Выставка «Свердловский Дом моделей в документах, публикациях и воспоминаниях»
7 апреля – 30 июня Здание пристроя, 3 этаж, отдел краеведческой литературы Холл 2- го этажа здания пристроя
«Свердловский Дом моделей. Большое и серьезное предприятие. Между прочим, хозрасчетное. Около трехсот сотрудников. Директор, художественный руководитель, главный конструктор, 38 художников- модельеров и так далее… можно еще сказать, что из 38 человек у троих – высшее специальное образование, у 33 – среднетехническое с уклоном моделирования и конструирования одежды, остальные заканчивали специальные курсы. А все вместе они продолжают учиться без отрыва от производства умению рисовать, конструировать, знакомятся с историей одежды у преподавателей художественного училища, у наших художников и искусствоведов Тринадцать постоянных договоров со швейными предприятиями Свердловской и Тюменской областей и 134 договора с предприятиями Украины, Новосибирска, Казахстана, Узбекистана… Вот связи свердловского Дома моделей с миром».
Это отрывок из статьи «Дом моделей – фабрика – магазин – покупатель», опубликованной в 1966 году в газете «На смену!» – одной из немногих подробных статей о работе большой уральской фабрики моды.
Вечерний Свердловск. 1976. 22 ноября.
История организации начинается в 1948 году, когда в Свердловске решили открыть свой Дом моделей со швейным ателье. В 1949 году он вошел в небольшую на тот момент семью региональных домов моделей во главе с Общесоюзным Домом моделей в Москве (ОДМО), Всесоюзным институтом ассортимента изделий легкой промышленности и культуры одежды (ВИАлегпром) и Специальным художественно- конструкторским бюро Министерства легкой промышленности (СХКБ Минлегпрома).
Свердловский Дом моделей – уникальное предприятие. Это сочетание творческого полета и строгого экономического расчета. Это множество идей в моделировании и техническая невозможность повторить задумки мастеров на фабрике. Так сложилось, что за время работы Дома моделей о нем не было написано ни одной книги, ни одной обобщающей статьи. Представленная на выставке история свердловского Дома моделей, охватывающая первые десятилетия его работы, собрана из газетных и журнальных публикаций, архивных документов и воспоминаний его сотрудников.
Вечерний Свердловск. 1974. 22 февраля.
Во время подготовки к выставке в газетах «Уральский рабочий», «На смену!» и «Вечерний Свердловск» было выявлено более сотни публикаций о свердловском Доме моделей. Многие из них сопровождаются фотографиями и рисунками моделей, которые организация представляла на различных показах как результат своей работы. Одна из первых публикаций – небольшая заметка в «Уральском рабочем» 1 октября 1948 года – анонсирует решение открыть в Свердловске свой Дом моделей. На выставке представлены самые значимые в истории организации газетные материалы.
Уральский рабочий. 1948. 1 октября.
Публикации из газет дополнены статьями и фотографиями из журналов мод. Это «Модели сезона» (Москва), «Мода» (Ленинград) и «Журнал мод» (Общесоюзный Дом моделей в Москве), сохранившиеся в Центре депозитарного хранения документов библиотеки. Кроме того, на выставке можно увидеть англоязычную версию журнала «Советская женщина» из частного архива. На рисунках и фотографиях демонстрируются лучшие образцы, созданные художниками- модельерами и конструкторами свердловского Дома моделей.
Материалы из Государственного архива Свердловской области и Центра документации общественных организаций Свердловской области – приказы, отчеты, протоколы собраний и характеристики на сотрудников – помогли установить точные даты, узнать, как формировался Дом моделей, какие задачи перед ним были поставлены и какие проблемы приходилось решать.
Особую благодарность выражаем тем, кто работал в разное время в свердловском Доме моделей и смог поделиться своими воспоминаниями и сохранившимися в семейных архивах фотографиями, документами и журналами: Инне Григорьевне Зелюк, художнику- модельеру; Лидии Борисовне Мельниковой, художнику- зарисовщику, Валерию Владимировичу Ходыкину, художнику- оформителю; Елене Жильцовой, Ирине Головиной и Жанне Орловой, манекенщицам. Их рассказы и истории вдохнули жизнь в публикации и документы, представленные на выставке.
