Поиск по буквам
Новые тексты песен
1. Легкий сон, как свет струится, над страной летит, как птицы В ранних звездах неба синева От
У нас, врачей, нелегкая работа, Ведь к нам идут, когда невмоготу: Одышка, лихорадка и икота… Да
Я буду в сердце твоем, даже если в любовь ты уже не веришь. В сердце твоем, несмотря ни на что я
Под дыхание весны тишина входит в классы Не звенит звонкий смех, шуток в них не слыхать Отгорают
Калакольный перезвон васильки воржи Это мой родимый дом часть моей души Все пригорки и поля знаю
(01:00) Сейчас вы услышите песню, Под которую нельзя напрягаться. Эта песня про отдых, Мы будем
Вступление В новогодний вечер может так случиться Сказка в дом твой придёт Подойдёт беспечно, в
Э-э-эй, кто остался в стороне, подтягивайтесь сюда Раскуриться от души желаем мы всегда И мы уже
Септември бе и златна есен беше. Момиче пред казармата стой. В сълзи обляно своя мил изпраща, за
Прощальный ужин в ресторане. Грустят поникшие цветы. Растаял кубик льда в стакане, как дым
Чужою ты мне стала, меня ты потеряла И я стал для тебя чужой Тебе хотел сказать я прости меня
Оце я родився літком на зорі, Кутні були люди й родичі мої. Кумів наскликали, в церкву одвели І
Ой, у полі сильний вітер, сильний вітер. Поламав у чистім полі білі квіти. І чому це, і чому це все
Прощай, село ріднесеньке, Прощай, Україно! Прощай, саду зелененький, Прощавай, дівчино! Прощай,
Мав я раз дівчиноньку чепурненьку, Любу щебетушечку рум’яненьку. Гей, гей, га, уха-ха-ха,
Вже вечір вечоріє, до дівчини спішу, Вона в саду сидить, на стежечку глядить | І думку думає, що я
Де б я не їхала, де б я не йшла, Я тобі, мамо, подякувала. Дякую тобі, мамо, що будила мене рано,
Снова осень колдует над садом, И листвы фейерверк кружевной. В это утро прозрачной прохладой,
Ветер тихо касается крыш
Нам судьбою завещано выбирать и любить, Огонек своей верности для любимых хранить. И любовь, и
прощайте братцы уезжаю я на долго на волю вольную вернусь в конце пути Ока осталась позади и скоро
Я больше не заплачу Все выплакала слезы Боль в сердце только сильней Ты где-то в мире теней Нет
Позади осталось лето – беззаботная пора. Платье новое надето – в школу я спешу с утра. Десять раз
Снова вальс закружил, школьный двор вновь ожил, И звонок зазвучит как всегда. Снова в школу войдем,
Так устроен мир, Что тоскуем мы По родимой стороне. Белый свет не мил, Где бы ты ни жил, Даже в
Посмотри глазами радости Как прекрасен новый день, И отбрось все неприятности В мир чудес открыта
МЫ ХОТИМ, ЧТОБ ПТИЦЫ ПЕЛИ Мы хотим, чтоб птицы пели, чтоб вокруг леса шумели, Чтобы были голубыми
МОРЕ ЗОЛОТОЕ Есть моря на свете разные: Белое, желтое, красное, Черное, при солнце голубое… Есть на
КУКЛА БАРБИ А мне давно Алешка проходу не дает, Меня он куклой Барби при всех уже зовет. А я не
ДЕТИ СОЛНЦА Солнце 21-го века над планетой нашей взойди. Солнце 21-го века, тучи от людей отведи!
