Обучаю играть на гитаре
— Вы готовы к написанию статьи о Визборе?
Я немного удивляюсь такому вопросу, но потом понимаю, что, видимо, мой собеседник собирается рассказать вещи, которые для него очень важны, и все становится на свои места.
— Да я уже в Москве, звоню из подъезда.
Рубили лед веслами
Ходили всегда разными маршрутами по подмосковным речкам. Там тогда были еще очень опасные места. Сами понимаете, когда бывает настоящее половодье. Мы переворачивались, тонули. Но Визбор шел всегда первым. Это нас очень удивляло, потому что в нашей компании почти все были мастерами спорта СССР по альпинизму. Неслабые ребята, которые видели в жизни все. Однако Визбор никогда даже метра не проходил вторым. Он был всегда впереди. Даже если с дочкой, двумя дочками, с женой, все равно впереди.
— Вот у нас есть пять рублей, остановите поезд на три-четыре минуты у моста.
А однажды, когда уже сняли фильм «17 мгновений весны», мы ходили в байдарочный поход, остановившись на ночевку на реке Угре под Юхновым. Там были страшные бои во время войны, где наших солдат полегло немерено. Все там было в колючей проволоке. Мы знали, что там очень много снарядов. Шел сильный дождь, и мы не могли просто больше идти: промокли, замерзли. Вышли на берег, поставили палатки, костер разожгли. И тут же наши дети нашли каски. 20 русских касок с дыркой во лбу и одну немецкую. Тут же какие-то снаряды, автоматы без деталей. Визбор надел немецкую каску, собрал детей, которые с нами были и, чтобы поднять немного дух, говорит:
— Я пришел в ваш страна сделать порядок.
Дети были счастливы. Борман в каске из фильма перед ними.
— Дайте мне, пожалуйста, билет.
Тогда Визбор просунул голову в окошко:
Тут же все девчонки в кассе оставили работу, бросились к окошку:
— Ой, действительно Борман! Но до Берлина у нас билета нет. Есть только до Москвы.
Тут же нашелся билет. И Юра улетел.
Мне пришлось играть белого медведя
Юра, что у тебя за роман?
В Витенево, где мы катались на водных лыжах, приехала известный режиссер Лариса Шепитько. Она собиралась снимать фильм «Ты и я» и пригласила на одну из ролей Визбора. Лариса мне говорила:
— Аркадий, ты на него влияешь. Скажи Визбору, чтобы похудел. Нужно по фильму.
Приезжает, показывает новую песню, я его спрашиваю:
— Юра, что у тебя за роман?
Московская прописка Жванецкого
О человеческих качествах Юры я могу много рассказывать. Однажды Визбор звонит мне и говорит:
— Что ты там сидишь на работе, а тут люди голодают.
— Приехали из Ленинграда. Миша Жванецкий и Рома Карцев. Они в Москве, а денег и работы нет. Давай приезжай.
А знаете, как Жванецкого прописали в Москве? Тоже без участия Визбора не обошлось. Миша приехал в Москву, а прописки нет. Звонит Визбор:
— Аркадий, есть предложение встретиться на даче у Юли Хрущевой. Сделай так, чтобы и Рюмин приехал (имелся в виду космонавт Валерий Рюмин, с которым мы все дружили). Нужно поговорить.
А Валера в то время был любимцем партии и правительства. Мы приехали: Рюмин с женой, я с женой и Миша. Пропустили по рюмочке, посидели замечательно. Юра говорит Рюмину:
— Валер, а ты не можешь сделать так, чтобы Жванецкого в Москве прописали?
Последняя песня Визбора
Когда настало время ставить памятник, то по всей стране собирали деньги. Собрали так мало, что даже неудобно говорить. Скульптор из Прибалтики Давид Зунделович решил взяться за дело. А в это время мне поручили на работе заняться памятником Сергею Павловичу Королеву. Для этой цели было выделено громадное количество гранита из карьеров Украины. Занимался там первый секретарь обкома лично. Тогда это был вопрос фондов, лимитов, а не только денег. Розовый гранит из известных карьеров Житомирщины, черный. Я попросил наших работников, вывезти оттуда (а это был большой дефицит, только для партийной номенклатуры) большую глыбу черного гранита на отдельной платформе. Они привезли ее вместе с гранитом для памятника Королеву чуть ли не подпольно. Черный камень отправили в Прибалтику. Там скульптор его обтесал, сделал в несколько раз меньше. Так и стоит у Визбора на могиле этот черный гранитный камень, а на нем написано: «Не верь разлукам, старина».