? Почему?
(Он маленький, ему все интересно)
— Что Воробушек делал на крыше дома?
(Внимательно смотрит во двор, так знакомится с миром, подчеркивает его неопытность и любознательность)
— Что увидел со своего наблюдательного пункта?
Дети рассказывают подробно в деталях.
— Почему сам не слетел к корму?
— Почувствовав несправедливость, какой сделал вывод?
— Как думаете, что скажет ему папа-воробей, когда сын ему заявит, что хочет вырасти вороной?
— Каким папа хотел бы видеть своего сына? Есть поговорка «Мал, да удал» Она отлично характеризует нашего героя.
Воробьишкина весна — Сладков Н.И.
Рассказ про обыкновенного воробья по имени Чив, жизнь которого полна забот и приключений. Он благополучно пережил зиму и радуется приходу весны. Пришло время позаботиться о потомстве.
Песенка под окном
Весной в лесах и полях поют мастера песен: соловьи, жаворонки. Люди слушают их, затаив дыхание. Я много знаю птичьих песен. Услышу — и сразу скажу, кто поёт. А нынче вот не угадал.
Проснулся я рано-рано. Вдруг слышу: за окном, за занавеской, птичка какая-то завозилась в кустах. Потом голосок, но такой приятный, будто две хрусталинки ударились друг о друга. А потом просто по-воробьиному: «Чив! Чив!»
Хрусталинкой — воробьём, воробьём — хрусталинкой. Да всё горячей, всё быстрей, всё звонче!
Перебирал я в памяти все птичьи песни — нет, не слыхал такой никогда.
А птичка-невидимка не унимается: хрусталинкой — воробьём, воробьём хрусталинкой!
Тут уж и под тёплым одеялом не улежишь! Вскочил я, отдёрнул занавеску и вижу: сидит на кусте обыкновенный воробей! Старый знакомый! Чив Щипаный Затылок. Он всю зиму летал ко мне на подоконник за крошками. Но сейчас Чив не один, а с подружкой. Подружка спокойно сидит и пёрышки чистит. А Чиву не сидится. Он чирикает во всё горло и как заводной скачет вокруг подружки с ветки на ветку — со ступеньки на ступеньку. Тонкие ветки бьются одна о другую и звенят хрусталинками. Потому звенят, что дождевая вода замёрзла на них тонкими сосульками.
«Чив!» — воробей. «Дзень!» — сосулька.
И так это выходит хорошо и здорово, ей-ей, не хуже, чем у заслуженных певцов — соловьёв и жаворонков.
Воробьиные ночи
Великий день
Каждый день выше солнце. Каждая ночь хоть на воробьиный скок, а короче.
И вот пришёл он — Великий день: солнце поднялось так высоко, что заглянуло к Чиву в чёрную трубу.
Сосулькина вода
На крышах сосульки. Днём с сосулек капает вода. Это особая вода — сосулькина. Чив очень любит сосулькину воду. Перегнётся с карниза и ловко подхватит клювом сосулькину капельку, похожую на капельку солнца. Напившись воды, Чив начинает так отчаянно прыгать и чирикать, что прохожие останавливаются, улыбаются и говорят: «Ожил курилка!»
Весенняя баня
Чив пыжился, волочил крылышки, а хвост задирал. И вдруг увидал себя в снеговой лужице. Чив даже зажмурился: какой он взъерошенный и от сажи чёрный!
В луже он приседал, окунался с головой и бил по воде крылышками. Брызги летели вверх, и в брызгах горела радуга.
Из лужи Чив выскочил свеженький и чистенький. А вода в лужице стала чёрная как сажа.
Кап! Кап!
Кусты набрякли водой. На каждой ветке гирлянды капель. Сядет воробей — сверкающий дождь! Нагнётся пить, а капелька из-под самого носа кап! Воробей к другой, другая — кап!
Скок, скок воробей. Как, кап капельки.
Весенний звон
Схватил мороз. Каждая мокрая ветка оделась в ледяной чехольчик. Сел воробей на наклонный сучок — да и покатился вниз, как с горки. Синица тоже поскользнулась — повисла вниз головой. Ворона с лёту ухнула в самую гущину сучьев — вот наделала звону!
Перекувырк
Каждый день новость. В воздухе появились насекомые! Чив столбиком взлетел с крыши, схватил на лету жучишку и, сделав в воздухе перекувырк, опустился на трубу. Наелся Чив жуков и мух, и начали твориться с ним странные вещи. Он вдруг схватил за загривок своего старого друга Чирика и стал трепать его, как собака кошку.