Работа над историей свердловского Дома моделей продолжается. Приглашаем поделиться своими воспоминаниями об уральской моде второй половины XX столетия.
Мировые дома моделей формируются волей личностей, знаменитыми кутюрье, самой атмосферой модных городов. В СССР они создавались постановлением Министерства легкой промышленности. Был ли «модным» город Горький, индустриальный миллионник? Начиналось все в 1949-м, когда одновременно с Куйбышевским, Новосибирским, Свердловским домами в Горьком был создан Дом моделей. «Капиталистическим кутюрье» в СССР противостояли многочисленные «служащие», спецы, причастные к разработке ассортимента моделей и технической документации. Многие, работавшие в горьковском «предприятии» (третьим в Союзе после московского и ленинградского он стал довольно быстро, уже к концу 70-х), большой творческой лаборатории, помнят особую культуру производства и общения, сложившуюся за полвека. Журналисты «Селедки» поговорили с причастными.
Текст: Виктория Азарова, Марк Григорьев, Ира Маслова
Ольга Пичугина,
с середины восьмидесятых по девяностые – конфекционер Горьковского дома моделей
– Слово «конфекционер» – от французского «конфекцион», выбор. После того как художники-модельеры отрисовывали коллекции на бумаге, их надо было «оживить». Вот конфекционер и подбирал вместе с художником ткани, нитки, фурнитуру, подкладки. Эта работа выпала мне не сразу. В Дом моделей я пришла в 1983-м, после школы, семнадцатилетней, ничего не умея, два первых года – в ателье, потом отдел снабжения, обеспечение цехов, после этого уже попала в ассортиментный кабинет, где объединили специалистов, которые обеспечивали цеха моделирования.
Дом был богат. Была мощная социалка, вплоть до пансионата под Сочи. Но главное – производство, цеха, включая экспериментальный, который шил модели малыми партиями. Мы страшно гордились, что работаем в Доме моделей. Хотя это был женский коллектив, и, безусловно, сложный, но была своя атмосфера, практически дворянского собрания. Именно такое определение напрашивается, когда вспоминаю первого главного худрука Тамару Андреевну Соткову – с ровной прямой спиной, правильной речью. Она задавала тон в коллективе, в который пришла одной из первых с середины пятидесятых, и была первым человеком с высшим профильным образованием. На моем веку часто вспоминали и бессменного, на протяжении двух десятков лет, директора Зиновия Дубиновского (его стараниями построено пятиэтажное здание на Рождественской). Говорили, он знал всех работниц по именам. А штат уже тогда был порядка 200 человек! Когда я работала, в 1990-м стала «вождем комсомола» – и только в нашей «первичке» было около 600 человек. Штат к началу девяностых был огромный.
Мне кажется важным понятие «локальная мода». Почему та или иная вещь в том или ином месте становится вдруг модной? В 80–90-е, когда стало больше визуальной информации из-за занавеса, появилась так называемая народная мода, по разным причинам не имеющая отношения к дизайну. От того ужаса, который тогда порой нацепляли на себя люди, наши дизайнеры были в шоке. Но это было! А в предыдущие десятилетия у горьковских модельеров складывался свой стиль, у каждого художника был свой почерк и специализация. Мы задавали тон, тренды на все Поволжье. Были еженедельные показы моделей, при этом зал, рассчитанный на 350 человек, был полон всегда.
В экспериментальном цеху мы могли выпускать те модели, которые создавали наши дизайнеры. В точности, в деталях. Но когда делали коллекции для швейных фабрик из других городов и республик Поволжья (а работали почти на весь регион), модель «упрощали» до неузнаваемости. Сначала приезжали дамы с халами на голове, в синтетических кофточках и говорили: вы что, с ума сошли? Погончики, хлястики, паты – все убрать! Это слишком сложно. И сколько было слез, я свидетель – авторы, конструкторы, модельеры плакали, когда от вещи оставался обрубок. А ведь за всеми пуговицами, деталями, молниями, липучками мы «лазили» по всей стране. В Зеленограде был завод стеклянных пуговиц – это были произведения искусства. Все было продуманно. В теории. На практике швейные фабрики шили из дешевых тканей «любимого» темно-синего, серого и коричневого цветов, с плохой фурнитурой… Так диктовала советская экономика.