Светская публика в Летнем саду, дети играют у всех на виду, Шалость, веселье, шелка и зонты, дамы
ВЕСЕЛЫЙ КОНЦЕРТ Человек живет в квартире номер 25, Всю его семью по пальцам можно сосчитать: И
БЕСКОНЕЧНАЯ ПЕСЕНКА Первые весенние звонкие деньки. Льдинками усеяна гладь родной реки. Птицы
БЕСКОЗЫРКА БЕЛАЯ Бескозырка белая, в полоску воротник, Пионеры смелые спросили напрямик: С какого,
Ласковым солнышком мама моя Утром меня нежно будит И просыпаюсь с улыбкою я Чтоб улыбнуться всем
«У меня уроки все готовы, Мама, я гулять хочу! » Отвечает мама мне сурово: «И не думай, не пущу! »
Летний вечер встретил нас дождём Только мы опять под ручку впятером идём Слева обгоняет нас поток
Бабушка с дедушкой добрые волшебники Самые лучшие рядышком со мной так Распускаются осенью
Новелла Матвеева
В середине прошлого века очень популярна и любима молодёжью
была поэтесса, бард, литературовед Новелла Матвеева (07.10.1934-04.09.2016). Её чудесные стихи печатались
в журнале «Юность», который я выписывала много лет. На её стихи
написано очень много песен. Пела их Елена Камбурова и другие.
Любви моей ты боялся зря —
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И если ты уходил к другой
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.
Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.
Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме событье — страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.
Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.
Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.
Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь…
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.
http:///www.youtube.com/watch?v=ZKDSw74Gj-4
И если гвоздь к дому
Пригнать концом острым,
Без молотка, сразу,
Он сам войдет в стену.
А раскурить надо,
Да вот зажечь спичку,
Как на лету взглядом
Остановить птичку.
Какой большой ветер!
Ах, какой вихрь!
А ты сидишь тихо,
А ты глядишь нежно.
И никакой силой
Тебя нельзя стронуть,
Скорей Нептун слезет
Со своего трона.
И если гвоздь к дому
Пригнать концом острым,
Без молотка, сразу,
Он сам войдет в стену.
Песнь Любви. Стихи. Лирика русских поэтов.
Москва, Изд-во ЦК ВЛКСМ «Молодая Гвардия»,
1967.
Снег выпал,
Грязь выпил,
Грязь выпила снег.
Не близок ночлег,
Но близок рассвет.
Сегодня заснуть не придется.
Как нежная пряжа, прядется
Глухой, неуверенный свет.
Снег выпал,
Согрелся в канаве,
Растаял на желтой траве.
То гуще,
То реже тонами
Плывут облака
В не окрепшей пока
Синеве.
Двенадцать проталин сменялись местами,
Какие-то тени привстали.
Дорога в тумане
Тепла,
Как рука в рукаве.
. Снег выпал,
Растаял,
Но тая, оставил
Беззвучную речь за устами
И вкрадчивый блеск
На промокшей, полегшей ботве.
Снег на ладони
В штатах телемост проводит Познер.
Нам не до него, и слава Богу.
Новый мир вчера был не опознан,
Старый – пал на пыльную дорогу.
Мысль одна – пуста и бестолкова,
Как ефрейтор Бровкин в карауле:
Что сварила Танька Шестакова
В нашей нержавеющей кастрюле?
Будет суп скоромный или постный?
Думая об этом как впервые,
На скамейке хмуро курят «Космос»
Пономарь и Пятничко. Живые.
.
А ночь шумит и движется как поезд,
С платформы Сон до станции Проснись
И там где виден Ориона пояс,
Опять летит нерусский мальчик Нильс.
Куда, зачем, какие к чёрту гуси?
Уставший Мартин как «Farman» коптит,
Но ты спешишь и звёзды словно бусы
Рассыпались по Млечному Пути.
В твоём полёте некая система,
Маршрут цивилизации иной.
Вперёд! Вперёд! Там крысы Глимингема
Тебе готовят подвиг под Луной.
Там короли, отлитые из бронзы,
Там гном в петле верёвки бельевой,
Читаешь сказку, как всё несерьёзно,
Но Розенбом пока ещё живой.
Мы с Нильсом так похожи в этом джазе,
Мы оба смотрим в небо по ночам.
У каждого есть Акки Кнебекайзе,
Скользящая у левого плеча.
.
.
И встать.
Отхрумкав всё назад.
На все свои четыре точки.
О, не учи меня азам,
Как выживают одиночки.
И сесть.
И, дух переведя,
Завыть, как ветер из колодца.
Луны украденный медяк
Считать прямым потомком солнца.
.
У ходиков – задумчивая рожица.
И маятник, как галстук на груди.
Им, может быть, сейчас идти не можется,
но гирька заставляет их идти.