А теперь всё пошло кувырком.
Ступеньки
Обвисшие ветви ивы похожи на зелёные волосы. На каждой волосинке узелки, узелки.
Дождевые капли скатываются по ветвям, весело прыгают с почки на почку. Так на одной ножке прыгают вниз по ступенькам ребята.
Ива сверкает и улыбается.
Зелёные бабочки
На тополях понатужились и лопнули почки. Из каждой почки, как бабочка из куколки, вылупился зелёный листик.
Воробьи расселись по ветвям и стали склёвывать клейких зелёных бабочек. Угощаются; один глазок вверх — нет ли ястреба, другой вниз — не лезет ли кошка?
Драчуны
От сосулькиной воды и солнца, от жуков и мух, от свежих листиков воробьи ошалели. Драки тут и там! Схватятся на крыше двое — к ним мчит дюжина. Вцепятся друг в друга, трепыхаются, кричат и пернатой гирляндой валятся с крыши на головы прохожих.
Дерево песен
Вечером все воробьи — битые и небитые — слетаются на особое дерево — дерево песен. Дружным хором провожают они день. Так, песней, провожают они каждый день весны.
Прохожие с удовольствием слушают воробьиный хор, улыбаются.
Переполох
Чив и его подружка Чука сложили гнездо в щели под карнизом. Выстлали его перьями, волосом, ватой, сеном и тряпочками. А Чука принесла фантик и два трамвайных билета: розовый и голубой. Получилось очень уютно. Чив вспоминал свою дымовую трубу и жалел, что раньше не догадался познакомиться с Чукой.
И вдруг — скрип, скрип, скрип! В люльке к карнизу поднимался штукатур. Поднялся и лопаточкой своей стал заделывать под карнизом щели.
Что тут началось! Все воробьи к нему скачут! Скачут по самому краю крыши, на все голоса ругают штукатура. Но штукатур не понимает воробьиного языка: замазывает щели да от воробьев лопаточкой отмахивается. А гнездо Чива и Чуки выбросил. Полетели по ветру перья, вата, волосы, сено и тряпочки. А фантик и билетики упали вниз.
Домик-люлька
Чив и Чука заняли скворечник. Ветер покачивал шест и вместе с шестом покачивал их новый домик. Чива укачивало, и он клевал носом. Чука не дремала: она опять наносила в гнездо перья, вату и сухие травники. И опять принесла фантик и трамвайные билетики.
Выселение
Вернулись с юга хозяева скворечника — серьёзные чёрные скворцы. Молча, деловито работая, они выбросили из скворечника сначала Чива и Чуку и наконец всё их гнездо. Опять полетели по ветру перья, вата, травинки, фантик и трамвайные билеты.
Лепестковая метель
Засвистывает метель. По улицам течёт белая позёмка яблоневых лепестков. А в тупичках вихри. Белые вихри из яблоневых лепестков.
Некогда!
Везде из-под застрех настырные голоса желторотых воробьят. Старые воробьихи — туда-сюда, вперёд-назад! Залетают в гнёзда, шарахаются назад.
Слышал Чива. Он сидел у старого гнезда — на заброшенной старой трубе. Сидел и чирикал не своим голосом. Потому что в клюве у него торчала гусеница, как папироса. И чирикал он не раскрывая рта, «сквозь зубы». Некогда!
Кончилась воробьиная весна. Хлопот полон рот!
Воробей и Скворец. Сказка-быль
Нелегко пришлось птицам в эту зиму – сильные морозы по ночам да вьюги буйные многих погубили, кто не нашёл себе тёплое место для ночлега. Но молодому Воробью повезло – обнаружил он на старом вязе никем не занятый скворечник. В нём и ночевал, от ветров и снегопадов спасался, а по весне привёл подругу-Воробьиху.
Стали воробьи гнездо своё обустраивать: заботливо собирали разные пушинки-шерстинки-травинки по всей округе – готовились выводить потомство. Уже и снег почти растаял, и солнышко пригревает – благодать!
И вот в один такой прекрасный весенний день к скворечнику подлетел его хозяин – Скворец, вернувшийся из дальних стран. Видит он – жилище воробьи заняли. Сел тогда Скворец на крышу своего домика и зачирикал по-воробьиному. Ну и хитрец!