В Доме моделей к 80-м уже была своя большая фотостудия, выпускали собственные календари, каталоги, печатную продукцию. Каталоги как журналы продавались. Помню, что были и выкройки для широкого круга, я находила их в библиотеке. У нас была своя богатая библиотека. Мы ведь плотно работали с Домом Вячеслава Зайцева, с ним самим, он наших людей не раз приглашал к себе, многие ездили на показы, которые он сам всегда вел, передавал нам лекала и щедро делился уникальной собственностью. Больно, что такие ресурсы в 90-е выкинули практически на помойку.
Николай Шабаров,
фотограф
– То ли в 1991, то ли в 1992 году я получил заказ от Дома моделей. Это было престижно, я к тому времени уже давно снимал профессионально, был свой счет в банке, предприятие. Меня пригласили поработать внештатно, хотя в Доме моделей было два штатных фотографа. Дело в том, что те двое снимали на слайды, а для выставки где-то в Европе (кажется, в Германии) понадобились негативы и фотографии. Вот меня и позвал Сергей Белобородов, один из штатных фотографов, он не хотел возиться с «контактной съемкой». Мы с ним дружили. В итоге фотографии получились достойного качества, их потом возили и использовали для презентаций. Так что мой контакт с Домом моделей как организацией был коротким. Хотя с моделями в девяностых я продолжал сотрудничать уже и после закрытия Дома; знал, конечно, и модельеров, которые, покинув Дом моделей, создавали собственный бизнес.
Что такое «модная съемка» в начале девяностых? Это большая камера-ящик у фотографа, все еще деревянная. Рулила съемками администратор Евгения Ростиславовна, которая не подпускала к съемкам модельеров. Это было негласное правило. Студия была в подвале Дома моделей, практически единственная в городе, если не считать фотостудии на ГАЗе.
Самое яркое впечатление – работа со второй женой фотографа Сергея Белобородова Аллой (фамилию, увы, не помню, да и контакт с ней утрачен, Алла давно живет во Франции, потом она еще раз вышла замуж за француза). Алла училась в школе моделей где-то в Прибалтике, ее отлично подготовили к работе на профессиональном подиуме. Немного поработав с ней, я понял, за что моделям деньги платят. Эта изумительная девушка не только имела прекрасные внешние данные, съемка вещей с нею занимала очень мало времени, она умела встать перед камерой. Если с другими моделями на один кадр, одну вещь, тратили по часу-полтора, когда пришла Алла, за час мы сделали десять готовых кадров! Что бы она на себя ни надела, раз – и готово! После съемки мы сели за стол, как раз отмечали какую-то премию. И за столом она сказала фразу, которую я запомнил. Говорит, я «старуха» по меркам модели, мне 26 лет, а вот если бы я «там» (то есть во Франции) родилась, то сейчас была бы миллионершей. А нам с Сергеем она говорит: в вашем возрасте «там» фотографы на личном самолете на съемку летают. Потом я понял, что это была прибавка, но сказано было красиво.
Конечно, в Доме моделей были свои легенды и истории. Например, про девушку, которая ест все подряд и никогда не полнеет. Она после работы могла пойти в столовую и безнаказанно навернуть борща и котлет. Ей все завидовали. А если серьезно, помню разговоры в начале девяностых о том, как сложно выйти на большой рынок моды и зарабатывать. Как бизнес-моду у нас не понимали. Не умели с ней работать. Положительных разговоров и оптимизма что-то не припомню. Не было.
Существовало ли понятие «горьковская мода»? Вряд ли. Если говорить о моем выборе модной одежды в советское время и в начале девяностых, я шил на заказ, конечно. С мужской одеждой было плохо. Пиджак, жилет еще могли сшить сносно, а вот брюки смоделировать никто практически не мог, они не сидели – болтались. Купить готовые хорошие штаны было проблемой, джинсы стоили очень дорого, больше средней месячной зарплаты. Коллекционные же вещи Дома моделей не годились, как правило, для улицы. Из курьезов начала 1970-х – сильно расклешенные штаны с лампочками в складках. К ним специально покупались батарейки и провода. Батарейки лежали в карманах, а лампочки светились. Но это уже другая история, не имеющая отношения к Дому моды и той моде, которая делалась там.
