Случай в женской бане
У многих людей есть хобби.
У Людмилы тоже. Она любит баню всей душей и телом. Особенно телом.
В очередной раз, Людмила приехала в баню. Посетителей было немного. Это ее радовало.
Воздух в помещении был свежим, пахло пихтой, тихо играла музыка. В кафе, милая женщина готовила фирменные чаи на травах.
Как обычно, взяв с собой женские банные секреты вечной молодости, Людмила зашла в зал. Веник она купила заранее.
— Какой у вас веник! Словно только с дуба веточки. Зеленые, свежие листья, где вы его купили? — спросила женщина в парилке.
— Я покупаю у мужа с женой. Они уже давно занимаются вениками. Можно сказать, это семейный бизнес. Муж готовит, жена продает по 150 рублей за веник, — рассказала Людмила.
Спустя некоторое время в зал зашла цыганка.
Женщина была в возрасте, маленькая, худенькая, смуглая, в руках она держала огромный зеленый таз. Ее за тазом не было видно. Только голова и ноги.
Она сразу прошла к душу. В зале их всего было три. Один не работал. Женщины использовали два.
Цыганка поставила огромный таз рядом с душем и зашла в парную. В парной села на вторую полку и закрыла глаза. Она грелась.
Другие женщины тоже грелись. Сидела цыганка в жаркой парной очень долго, по сравнению с другими женщинами.
Не смотря на возраст и комплекцию, она была достаточно сильной в этом плане.
Она вышла из парной и заняла душ, использовала его, как личную душевую кабину.
Количество женщин в бане увеличивалось.
— Уважаемая, можно вас попросить освободить душ?- спросила Людмила у цыганки.
Та делала вид, что не слышит. Людмила повторила еще раз. Но реакции не было. Женщина продолжала мыться под душем.
А в зале уже образовалась очередь на один единственный душ.
— Вы меня слышите? Уже очередь собралась, как в магазине! – сказала уже очень громко Людмила. Она не могла успокоиться, так как у единственного свободного душа образовалась очередь.
А цыганка спокойно намывалась одна в собственной дешевой кабине, так сказать.
— Ты мне уже всю кровь выпила! Слышишь? — неожиданно закричала цыганка. Людмила выронила банную шапочку из рук.
— Нет покоя от тебя, ты меня замучила! Кровь всю выпила! – продолжала кричать цыганка.
Женская банная очередь замерла.
Довольно смешная картина из женщин в пене и в листьях.
— Не связывайся с ней, сама себе день испортишь, — тихо за спиной посоветовала женщина из банной очереди.
Тут открылась дверь и в зал зашли еще цыганки, их было много.
— Табор уходит в баню, — обреченно сказала Людмила. Очередь захохотала.
— Надо заканчивать банные процедуры и в следующий раз искать другую баню. Но тут такая замечательная парная! И всегда чисто, уютно, дружелюбный и внимательный персонал.
Жаль, что придется искать другую баню,- расстроилась Людмила.
Цыганки, все как одна, с огромными, одинаковыми зелеными тазами, шумной толпой расположились практически по всему залу.
Банный зал стал похож на торговый рынок.
Только на рынке все одеты, а тут наоборот. Престарелая женщина возмущенно о чем-то рассказывала им на цыганском языке.
Видео про женские бани
Вплоть до конца XVIII столетия бани на Руси были общими, то есть мужчины и женщины парились в них вместе. Но впоследствии власти попытались искоренить этот обычай из обихода, а в банях появились мужские и женские отделения.
Бани сельские и городские
На самом деле запрет касался только городских общественных бань. В сельской местности бани были частными, обычно в виде пристроек к избам, и крестьяне мылись в них, как правило, только своей семьей.
Причем в «первый пар» шли мыться мужчины и дети, затем женщины. Общественные бани возводили чаще всего на берегу реки, чтобы было куда окунуться после «пара». Внутри одноэтажная постройка делилась на предбанник, мыльню и парную. Вот в таких банях действительно мылись вместе граждане всех полов и возрастов.
«Рассадники разврата»
Общие бани, где мужчины и женщины представали друг перед другом в чём мать родила, казались церковным властям «рассадником разврата». Первая попытка запретить совместное мытье была сделана ещё в «Стоглаве» 1551 года.