Высунулся Воробей из скворечника – думал, какой-то приятель его зовёт. А тут Скворец на него как налетит! Пустился наутёк испуганный Воробей, а Скворец за ним – догнал, клюнул пребольно в спину и закричал: «А ну убирайся вон, чтоб и духу твоего здесь больше не было!» И снова клюнул!
Прогнал Скворец Воробья, вернулся к своему домику, сел на крышу и с торжествующим видом громко запел. Вскоре и подруга его прилетела.
Принялся Воробей новое место для гнезда искать. Обидно ему, жалко трудов своих – ну кто же знал, что у скворечника хозяин есть? Долго летал Воробей по городу – всё уже давно везде занято. В конце концов, вернулся он к прежним родным местам по совету одного старого воробья. Вяз, на котором покинутый скворечник висел, рос возле пятиэтажного дома – вот на одном из его балконов, за лежавшими там досками, и устроили воробьи своё новое жилище. Снова стали собирать былинки-пушинки, носить их на балкон да с опаской на вяз посматривать – как бы Скворец их не заметил.
А Скворцу было уже не до воробьёв. Подруга его в скворечнике яйца насиживала, а сам Скворец еду ей приносил да песни по утрам и вечерам распевал.
Но не только воробьи на старый вяз поглядывали – дворовый чёрный Кот тоже давно наблюдал за скворечником…
Вывелись скоро птенцы и у Скворца, и у Воробья. Носят они корм к своим гнёздам, туда-сюда летают, друг друга не замечают – не до того: дети прожорливые, только успевай мошек да жучков-червячков разных ловить. И как-то раз улетели Скворец и Скворчиха за пропитанием, а Кот вскарабкался на вяз – и прямёхонько к скворечнику! Сунул лапу в леток да и вытащил беспомощного птенца. Отправил его в пасть и был таков.
И на следующий день Кот забрался на вяз. Съел всех птенцов, уселся на крыше скворечника и стал умываться. Подлетели скворцы, шум подняли, на Кота налетают – а ему хоть бы что! Спрыгнул Кот с дерева, изловчился – и Скворчиху схватил! И с добычей в зубах в подвал сиганул.
Кричал Скворец, плачем заливался – всей своей семьи вмиг он лишился. А воробьи смотрели на него с балкона и радовались, что не в скворечнике живут…
Растрепанный воробей — Паустовский К.
История о том, как старая ворона украла у балерины брошь, которая была той очень дорога. Вернуть брошь помог воробей, которого вылечила дочка балерины после того, как на воробья напала ворона.
Растрепанный воробей читать
На старых стенных часах железный кузнец ростом с игрушечного солдатика поднял молот. Часы щелкнули, и кузнец ударил с оттяжкой молотом по маленькой медной наковальне. Торопливый звон посыпался по комнате, закатился под книжный шкаф и затих.
Кузнец ударил по наковальне восемь раз, хотел ударить в девятый, но рука у него вздрогнула и повисла в воздухе. Так, с поднятой рукой, он и простоял целый час, пока не пришел срок пробить по наковальне девять ударов.
Маша стояла у окна и не оглядывалась. Если оглянешься, то нянюшка Петровна непременно проснется и погонит спать.
Петровна дремала на диване, а мама, как всегда, ушла в театр. Она танцевала в театре, но никогда не брала с собой туда Машу.
Театр был огромный, с каменными колоннами. На крыше его взвивались на дыбы чугунные лошади. Их сдерживал человек с венком на голове — должно быть, сильный и храбрый. Ему удалось остановить горячих лошадей у самого края крыши. Копыта лошадей висели над площадью. Маша представляла себе, какой был бы переполох, если бы человек не сдержал чугунных лошадей: они сорвались бы с крыши на площадь и промчались с громом и звоном мимо милиционеров.
Все последние дни мама волновалась. Она готовилась впервые танцевать Золушку и обещала взять на первый же спектакль Петровну и Машу. За два дня до спектакля мама вынула из сундука сделанный из тонкого стекла маленький букет цветов. Его подарил маме Машин отец. Он был морякрм и привез этот букетик из какой-то далекой страны.
Потом Машин отец ушел на войну, потопил несколько фашистских кораблей, два раза тонул, был ранен, но остался жив. А теперь он опять далеко, в стране со странным названием «Камчатка», и вернется не скоро, только весной.