Екатерина Чудакова,
в 90-е манекенщица Дома моделей
– Я переехала в Нижний Новгород с Украины, из Житомирской области. В 16 лет я была ростом 180 сантиметров и еще в школе всем твердила, что обязательно стану манекенщицей. Здесь, в Нижнем, в 1993 году мне рассказали о существовании Дома моделей, и однажды я включила телевизор, а там, в выпуске местного телевидения, Георгий Сергеевич Молокин рассказывал, что Нижегородский дом моделей объявил набор мужчин – демонстраторов одежды.
Тогда я подумала: раз ищут мужчин, значит, там и девушки нужны – ну, и пошла туда. Меня, конечно, сначала не взяли, но потом перезвонили и сказали, что есть работа под замену – вместо профессиональных моделей я ходила на примерки, это потом меня уже взяли манекенщицей в основной состав.
Время было золотое – тогда мы себя чувствовали просто суперзвездами. Например, такой момент: Дом моделей находился в здании на Рождественской, где сейчас «Муравей», и модели часто загорали топлес на его крыше, а люди, которые хотели на них посмотреть, специально забирались на башни Нижегородского кремля. Там собиралась целая толпа и рассматривала моделей в бинокль.
Манекенщицы были как артисты – мы участвовали во всех самых значимых мероприятиях города, нас приглашали на предприятия, мы могли с новой коллекцией выехать в Арзамас, Москву, Петербург. Это была по-настоящему звездная жизнь.
Когда в 1995 году я решила провести конкурс «Мисс Нижний Новгород», то, конечно же, позвала участвовать всех своих подружек из Дома моделей – мне было на тот момент 19 лет, как и девчонкам-манекенщицам. Мы проводили конкурс не на базе Дома моделей, но, конечно же, использовали его коллекции.
Это был год расцвета бандитизма в Нижнем, страшное время. Когда мы заявили о том, что проводим конкурс, к нам сразу же, на следующий день, пришли бандиты и сказали: «Мы будем вас крышевать». Тогда я ответила: «Ну ладно, крышуйте». А что я могла еще сказать? На следующий день пришли уже рубоповцы и сказали: «Девчонки, не переживайте, у вас все будет хорошо». Мы тоже ответили: «Ладно!» Было очень тяжело, а на первый кастинг в сормовский ночной клуб «Бэтмен» пришло аж 800 человек. Время было ужасное, некоторым девчонкам просто нечего было есть, они приходили на конкурс за лучшей жизнью.
На этажах Дома моделей располагались конструкторские бюро, которыми руководили художники-модельеры, и там было множество накопленных коллекций, огромное количество вещей. Причем коллекции шили не из каких-то неизвестных тканей: мех, кожа – все достаточно дорогое. Богатейшие коллекции после закрытия Дома моделей просто куда-то делись – как золото партии, непонятно, где всё это.
Ира Маслова,
городской исследователь
– Дом моделей как сооружение – это один из немногих примеров, когда советское здание было радикально перестроено в духе 90-х. К счастью, таких примеров немного, и это здание – красноречивый, но единственный пример того, как менялись вкусы.
Дом моделей как организация располагался на Зеленском съезде, 8 с момента создания его в Горьком, с 1949 года. Это, кстати, не сильно отстает от столичных трендов: Всесоюзный дом моделей был основан в Москве в 1944-м, прямо в разгар войны. В 1954 году горьковское отделение переехало в трехэтажное здание по соседству – на Маяковку, 13. Несмотря на то что советская мода была не очень «динамично развивающимся» явлением, модельеры творили больше, чем от них требовал пятилетний план производства одежды, и им хотелось иметь офис больших размеров. В 1968-м началось, и только в 1974-м закончилось строительство здания на том же месте. Архитектор – Юрий Осин, один из самых творческих специалистов Промстройпроекта (он же спроектировал здание для своей организации на площади Горького, 6). Проект нового Дома моделей – это чистейший советский модернизм. Свет, стекло, металл, каркасный функционализм и никаких украшений. Если говорить о моде, то мода была такая: все ассоциации с дореволюционным прошлым уничтожить и заменить на светлое будущее. Это была мода сверху. Однако и в ней была своя эстетика: только что построенным здание выглядело футуристично и красиво. Но это было совершенно недопустимо для исторического облика Нижнего.