Шок для иноземцев
С другой стороны, совместное мытье русских в банях шокировало иностранцев. Вот свидетельство барона Августина Майерберга, посла римского императора Леопольда при дворе царя Алексея Михайловича, оставленное в 1661 году: «В общественных банях бывают в большом числе и женщины простого звания; но хотя моются там отдельно от мужчин за перегородкой, однако ж совсем нагие входят в одну дверь с ними, а если которой-нибудь придет такая охота, она остановится на ее пороге, да и не стыдится разговаривать при посторонних с мужем, который моется, с самою вздорною болтовнею.
Да даже и сами они, вызвавши кровь таким же, как и мужья их, сеченьем и хлестаньем к самой коже, тоже бегут к ближней реке, смешавшись с мужчинами и нисколько не считая за важность выставлять их нахальным взглядам свою наготу, возбуждающую любострастие».
Голландский парусных дел мастер Ян Стрюйс, побывав в Москве в 1669 году, свидетельствовал: «Общественными банями пользуются мужчины и женщины, молодые и старые, без различия. Раздевшись догола, все входят в одну дверь, прикрывая иногда свой срам не чем иным, как пучками высушенных березовых веток, которыми растирают тело, предварительно побрызгав на него водой, что происходит, когда они парятся на скамейках. Итак, мужчины и женщины, молодые и старые, выбегают без стыда и страха из бани, так что их каждый может увидеть…»
Воспитанные в строгих правилах и с сомнением относившиеся к мытью чужеземцы категорически отказывались мыться в таких условиях и потребовали устройства в Немецкой слободе особых бань, где мужчины и женщины мылись отдельно.
Устав Екатерины II
Екатерина II жаждала прослыть цивилизованной императрицей. И одним из важных шагов на этом поприще стал Устав благочиния от 1782 года, по которому было запрещено совместное посещение мужчинами и женщинами торговых бань, а дети противоположного пола имели право находиться в мужском или женском отделении только до 7-летнего возраста.
Однако полностью общие бани ушли из обихода только в первой четверти XIX столетия, при Александре I.
LiveInternetLiveInternet
—Музыка
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Статистика
Любовь в бане
| Впервые в женской бане |
Тема: Подростки / В женской бане / Лучшие статьи
Мальчик Денис с мамой и сестрой побывал в помывочном блоке и мылся с женщинами. Здесь он впервые познал мужское наслаждение. Денис проснулся от довольно резких и сильных толчков в плечо. Открыв глаза, он увидел недовольную физиономию своей старшей сестры Аньки. «Сколько можно спать,» укоризненно сказала она. «Мама тебя ещё час назад будила, а ты обратно заснул.» Денис отвернулся от сестры, демонстративно закрыл глаза и начал посапывать. «Мам он меня не слушает,» лениво и нарочито громко, повернувшись в сторону кухни, крикнула Анька и, усевшись в старое кожанное кресло, с умным видом взяла какую-то книжку.
В комнату вошла мать, на-ходу пытаясь изменить выражение лица с относительно уставшего на очень строгое. «Денис, отца на тебя нет. Немедленно вставай. Чем раньше мы выйдем, тем меньше народу застанем. Или ты хочешь в очереди ждать. Ты то конечно можешь немытый ходить годами. Но нам с Аней на тебя смотреть противно. Вставай лежебока ты немытая.»
Денис молча повиновался. Последнее время он с матерью не очень спорил. А то как отец уехал на Север в долгосрочную командировку, так она чуть-что так в слёзы. Сегодня им предстояло идти мыться в помывочный блок который был дня два как оборудован при школе, где Денис учился в шестом классе, Анька в десятом, а мать преподавала физику. В городе уже недели три как не было нормального обеспечения воды в жилых домах. И вот на прошлой неделе в некоторых учреждениях были открыты помывочные блоки, которые обеспечивались водой в определённые дни. Для школы №47 такими днями были суббота и воскресенье. Помывочный блок был предназначен только для работников школы и их детей. По решению директора школы суббота была объявлена «женским» днём.
За завтраком, уплетая бутерброд с сыром, Денис решил что потревожили его зря. Врядли 12-летнего пацана пустят мыться с женщинами. Мать ему вчера сказала, что нужно постараться заявиться в школу по-раньше, когда или никого не будет, или придираться не сильно будут.
Войдя в блок, Денис увидел фанерную стенку с дверью и маленьким окошком, в котором виднелась хитрая морщинистая морда гардеробщика Ивана Лукича. Это фанерная перегородка была поставлена чтобы отделить раздевалку и вообще помывочный блок от рабочих котельной, которые при входе сразу могли повернуть налево и начать свою трудовую деятельность, не мешая моющимся.