Мама вынула стеклянный букет и тихо сказала ему несколько слов. Это было удивительно, потому что раньше мама никогда не разговаривала с вещами.
— Вот, — прошептала мама, — ты и дождался.
— Чего дождался? — спросила Маша.
— Ты маленькая, ничего еще не понимаешь, — ответила мама. — Папа подарил мне этот букет и сказал: «Когда ты будешь в первый раз танцевать Золушку, обязательно приколи его к платью после бала во дворце. Тогда я буду знать, что ты в это время вспомнила обо мне».
— А вот я и поняла, — сказала сердито Маша.
— Все! — ответила Маша и покраснела: она не любила, когда ей не верили.
Мама положила стеклянный букетик к себе на стол и сказала, чтобы Маша не смела дотрагиваться до него даже мизинцем, потому что он очень хрупкий.
В этот вечер букет лежал за спиной у Маши на столе и поблескивал. Было так тихо, что казалось, все спит кругом: весь дом, и сад за окнами, и каменный лев, что сидел внизу у ворот и все сильнее белел от снега. Не спали только Маша, отопление и зима. Маша смотрела за окно, отопление тихонько пищало свою теплую песню, а зима все сыпала и сыпала с неба тихий снег. Он летел мимо фонарей и ложился на землю. И было непонятно, как с такого черного неба может слетать такой белый снег. И еще было непонятно, почему среди зимы и морозов распустились у мамы на столе в корзине красные большие цветы. Но непонятнее всего была седая ворона. Она сидела на ветке за окном и смотрела, не моргая, на Машу.
Ворона ждала, когда Петровна откроет форточку, чтобы проветрить на ночь комнату, и уведет Машу умываться.
Как только Петровна и Маша уходили, ворона взлетала на форточку, протискивалась в комнату, хватала первое, что попадалось на глаза, и удирала. Она торопилась, забывала вытереть лапы о ковер и оставляла на столе мокрые следы. Петровна каждый раз, возвратившись в комнату, всплескивала руками и кричала:
— Разбойница! Опять чего-нибудь уволокла!
Маша тоже всплескивала руками и вместе с Петровной начинала торопливо искать, что на этот раз утащила ворона. Чаще всего ворона таскала сахар, печенье и колбасу.
Жила ворона в заколоченном на зиму ларьке, где летом продавали мороженое. Ворона была скупая, сварливая. Она забивала клювом в щели ларька все свои богатства, чтобы их не разворовали воробьи.
Иной раз по ночам ей снилось, будто воробьи прокрались в ларек и выдалбливают из щелей кусочки замерзшей колбасы, яблочную кожуру и серебряную обертку от конфет. Тогда ворона сердито каркала во сне, а милиционер на соседнем углу оглядывался и прислушивался. Он уже давно слышал по ночам карканье из ларька и удивлялся. Несколько раз он подходил к ларьку и, загородившись ладонями от света уличного фонаря, всматривался внутрь. Но в ларьке было темно, и только на полу белел поломанный ящик.
Однажды ворона застала в ларьке маленького растрепанного воробья по имени Пашка.
Жизнь для воробьев пришла трудная. Маловато было овса, потому что лошадей в городе почти не осталось. В прежние времена — их иногда вспоминал Пашкин дед, старый воробей по прозвищу Чичкин, — воробьиное племя все дни толкалось около извозчичьих стоянок, где овес высыпался из лошадиных торб на мостовую.
А теперь в городе одни машины. Они овсом не кормятся, не жуют его с хрупом, как добродушные лошади, а пьют какую-то ядовитую воду с едким запахом. Воробьиное племя поредело.
Иные воробьи подались в деревню, поближе к лошадям, а иные — в приморские города, где грузят на пароходы зерно, и потому там воробьиная жизнь сытая и веселая.
«Раньше, — рассказывал Чичкин, — воробьи собирались стаями по две-три тысячи штук. Бывало, как вспорхнут, как рванут воздух, так не то что люди, а даже извозчичьи лошади шарахались и бормотали: «Господи, спаси и помилуй! Неужто нету на этих сорванцов управы?»
А какие были воробьиные драки на базарах! Пух летал облаками. Теперь таких драк нипочем не допустят…»
Ворона застала Пашку, как только он юркнул в ларек и не успел еще ничего выковырять из щели. Она стукнула Пашку клювом по голове. Пашка упал и завел глаза: прикинулся мертвым.