В 1999 году здание было перестроено по новой моде: его обшили историческим контекстом. Компания-собственник инициировала конкурс, главный архитектор города Александр Харитонов написал техническое задание к нему: примирить 1970-е с историческим контекстом. Конкурс выиграл Александр Дехтяр. И вот, исчезли ржавые переплеты советской экономики мод, признанной банкротом в 1998-м, новый облик перестал контрастировать с улицей. Нижние этажи приобрели классические архитектурные детали, а верхние стыдливо спрятались, пытаясь прикинуться подсобной надстройкой. Удалась ли маскировка? Архитектор Александр Дехтяр о своем проекте: «Сейчас я уже не уверен в справедливости такого подхода — меньше здание не стало, а целостность и подлинность 70-х утратило. Но эта метаморфоза — тоже знак эпохи».
Людмила Кирикова,
художник-модельер, член Союза дизайнеров СССР
– В Горьковский дом моделей я пришла еще в 1974 году и отработала почти до самых последних дней его существования.
Вспоминаю эти годы работы как самые счастливые в моей жизни: огромный коллектив (около 780 человек!) талантливейших и успешных людей, объединенных своей профессией, – как молодых, так и опытных. Это был творческий коллектив под руководством Тамары Андреевны Сотковой – художники, конструкторы, исполнители и многие другие, каждый из которых занимался любимым делом. Дом моделей разрабатывал коллекции, которые впоследствии демонстрировались на семинарах в СССР и за рубежом, а также на местных советах, где присутствовали представители торговли и швейных предприятий, тут же многие из коллекций заказывались для производства. Когда я пришла в Дом моделей, меня поразило доброжелательное отношение к молодым. Ну и мы, конечно, во все глаза с интересом наблюдали и учились, учились, учились, потому что учиться в жизни никогда не поздно. Творческий коллектив способствовал формированию в нас, молодых, чувства вкуса, стиля, здоровой конкуренции и понимания современной моды.
При создании коллекций мы пользовались зарубежными журналами, которые присылал нам Общесоюзный дом моделей, для того чтобы быть в курсе мировых тенденций. Тем не менее нам удавалось находить свой почерк, стиль и черты, которые свойственны нашей многовековой культуре. Использовать традиции русского костюма – это наша задача, потому что свою историю надо знать и помнить. Любовь к русскому костюму вдохновляла не только русских художников, но и зарубежных – все мы прекрасно помним коллекцию Пьера Кардена, навеянную русской культурой. Этнический стиль до сих пор пользуется популярностью на подиумах мировой моды, это неисчерпаемый кладезь для вдохновения. Благодаря сотрудничеству с художественным музеем мы имели возможность посещать запасники и вдохновляться шедеврами.
Помню первое впечатление о Нижнем Новгороде: величественный город, который расположился на Оке и Волге, неповторимой красотой кремля полностью покорил меня. Тогда же я для себя и отметила, как сдержанно одеты нижегородки, а позднее поняла почему – конечно же, из-за суровости климата, когда даже в мае может пойти снег. Нас всегда учили, что личностное начало важнее внешних проявлений. В Ростове, откуда я приехала с будущей коллегой, всегда было очень тепло, яркие краски преобладали, поэтому в первое время наша манера одеваться отличалась от местной. Как мы были одеты? Желтая рубашка, синий блейзер, яркая клетчатая юбка. Когда мы пытались у прохожих на улице что-то узнать, нас часто спрашивали: «Девочки, а вы с парохода?»
Очень многие вещи тогда делались своими руками: женщины вязали, шили, вышивали. Промышленность не справлялась, а многим хотелось индивидуальности, поэтому, когда женщина шла в блузке, которую она сама же и вышила, – это всегда вызывало восхищенные взгляды.
Девяностые годы были очень сложными: все перешли на хозрасчет. Раньше Дом моделей создавал коллекции, которые предлагали фабрике, а фабрика отчисляла за это деньги. Я пропустила тот момент, когда связь между Домом моделей и промышленностью стала трещать по швам – мы стали искать каждый свой путь, начали ездить за границу и продавать изделия за валюту, но это был просто мираж. Наш Дом моделей как раз и был ценен тем, что занимался своим делом, создавая коллекции для предприятий, и не только. Например, мы продавали документацию, в которую входила модель, лекала, образец и так далее – все это стоило денег, за счет этого мы и жили.