***
Моя задача не абстрактна:
взглянуть на мифы свысока –
дискредитировать Геракла
как диктатуру дурака.
***
Чтоб не разжечь в державе ссору,
вручает поровну страна
и патриоту, и филеруЛейт
одни и те же ордена.
***
Тюрьма на улице Искусства
сбивает мысли на лету.
Колючей проволоки сгусток
застрял у времени во рту.
***
Ах, довольны звери-птицы,
рады села-города:
уезжает Солженицын
за границу навсегда!
***
Жует, сопит и топчется,
сморкается в кулак.
Толпа – еще не общество,
хоть над толпою – флаг.
***
Я перед ней не млею, не дрожу,
люблю ее, хоть будь она и строже.
Но если выбор – весело скажу:
«Россия – мать, но Истина – дороже!»
***
За что разбой, пожары, беды,с
лепых убийств девятый вал.
. Не пожелай жены соседа,
чтоб он твоей не пожелал.
***
Ну что вы, в полет не годится.
Дай бог, чтоб яиц нанесла.
Хоть курица все-таки птица,
но дело в устройстве крыла.
***
На сцену падал бутафорский снег.
С фальшивой болью всхлипнула валторна.
На сцене грубо «умер» человек,
а в зале кто-то плакал непритворно.
***
Я не поэт. Стихи – святое дело.
В них так воздушно, нежно и светло.
Мне ж дай предмет, чтоб тронул – и запело,
или хотя бы пальцы обожгло.
***
II
Стоит мужик
среди веков,
А кем служил? А кто таков?
Он и богов,
и дураков
лишал покоя, как оков.
А с башмаков его
пыльца –
для пудры властного лица.
Он подлеца
и короля
пушил, да так, что о ля-ля!
Он королев
держал в плену,
хотя не тронул ни одну.
Он брал за горло
цвет и свет,
ему сам демон был сосед.
Как я пишу стихи
Мне фразу жалко, если это фраза,
а не пустые вывихи экстаза.
«И сбылся Гитлер – сон больной планеты. »
Над этой фразой бьюсь уж в сотый раз.
Что к ней пристроить? Разве что вот это:
«Какой же сон глядит Земля сейчас?»
А дальше мигом строчка пристегнется:
«Мне Землю жалко. Пусть она проснется!»
Как забилась в урмане птица.
* * *
Как забилась в урмане птица
майской ночью вблизи жилья.
Кто-то должен сейчас родиться.
Верно, матушка, вот он – я!
Год рожденья – сороковой,
ни трагичный, ни роковой.
И по сталинскому портрету
тараканий ползет конвой.
И дед Кутил над моей кроваткой
кричал: «Ай, Сталин, дурак, ваш бродь!
Забрить в солдаты? Да рановато!
Загнать в поэты? А сам пойдёть!»
Хвалю запев в любом рассказе.
* * *
Хвалю запев в любом рассказе,
и сам начну издалека:
. Стоят казармы на Парнасе,
снежком присыпаны слегка.
Здесь начеку зимой и летом
поручик Лермонтов и Фет.
И сам Шекспир здесь спит одетым
уже четыре сотни лет.
Лишь иногда тумана стенка
качнется в мареве луны, –
и на свиданье Евтушенко
крадется мимо старшины.
Лишь иногда майорской дочке
ударят в сердце соловьи, –
и Вознесенский прячет очи,
еще хмельные от любви.
Бессмертье скучное изведав,
томятся пленники времен.
И за казармой Грибоедов
из пистолета бьет ворон.
Вот так великие зимуют,
и дозимуют, наконец, –
когда к Парнасу напрямую
прискачет пламенный гонец.
И Блок ружьем ссутулит спину,
и Маяковский – с палашом.
Парнас пустеет, а в долину
стремятся вороны гужом.
Война сегодня быстротечна,
война бездумна и беспечна,
война всеядна, как война, –
ей даже музыка нужна.
Но под полотнищами света,
под вой военныя трубы –
конец войне, и над планетой
взошли салютные столбы.
И сквознячком в народной массе
летает дым – победный чад.
Гудит толпа. А на Парнасе
казармы холодно молчат.
Никто, наверно, не вернулся,
никто, наверно, не вернулся.