Ворона выбросила его из ларька и напоследок каркнула — выбранилась на все воробьиное вороватое племя.
Милиционер оглянулся и подошел к ларьку. Пашка лежал на снегу: умирал от боли в голове и только тихонько открывал клюв.
— Эх ты, беспризорник! — сказал милиционер, снял варежку, засунул в нее Пашку и спрятал варежку с Пашкой в карман шинели. — Невеселой жизни ты воробей!
Пашка лежал в кармане, моргал глазами и плакал от обиды и голода. Хоть бы склюнуть какую ни на есть крошку! Но у милиционера хлебных крошек в кармане не было, а валялись только бесполезные крошки табаку.
Утром Петровна с Машей пошли гулять в парк. Милиционер подозвал Машу и строго спросил:
— Вам, гражданочка, воробей не требуется? На воспитание?
Маша ответила, что воробей ей требуется, и даже очень. Тогда красное, обветренное лицо милиционера вдруг собралось морщинками. Он засмеялся и вытащил варежку с Пашкой:
— Берите! С варежкой. А то удерет. Варежку мне потом принесете. Я с поста сменяюсь не раньше чем в двенадцать часов.
Маша принесла Пашку домой, пригладила ему перья щеткой, накормила и выпустила. Пашка сел на блюдечко, попил из него чаю, потом посидел на голове у кузнеца, даже начал было дремать, но кузнец в конце концов рассердился, замахнулся молотком, хотел ударить Пашку. Пашка с шумом перелетел на голову баснописцу Крылову. Крылов был бронзовый, скользкий — Пашка едва на нем удержался. А кузнец, осердясь, начал колотить по наковальне — и наколотил одиннадцать раз.
Пашка прожил в комнате у Маши целые сутки и видел вечером, как влетела в форточку старая ворона и украла со стола копченую рыбью голову. Пашка спрятался за корзину с красными цветами и сидел там тихо.
С тех пор Пашка каждый день прилетал к Маше, поклевывал крошки и соображал, чем бы Машу отблагодарить. Один раз он принес ей замерзшую рогатую гусеницу — нашел ее на дереве в парке. Но Маша гусеницу есть не стала, и Петровна, бранясь, выбросила гусеницу за окно.
Тогда Пашка, назло старой вороне, начал ловко утаскивать из ларька ворованные вещи и приносить их обратно к Маше. То притащит засохшую пастилу, то окаменелый кусочек пирога, то красную конфетную бумажку.
Должно быть, ворона воровала не только у Маши, но и в других домах, потому что Пашка иногда ошибался и притаскивал чужие вещи: расческу, игральную карту — трефовую даму — и золотое перо от «вечной» ручки.
В этот вечер Петровна что-то долго не просыпалась. Маше было любопытно посмотреть, как ворона протискивается в форточку. Она этого ни разу не видела.
Маша влезла на стул, открыла форточку и спряталась за шкафом. Сначала в форточку летел крупный снег и таял на полу, а потом вдруг что-то заскрипело. Ворона влезла в комнату, прыгнула на мамин стол, посмотрелась в зеркало, взъерошилась, увидев там такую же злую ворону, потом каркнула, воровато схватила стеклянный букет и вылетела за окно. Маша вскрикнула. Петровна проснулась, заохала и заругалась. А мама, когда возвратилась из театра, так долго плакала, что вместе с ней заплакала и Маша. А Петровна говорила, что не надо убиваться, может, и найдется стеклянный букетик — если, конечно, дура ворона не обронила его в снег.
Утром прилетел Пашка. Он сел отдохнуть на баснописца Крылова, услышал рассказ об украденном букете, нахохлился и задумался.
Потом, когда мама пошла на репетицию в театр, Пашка увязался за ней. Он перелетал с вывесок на фонарные столбы, с них — на деревья, пока не долетел до театра. Там он посидел немного на морде у чугунной лошади, почистил клюв, смахнул лапой слезинку, чирикнул и скрылся.
Вечером мама надела на Машу праздничный белый фартучек, а Петровна накинула на плечи коричневую атласную шаль, и все вместе поехали в театр. А в этот самый час Пашка по приказу Чичкина собрал всех воробьев, какие жили поблизости, и воробьи всей стаей напали на вороний ларек, где был спрятан стеклянный букет.