Через годы, вспоминая всё это, понимаю, что восстановить Дом моделей невозможно, слишком многое изменилось. Просто потому что на пустом месте ничего не бывает – уходят люди, вместе с ними уходят знания, профессионализм. Это была высочайшего уровня школа! Не только запасы лекал, но и люди, которые создавали атмосферу. Сейчас люди немного изменились, поменялись ценности и многое другое. Хотя молодые в чем-то, конечно, лучше, чище и прогрессивней – они сейчас схватывают на лету то, что мы раньше себе и представить не могли. Надеюсь, что эти молодые, учитывая компьютерный век, создадут новые формы, что-то еще лучше, перспективней и прекрасней Дома моделей.
Сделано на Урале: как устроена студия модной женской одежды
IT-инструменты, которые использует Оксана Волгина
Оксана Волгина начинала свой фэшн-бизнес в «лихие 90-е», когда вместо кредитов были займы под бешеный процент, когда найти материал для производства было практически невозможно, когда из-за дефицита люди скупали всё, не глядя. За эти годы ситуация на рынке одежды изменилось кардинально – у каждого времени свои сложности и нюансы. О том, как небольшой уральский бренд конкурирует с транснациональными игроками и китайским дешёвым ширпотребом, порталу Biz360.ru рассказала основатель предприятия «Студия Т» Оксана Волгина.
Высшее образование я получила в Москве, но никакого желания оставаться в столице после окончания вуза не было. В Екатеринбурге была вся моя жизнь, родные и друзья, к тому же по распределению мне досталось очень хорошее место в Свердловском доме моделей. На тот момент это было самым престижным местом работы в нашей сфере. Те, кто распределился в Москве, и мечтать о таком не могли.
Проработала я там четыре года, успела получить хороший опыт и познакомилась с коллегами-единомышленниками. Потом настали 90-е, и дом моделей начало лихорадить. Это совпало с тем, что мои права молодого специалиста, которого нельзя сокращать, закончились. Мне предложили работать менеджером. Такой должности в перечне профессий, конечно, не было, но с приходом рыночной экономики этот термин вошёл в обиход.
В число моих задач входило посещение швейных фабрик в разных городах и продажа им готовых технических документаций, разработанных нашим домом моделей. Я ездила и на текстильные предприятия, чтобы подобрать ткани и фурнитуру для будущих разработок. Благодаря этому опыту за достаточно короткое время неплохо изучила структуру отрасли и все особенности производства. Иногда думаю, что судьба меня будто готовила к началу собственного проекта. Когда я поняла, что в доме моделей снова ищут повод меня сократить, ушла сама.
Потеря работы, крах дома моделей и швейной индустрии в целом стали причиной создания моего бизнеса. Если бы этого не случилось, я бы, наверное, ни за что не открыла своё предприятие, потому что никогда к этому не стремилась.
Это было время, когда у предприимчивых или ловких людей стали появляться шальные деньги, они искали, куда их вложить. Часто далекие от отрасли люди открывали предприятия по пошиву чего-нибудь. Профессионального удовлетворения от такой работы я не получала, поэтому за год сменила пару мест.
Эти компании стали первым частным бизнесом, с которым я познакомилась изнутри. Видимо, у меня всё-таки были организаторские способности, там я часто ловила себя на мысли, что некоторые вещи сделала бы по-другому. Так со временем поняла, что нужно открывать своё предприятие, которое бы меня устраивало во всех отношениях.
В нашей стране тогда официально невозможно было купить ни сырья, ни оборудования, но фабрики и ателье разваливались, люди из-под полы продавали машины. Я нашла таких людей, посчитала, сколько стоит нужное мне оборудование. Денег не было, нужно было искать инвестора.
В 1993 году мне помогли найти многопрофильную компанию, которая была готова вложиться и создать ещё одно направление. Причём, уговорила компанию на это одна из учредителей, которая просто любила красиво одеваться. Это были во всех смыслах настоящие «лихие 90-е». Все наши договоренности были на словах, правовая культура на нуле, а деньги, вложенные в оборудование, мне пришлось возвращать в тройном размере. Удивительно, насколько я тогда была наивной, что могла попасть в подобную ситуацию.