«А Маргарита Сергеевна с детками попариться пожаловали,» вежливой хрипотцой обратился гардеробщик к матери. «А младшему то вашему сколько, а? Большой пацанёнок.» Денис посмотрел на бумажку наклеенную у окошка где чёрным по белому говорилось что «Дети пртивоположного пола старше 10 лет к помывке не допускаются!» Мать, поправив волосы (Денис знал что это непроизвольное движение возникало у неё когда она говорила неправду), ответила «Да вот через неделю 10 стукнет». Иван Лукич оскалил плотные ряды железных зубов, «Ну раз через неделю, то проходите», и открыл дверцу.
Они оказались в раздевалке или предбаннике, сразу и не разберёшь. Лукич сидел на стуле в пол-оборота к окошку, в пол-оборота к помещению. Рядом с ним лежало несколько пожелтевших газет и пачка «Беломора.» В комнатке стояло две большие скамейки и на стенах было вбито десятка два крючков. На пяти или шести из них уже висели вещи. Дениса особенно поразило женское нижнее бельё довольно солидного размера на одном из них.
«Располагайтесь Маргарита Сергеевна, раздевайтесь. Если у вас мыла нету или полотенца, то мне дирекция несколько запасных выделила», хриплой скороговоркой сообщил Лукич. Затем напялил очки и с фальшивым интересом начал читать газету, продолжая сидеть в пол-оборота. Денис заметил как мать с Анькой недовольно переглянулись. Было очевидно,что им было неприятно присутсвие этого 70-летнего старика. «Да:» подумал Денис, «ну школа даёт. А к мужикам они что тётю Лену-уборщицу посадят.»Мать сняла пальто. «Ну что стоите раздевайтесь,» шукнула она на детей. Денис медленно снял куртку. Он всё ещё не верил что сейчас будет мыться с матерью и сестрой. Он пытался вспомнить когда его последний раз купала мать, и пришёл к выводу, что тогда ему было лет семь. После этого его купал или водил в баню отец. Мать Денис не видел голой никогда. Она обычно была в рубашке или халате когда мыла его, стоящего в жестянном тазике. Аньку он видел голой давно, лет семь назад, когда родители в последний раз купали их вместе. Ей тогда было лет девять, ему пять.
«Что ты стоишь как истукан,» резко оборвала мать ход его воспоминаний. Денис обернулся. Мать с гневно смотрела на него, стоя в расстегнутой блузке и полу-расстёгнутой юбке. Анька боязливо посматривая в сторону «погружённого в чтение» гардеробщика, снимала рейтузы из под юбки. Денис быстро снял свитер, майку и расстегнул ремень. Он видел как Лукич на мгновение оторвал глаза от газеты, зыркнул в сторону Аньки, и снова погрузился в чтение. Денис сел на лавку и принялся расшнуровывать ботинки. Он поднял глаза. Мать уже стояла в одном бюстгальтере и шерстяном трико. Она была высокой слегка полной брюнеткой 36 лет с печальными карими глазами. Она стояла к Денису спиной и вынимала заколки из аккуратно уложенных волос.
Денис снял брюки и оставшись в одних «семейных» трусах, взглянул в сторону сестры. Анька поймала его взкляд, насупилась, и слегка покраснела. Она сидела напртив него в лифчике и шерстяных трусиках. Ей было 16. Она была такой же высокой как и мать. Слегка полновата. Приятные округлые формы. Такие же как у матери, чёрные как смоль, волосы. Только стрижка покороче. Аня была довольно аппетитной девушкой. И на лицо приятной. Но своё тело она не любила. Причиной тому были веснушки. Несмотря на чёрные волосы, россыпи этих золотистых, оранжевых, и коричневатых конопушек различного размера были разбросаны по всему её телу. Плечи, руки, спина, грудь и даже ноги пали их жертвой. Тоько на лице их было немного. И вот за это Аня была благодарна природе.
«Так мыло есть, мочалки есть, полотенца есть:» приговаривала мать доставая вещи из сумки. «Интересно там есть куда полотенце повесить», громко спросила она как бы сама у себя. «К сожаленью нет,» тут как тут отозвался Лукич, цепко оглядывая мать с ног до головы. «Да вы тут оставьте. Тут и оботрётесь. Все до вас тут оставили» показал он рукой на висящие на крючках полотенца. И снова погрузился в чтение.