Сразу воробьи не решились, конечно, напасть на ларек, а расселись на соседних крышах и часа два дразнили ворону. Они думали, что она разозлится и вылетит из ларька. Тогда можно будет устроить бой на улице, где не так тесно, как в ларьке, и где на ворону можно навалиться всем сразу. Но ворона была ученая, знала воробьиные хитрости и из ларька не вылезала.
Тогда воробьи наконец собрались с духом и начали один за другим проскакивать в ларек. Там поднялся такой писк, шум и трепыхание, что вокруг ларька тотчас собралась толпа. Прибежал милиционер. Он заглянул в ларек и отшатнулся: воробьиный пух летал по всему ларьку, и в этом пуху ничего нельзя было разобрать.
— Вот это да! — сказал милиционер. — Вот это рукопашный бой по уставу!
Милиционер начал отдирать доски, чтобы открыть заколоченную дверь в ларек и прекратить драку.
В это время все струны на скрипках и виолончелях в театральном оркестре тихонько вздрогнули. Высокий человек взмахнул бледной рукой, медленно повел ею, и под нарастающий гром музыки тяжелый бархатный занавес качнулся, легко поплыл в сторону, и Маша увидела большую нарядную комнату, залитую желтым солнцем, и богатых уродок-сестер, и злую мачеху, и свою маму — худенькую и красивую, в стареньком сером платье.
— Золушка! — тихо вскрикнула Маша и уже не могла оторваться от сцены.
Там, в сиянии голубого, розового, золотого и лунного света, появился дворец. И мама, убегая из него, потеряла на лестнице хрустальную туфельку. Было очень хорошо, что музыка все время только то и делала, что печалилась и радовалась за маму, как будто все эти скрипки, гобои, флейты и тромбоны были живыми добрыми существами. Они всячески старались помочь маме вместе с высоким дирижером. Он так был занят тем, чтобы помочь Золушке, что даже ни разу не оглянулся на зрительный зал.
И это очень жаль, потому что в зале было много детей с пылающими от восторга щеками.
Даже старые капельдинеры, которые никогда не смотрят спектакли, а стоят в коридорах у дверей с пучками программок в руках и большими черными биноклями, — даже эти старые капельдинеры бесшумно вошли в зал, прикрыли за спиной двери и смотрели на Машину маму. А один даже вытирал глаза. Да и как ему было не прослезиться, если так хорошо танцевала дочь его умершего товарища, такого же капельдинера, как и он.
И вот, когда кончился спектакль и музыка так громко и весело запела о счастье, что люди улыбнулись про себя и только недоумевали, почему у счастливой Золушки на глазах слезы, — вот в это самое время в зрительный зал ворвался, поносившись и поплутав по театральным лестницам, маленький растрепанный воробей. Было сразу видно, что он выскочил из жестокой драки.
Он закружился над сценой, ослепленный сотнями огней, и все заметили, что в клюве у него что-то нестерпимо блестит, как будто хрустальная веточка.
Зал зашумел и стих. Дирижер поднял руку и остановил оркестр. В задних рядах люди начали вставать, чтобы увидеть, что происходит на сцене. Воробей подлетел к Золушке. Она протянула к нему руки, и воробей на лету бросил ей на ладони маленький хрустальный букет. Золушка дрожащими пальцами приколола его к своему платью. Дирижер взмахнул палочкой, оркестр загремел. Театральные огни задрожали от рукоплесканий. Воробей вспорхнул под купол зала, сел на люстру и начал чистить растрепанные в драке перья.
Золушка кланялась и смеялась, и Маша, если бы не знала наверное, никогда бы не догадалась, что эта Золушка — ее мама.
А потом, у себя в доме, когда погасили свет и поздняя ночь вошла в комнату и приказала всем спать, Маша сквозь сон спросила маму:
— Когда ты прикалывала букет, ты вспомнила о папе?
— Да, — ответила, помолчав, мама.
— А почему ты плачешь?
— Потому что радуюсь, что такие люди, как твой папа, бывают на свете.
— Вот и неправда! — пробормотала Маша. — От радости смеются.
— От маленькой радости смеются, — ответила мама, — а от большой — плачут. А теперь спи!
Маша уснула. Уснула и Петровна. Мама подошла к окну. На ветке за окном спал Пашка. Тихо было в мире, и крупный снег, что падал и падал с неба, все прибавлял тишины. И мама подумала, что вот так же, как снег, сыплются на людей счастливые сны и сказки.