Де-юре мы работали по найму, спустя год стали неинтересны той женщине-учредителю, поэтому нам сказали увольняться. К тому моменту наш «займ» в долларовом выражении был полностью погашен, но нам выставили невероятный счёт и объяснили, что это проценты за использование займа в течение года. К этому времени дом моделей окончательно развалился, оттуда к нам пришли швеи и специалисты, поверившие в меня. В этой ситуации оставить людей без работы я не могла, к тому же надо было отдавать долг.
Я рада, что мы в самом начале придумали, что производить. Это было уникальным предложением, и, нужно сказать, таким остаётся до сих пор. Слово «бренд» мы тогда ещё плохо понимали, но, видимо, нам хотелось создавать именно его. В те времена дефицита это и вовсе стало нашим спасением. За всем нашим товаром выстраивалась очередь ещё до открытия магазина, где нам было предоставлено небольшое торговое место, всё произведенное раскупали буквально за час.
Мы смогли отдать непомерный для такого маленького предприятия долг, когда нам исполнилось четыре года. Тогда мы купили новое оборудование, вдвое увеличили производство, и впервые стали видеть реальную прибыль, думать о будущем.
Благодаря необычному подходу к трикотажу, сложился фирменный стиль «Студии Т». Мы покупаем только пряжу, а трикотажное полотно производим сами. Это большое подспорье: мы знаем, как себя ведёт материал в обработке, на одну неизвестную переменную, которых, как в любом производстве у нас достаточно много, становится меньше.
Разрабатывая и внедряя новые модели, мы всегда старались держать планку – работали с самыми сильными художниками, демонстрировали коллекции на подиуме, не раз побеждали в различных конкурсах prêt-a-porter. Мы много экспериментировали с нашим джерси, всегда думали, чем ещё удивить и порадовать клиентов. Мы работаем с однотонным полотном, и чтобы оно не наскучило, ищем новые формы и используем декор. В результате мы разработали свою технологию и накопили много секретов.
У некоторых наших вещей такая долгая жизнь! С этим, кстати, мы перестали бороться. Если вещь заказывают, значит, она продаётся. А что ещё нужно бизнесу? Мы просто такую вещь теперь переносим из сезонной коллекции в каталог «Классика».
Производить качественный товар мы научились, а вот продавать его нам было сложно. В 1996 году я ездила Америку на стажировку «Эффективное производство». К этому времени все производители столкнулись с тем, что время тотального дефицита, когда продавалось всё, закончилось. Поэтому на стажировке нас очень интересовал вопрос, как продавать?
Мы испытали культурный шок, когда человек, который проводил нам экскурсию по предприятию, открыл шкаф и показал компьютер с модемом и электронные площадки, которые использует для торговли. Оказывается, можно продавать вот так, не выходя из кабинета, не сделав ни одного звонка, а просто включив компьютер! Это было похоже на волшебство.
Сейчас только порядка 5% продукции мы продаём в розницу через сайт и небольшой шоу-рум, который работает прямо в офисе. Всё остальное оптом покупают небольшие компании. Мы постоянно ищем новые способы сбыта, расширяем список партнёров.
Мы выпускаем две сезонные коллекции в год: «осень-зима» и «весна-лето». Обычно в коллекции 30-35 моделей. Мы делаем съёмку, создаем электронные каталоги, рассылаем их партнёрам. Раньше постоянно выезжали на ярмарки в регионы, но сейчас нашли партнёра, который представляет там нашу продукцию, теперь сами бываем только на международной специализированной выставке в Москве.
К большому сожалению, второй год мы замечаем, что продажи идут хуже. Я общаюсь с коллегами и вижу, что мы не одиноки, очень многие бизнесы испытывают такие же проблемы.
Мы предлагаем такой большой ассортимент, что некоторые партнёры работают как монобрендовые магазины, продавая продукцию марки «Студия Т». Наверное, мы могли бы продавать франшизу, но такой цели я никогда не ставила, возможно, зря. Наш продукт к этому, думаю, вполне готов.
Одежду для школы хорошо покупали все три летних месяца. Мы закрывали провал в продажах. Но в 2014 году школьная форма стала обязательной, и, как ни странно, это сыграло против нас. После того, как приняли закон, у нас появилось много конкурентов. Они заходили на рынок очень жёстко, толкались локтями, потому что должны были успеть за небольшой сезон продать как можно больше.