«Ну ладно здесь оставим,» недовольно-смущённым голосом выдавила мать. «Ну что сидите. Бельё тоже снимайте.» И решив подать пример, повернулась к ним спиной и сняла бюстгальтер. Денис смотрел на белую слегка рыхлую спину матери, на красноватые отметки от бюстгальтера. Впервые он видел перед собой голую спину взрослой женщины. Маргарита Сергеевна приспустила трико, на долю секунды приоткрыв розовую с курчавыми волосами расщелину, и обнажив белые полные ягодицы. Денис слегка покраснел от волнения, возбуждения и стыда вместе взятых. Он не мог оторвать глаз от тёмно-коричневой, родинки величиной с копейку на правой ягодице матери.
Мать обернулась, непроизвольно прикрывая срамное место мочалками, но выставив на всеобщее обозрение пышные груди усыпанные множеством мелких родинок. «Я кому сказала,» зашипела она чтобы не вызвать ненужное внимание со стороны Лукича. Делать было нечего. Денис снял трусы. «И стыдно и приятно,» пронеслось у него в голове. Он взглянул на Аньку. Та была уже красная как рак. Но повиновавшись, она встала и стыдливо отвернулась от Дениса. Медленно и неуверенно она расстегнула лифчик и повесила его на крючок. Затем она резко стащила трусики. Денис увидел её мягкое упитанное веснущатое тело и улыбнулся. Веснушки были везде. Даже на попке. Она повернулась, стараясь не смотреть на Дениса, взяла у матери мочалку, и прикрыла ей мохнатый треугольник на лобке, который Денис всё-таки успел рассмотреть. Она была смущена и часто дышала. От этого спелые дыньки её грудей симпатично колебались.
Закрыв за собой дверь, Денис оказался в клубах пара исходящих из разных концов небольшого помещения. Прямо рядом с дверью хлестал кипяток из горячего крана и с шумом разбивался об цемент. Не далеко стояло две среднего-размера шайки. «Последние наверно», подумал он и посмотрел в глубину помещения. Там на небольшом расстоянии друг от друга пятеро голых женских фигур охали, ахали, кряхтели, намыливались, разговаривали, окатывали себя горячей водой из шаек и ещё не замечали прихода новеньких.
В тот момент когда он пытался рассмотреть и опознать эту обнажённую раскрасневшуюся женскую массу, он услышал голос который заставил его вздрогнуть. «Маргарита, что детей привела.» Прямо рядом с ним с тазиком в руках, в чём мать родила, стояла маленькая толстая крепкая 50-летняя баба с обвислыми гигантскими грудями и с животом с маленький бочёнок. Это была биологичка Надежда Карповна Кулиш. «Да вот, Надежда Карповна, мыться то им тоже надо. А то вон у моего скоро блохи заведутся», быстро залепетала мать. Биологичку многие молодые учителя побаивались, так как от её чёрного рта пострадало достаточно людей. «А ты Маргарита объявление на входе читала?» насмешливо продолжала Надежда Карповна. «Денис то твой в шестом классе, у меня ботанику сейчас берёт.» Мать расстерянно посмотрела на Дениса, потом на биологичку, и с фальшивой весёлостью сказала: «Да он маленький ещё.» Надежда Карповнв оглядела Дениса сног до головы, слегка задержав взгляд ниже пояса, и надменным голосом разрядила обстановку, «Шучу я Риточка. Он у тебя действительно:маленький.»»Вот гадюка,» рассердился Денис. Его раздражала эта красная и потная толстуха со слипшимися седовато-бесцветными волосами, складками на животе, двойным подбородком, и бородавками на шее. В этот момент биологичка повернулась к Денису спиной и начала набирать кипяток в тазик, выставив на всеобщее обозрения огромную задницу на которую можно спокойно было ставить телевизор и не бояться что он упадёт. В это время мать передала все банные принадлежности Ане и взяв обе ничейные шайки стала ждать когда Надежда Карповна закончит набирать воду.
Похождения «электриков» в женской бане
Похождения электриков в женской бане
Эту фразу у нас вся женская округа наизусть уже знает. Особенным разнообразием эти мужики нас не балуют.
Потом этот Витя полчаса где-то шляется, а электрики начинают постепенно осматриваться. Тот, который внизу стоит, руки раскинув на ширину стремянки, блондин такой голубоглазенький, почему-то не в стену смотрит, а к нам обернувшись. Видно ему так держать сподручнее. Другой, который наверху, шеей вертит, проводку тщательно рассматривает, а нет-нет, да и вниз косого бросит.
Бабы спервоначалу тазиками прикрывались, да задом к ним все встать норовили. А потом, пообвыкнув маленько, уже про них постепенно и забыли. А кто помоложе из нас, так те сами на электриков этих косого бросали. Особенно на молодого, того, что внизу стоял, да глазенки свои бесстыжие таращил. А он уже тоже постепенно освоился и лыбиться начал.