Совсем озябшая березка,
над ней – холодная звезда.
Но – чуткий звук. А может, просто
звенит святая пустота.
Но вздрогнет заяц на опушке,
но веткой белочка качнет,
но скрипнет дверь, и выйдет Пушкин,
и кружкой снегу зачерпнет.
Не расплескайте, милый друг.
* * *
Г.Ковалю
Не расплескайте, милый друг,
как ручеек из теплых рук, –
среди порядочных людей,
среди ворон и лебедей,
среди подонков и калек –
не расплескайте интеллект.
Крякутной
Нэт
Беспечно солнце наслаждалось
злачёной лопастью креста.
А в мире что-то ожидалось, –
наверно, новая беда.
Кому – беда, кому – веселье
под колокольную молву.
Попы, угрюмые с похмелья,
персты уткнули в синеву.
Там, на обрыве колокольни,
Никитка-вор стоял с утра.
Давал урок всей русской голи,
что голь на выдумки хитра.
Шумел, как бес, смешил старушек,
и знал, крылатый баламут,
что скоро с простеньких церквушек
кресты пропеллерно рванут!
Как гипотеза не стала теорией
(баллада)
Сотворение Земли
(сказка)
В пустой пустоте жил никто никогда,
И вот – надоела ему пустота.
Он взял пустоту, и у звезд на виду –
он с солнечным светом смешал пустоту.
Добавил чего-то к пустой пустоте,
скрутил, раскатал, подсушил на звезде.
И бросил во тьму, и, скажите на милость,
Земля получилась! Земля закрутилась!
Сотворение Земли
(гипотеза)
Выплакавшись всласть, мы легко вздохнем. А теперь – вперед! Снова бить ключом!
Что сверкает сквозь туманы и снег
так заманчиво, упорно и броско?
Это новый позолоченный век –
не поэзия, не проза, а прозка.
Рифмоплеты! распусти пояса!
Вашим глоткам будет пир несказанный.
Спор идет во всю планету и за,
спор о том, кто нынче самый-пресамый.
Самый розовый-какой-то француз –
самым кислым умывается квасом.
Самый сильный не Христос Иисус,
самый сильный – ломовик Юрий ВласовHelena.
И действительность – она такова:
не поверим мы в Христосовы стоны.
Крест – он весит, может, центнера два –
Юрий Власов поднимает полтонны.
Самый зоркий человек увидал:
падал с храма самый трезвенький патер.
Он ударился о камни и стал
самый лучший на планете оратор.
Есть и самая большая свинья,
есть и самые душистые трупы.
Самый умный человек – это я,
потому что мой сосед – самый глупый.
Две ромашки у меня в волосах,
потому что мой соперник с рогами.
Я мыслитель! Потому что в лесах
бродит кто-то, обделенный мозгами.
И сверкает сквозь туманы и снег
вся в бензиновых разводах полоска.
Это самый позолоченный век,
не поэзия, не проза, а прозка!
Я боюсь музыкантов.
* * *
Я боюсь музыкантов, –
не военных, а мирных.
У военных – рожок,
барабан да труба.
А у тех – крутолобых,
молчаливых, настырных –
в отрешенных зрачках
притаилась Судьба.
. На сеансе гипноза
зал ехидно настроен,
и волшебник от злости
зеленеет, как сыр.
Он кричит через зал: –
Уходите, Бетховен.
Вы мешаете мне
одурачивать мир.
И уходит во мрак –
человек или демон?
Хоть еще не небесный,
но уже неземной.
Я боюсь музыкантов,
и бетховенской темой
я бесстрашно, безбожно,
безнадежно больной.
«Я вижу только темное. »
* * *
Я вижу только темное,
безрадостно-бездонное.
Я вижу черных рыцарей,
я вижу горьких вдов.
Я вижу только черное,
пороком закопченное,-
чтоб вдруг на миг ослепнуть
от тысячи цветов!
Зарифмуем моменты про долги и проценты
Ей приснилась деревня,
голубая вода,
молодые деревья,
молодые года.
Ни рожденья, ни смерти,
ни двора, ни кола.
Тихо звякают серьги
голубого стекла.
И проснулась Алена
под таинственный звяк.