Тогда мы для себя решили, что в этой войне участвовать не будем. Мы знали, что есть школы, с которыми мы работаем, которые ценят нас и останутся с нами. Тем более, что мы предлагаем достаточно широкий ассортимент, в котором почти каждый родитель может найти подходящие по стилю и цене вещи. Например, цена на школьные жакеты стартует от 800 рублей, за такую же сумму можно купить юбку для девочки. К тому же, для нас это был всё-таки дополнительный ассортимент, только 10% от общего дохода.
В прошлом году, чтобы также избежать сезонного спада, мы разработали летний ассортимент – продукцию из льняной ткани. Анализ спроса показал хороший результат – товар людям понравился. Сейчас должным образом оформляем и декларируем ассортимент.
Когда люди начинают сопоставлять цену и качество, они делают выбор в нашу пользу. Наши вещи носятся очень долго и не требуют сложного ухода: их можно стирать в машине, они от этого даже лучше, чем от ручной стирки.
Непростая ситуация в экономике, конечно, не первая в нашей истории. Мы пережили уже столько кризисов, что я со счёта сбилась. Поэтому могу сказать однозначно: многое зависит не от нас, а от общеэкономической ситуации.
Хотя я по образованию не экономист, а инженер, мне повезло, больших экономических ошибок я не сделала. Возможно, помог правильный расчёт себестоимости изделиё. Заложить экономическую единицу, чтобы продавая её в объёме, не уйти в убыток, как оказалось, самый надёжный инструмент. Эта непреложная формула, которой меня научили ещё в институте, до сих пор работает.
Большое подспорье и собственное помещение. Сейчас наше предприятие арендует только небольшой вязальный цех. Основное производство располагается на 260 «квадратах» собственной площади. Здесь у нас офис, склад, магазинчик, цех по пошиву. Рассчитались за него только в 2006 году, выкупали 8 лет. Было тяжело, но если бы тогда этого не сделали, сейчас было бы тяжелее.
Сегодня в компании работает 35 человек, из них больше половины заняты в производстве. Это не максимум, было время, когда мы сильно выросли, а потом рынок насытился, стали завозить новые продукты, стало больше выбора дешёвых вещей, нам стало сложнее продавать. Тогда мы очень логично сократились. При организации производства всегда исходим из того, что мы можем продать и кого можем на вырученные деньги содержать.
Возможно, мы развиваемся не столь стремительно, как надо бы, с другой стороны, за эти 25 лет я видела немало людей, которые приходили в бизнес со знаниями, опережающими мои, вспыхивали на рынке ярко и стремительно, и также быстро исчезали. Я всегда предпочитала формулу «всерьёз и надолго», пусть это будут маленькие шажки, но обязательно вперёд и вверх. В данный момент вектор развития вижу в экспорте товаров и новом ассортименте.
Поэтому, когда Свердловский областной фонд поддержки предпринимательства предложил нам представить продукцию на выставке Gallery Düsseldorf в Германии в январе этого года, мы восприняли это как шанс. Обратная связь нас порадовала: отклик был очень хороший, возник интерес к продукции. Теперь нужно детально проработать условия – какова стоимость доставки, величина таможенных пошлин и т.д. Важно, чтобы партнёру все накладные расходы были понятны и прозрачны. На данный момент именно это является основным препятствием на пути превращения намерений в реальный заказ.
Ещё одна ниша, в которой я вижу наше развитие – изделия изо льна. Это комфортный, благородный материал. Эти две характеристики соответствуют концепции нашей продукции. На рынке предложение есть, но, как и с изделиями из полушерстяного джерси, мы свой товар сделаем уникальным, в этом я не сомневаюсь.
Мне трудно сказать однозначно, что лучше, быть владельцем бизнеса или работать по найму. Если ты идёшь в бизнес, должен быть готовым в любой момент что-то предпринимать, иначе не стоит и начинать. Но ещё лучше всегда заглядывать немного вперёд, включать интуицию, опережать события, ставить новые задачи, тогда, возможно, будешь идти в ногу со временем, так как любая рефлексия или остановка – это движение назад.