Тут я тоже совсем обнаглела: иду мимо него с полным тазиком, надрываюсь, да как выпалю от смущения, конечно:
— Ты бы, говорю, глаза свои бесстыжие не вылупливал, а помог бы девушке.
Не успел он ответить, тут как грохнет что-то позади нас. Все бабы тотчас обернулись. А это напарник его, электрик высшего разряда, до чего башкой своей любопытной довертел, что с лестницей вместе и грохнулся. Лежит, не шевелится.
Бабы, запричитав, все к нему сбежались. Хоть и мужик, и наглый, а все равно жалко. Обступили его тесным кругом. Распаренные все, жаркие. Он глазенки свои слегка приоткрыл и ошалел видно. Столько сразу курчавеньких наших кругом себя он, наверное, за всю свою жизнь не видел. Да еще сразу! Он, небось, подумал, что помер и в рай попал. А, может, сон ему такой померещился. Он глазенки снова и закрыл.
Но тут напарник его молодой и говорит:
— Вынести бы его отсюда надо. А то жарко здесь, не оклемается.
И на меня смотрит. Помочь-то больше некому. Всё либо мелюзга, безволосая еще, либо тетки толстые, им и со своими-то животами не справиться, не то что грузы таскать.
Взял этот молодой его за ноги, ко мне лицом повернувшись, а я этого контуженого под плечи подхватила. И мы двинулись в раздевалку.
Я его за плечи держу, а он мне головой прямо по моей роднульке постукивает. Идем–то мы с молодым не в ногу, он все задом пятится, да на меня посматривает, мол, не тяжело ли?
Тыкался в меня этот контуженый, тыкался, да видно что-то ему в голову или в другое место ударило. Или аромат какой почуял. Только он глазенки свои прираскрыл и на меня уставился. А я его, опустив голову, плохо вижу: у меня не то, чтоб четвертый был, а, помню, третий уже тесноват становился. И он лица-то моего снизу вверх тоже не видит, а только холмики мои над ним колышутся. Опять, небось, подумал, что на тот свет попал. Ну, и черт с ним.
Донесли мы его до раздевалки. Бабы как завизжат. Картинка такая, значит: впереди парень в спецовке топает, позади девушка голая с почти четвертым номером да с кудряшками рыжими, а посередине покойник вроде.
А мой молодой-то вовсю уже освоился, с бабами в объяснения вступил. Не волнуйтесь, мол, девушки. Живой он.
Тут и напарник их третий, что за инструментами бегал, и объявился.
Вот тут-то бабы и заголосили:
— Да что же это творится такое, граждане? Женчинам и помыться спокойно не дают. Трое мужиков, один из которых покойник почти, прямо как дома себя тут чувствуют. Сейчас милицию вызовем!
А другие как заорут:
— Тут еще милиции не хватало! Они к вам сюда всем отделением сейчас и припрутся. Тебе что, троих мужиков мало? Ладно, девки, давайте мыться пошли, а то следующий банный день только через неделю.
Увели они его вдвоем под руки. А белобрысенький все на меня оборачивался. Да и я к нему уже вроде привыкла.
В кино он меня вечером пригласил. С тех пор и встречаемся.
Голые и в одном бассейне: как парились мужчины и женщины в бане сэнто
Японская баня сэнто
Баня наоборот
Гигиена у японцев возведена в культ, люди здесь моются очень тщательно, буквально «до дыр». У них даже банальное принятие душа превращается в некое священнодействие и совмещается с принятием ванны. Да, именно так. Вначале они активно моются в душе, применяя всевозможные средства: мыла, гели, шампуни. И уже потом ложатся в ванну с абсолютно чистой водой, без всяческих добавок, кроме, разве что соли на вкус или ароматических масел.
Примерно по такому же принципу работает японская баня сэнто. Её посетители предварительно моются проточной водой в отдельном помещении. Тщательно отмываются, со всеми моющими средствами для бани и душа и мочалкой. И только после этого, будучи абсолютно чистыми, переходят в общий бассейн с очень и очень горячей водой (от 45 до 50 градусов).
Вспомните, как моемся мы, в обычной русской бане или в сауне. Сначала мы, как следует, распариваем тело, причём делаем несколько заходов в парилку, отдыхая между ними, затем идём мыться. Японцы же, вначале моются, затем парятся. В той самой горячей воде. Парных в бане сэнто нет.