По квартире влюбленно
пробегает сквозняк.
На столе – сторублевка,
под кроватью – шкатулка,
в уголочке – обновка:
бескурковая тулка.
(Не хватало полсотни
на златое кольцо –
и бедовый охотник
заложил ружьецо.
Бабка хищно погладит
бескурковку – и вмиг
на охотничьей свадьбе
помрачнеет жених).
. Все премного довольны:
не бабуся, а банк!
А один малахольный
заложил свой талант.
Деньги надо на спички,
на стаканчик крови.
Деньги – чудо-кирпичики
на фундамент любви.
Деньги! деньги! и деньги.
На прощальный венок.
. Вновь запели ступеньки.
Осторожный звонок.
Обомлела Алена
под таинственный звяк.
По квартире влюбленно
пролетает сквозняк.
Что ей снилось под утро.
Ни двора, ни кола.
Чьи-то черные кудри,
да кого-то звала,
да приникла к плечу его
в затемненном саду.
. И Алена почуяла
за дверями беду.
Рот ее треугольником
вдоль по комнате мечется.
. Тихо входит Раскольников
санитар человечества.
. Здесь случайность.
* * *
. Здесь случайность.
В серьезность не верю!
Здесь просчет хулиганистых рук.
Краем мысли
тогда, в «Англетере»,
он хотел, чтоб не выдержал крюк.
.
Этот город был при Августе основан,
При Тиберии стеною опоясан,
Много раз с тех пор был переименован,
Но величием ни разу не наказан.
Город мал, но тем решительней гордится
Черепками в Лету канувших мистерий.
Если выпало в империи родиться,
То борись за разрушение империй.
Ведь тогда, на общем скромном антураже,
Даже мусор неким весом обладает.
Скоро осень. К октябрю пустеют пляжи,
И ночами всё заметней холодает.
«Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть»
***
Простые, тихие, седые,
Он с палкой, с зонтиком она,-
Они на листья золотые
Глядят, гуляя дотемна.
Их речь уже немногословна,
Без слов понятен каждый взгляд,
Но души их светло и ровно
Об очень многом говорят.
В неясной мгле существованья
Был неприметен их удел,
И животворный свет страданья
Над ними медленно горел.
Изнемогая, как калеки,
Под гнетом слабостей своих,
В одно единое навеки
Слились живые души их.
И знанья малая частица
Открылась им на склоне лет,
Что счастье наше — лишь зарница,
Лишь отдаленный слабый свет.
Оно так редко нам мелькает,
Такого требует труда!
Оно так быстро потухает
И исчезает навсегда!
Как ни лелей его в ладонях
И как к груди ни прижимай,-
Дитя зари, на светлых конях
Оно умчится в дальний край!
Простые, тихие, седые,
Он с палкой, с зонтиком она,-
Они на листья золотые
Глядят, гуляя дотемна.
Теперь уж им, наверно, легче,
Теперь всё страшное ушло,
И только души их, как свечи,
Струят последнее тепло.
Николай Заболоцкий
____________
Дедушка ест грушу на лежанке,
Деснами кусает спелый плод.
Поднял плеч костлявые останки
И втянул в них череп, как урод.
Иван Бунин
___________
Лет через пять, коли дано дожить,
Я буду уж никто: бессилен, слеп.
И станет изо рта вываливаться хлеб,
И кто-нибудь мне застегнет пальто.
Неряшлив, раздражителен, обидчив,
Уж не отец, не муж и не добытчик.
Порой одну строфу пролепечу,
Но записать ее не захочу.
Смерть не ужасна — в ней есть высота,
Недопущение кощунства.
Ужасна в нас несоразмерность чувства
И зависть к молодости — нечиста.
Не дай дожить, испепели мне силы.
Позволь, чтоб сам себе глаза закрыл.
Чтоб, заглянув за край моей могилы,
Не думали: «Он нас освободил».
Давид Самойлов
________
***
Старость одномерна и проста:
снегопад последнего поста,
знобкий шорох птиц на холоду,
колея на тающем пруду.
Зеленеет мерзлая вода,
то сюда оттуда, то туда
с колотушкой ходит через лес
равномерный колокол небес.
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+