беременность — жуткие, мистические и страшные истории
беременность
Эта страница является сборником историй: беременность — страшные истории из реальной жизни. В этом разделе на тему «беременность» вы найдёте жуткие и мистические истории на любой вкус. Все эти рассказы присланы нам нашими читателями или найдены на просторах сети. Заприте двери, устраивайтесь поудобнее и приятного вам чтения историй про: беременность.
Впечатлительным людям сборник страшных историй на тему «беременность» не рекомендуется для чтения на ночь!
Венчание с покойником
Я прочла это в книге. Итак. За три недели до свадьбы, мой жених разбился на мотоцикле. Услышав эту новость, я лишилась чувств. Мои родители вызвали скорую помощь и врач, видя, что я не прихожу в сознание, настоял на моей госпитализации.
Привет всем! Долго думала, писать этот случай из моей жизни или нет, но все-таки решилась. Есть ли мистика, решать вам, друзья!
Три года назад, будучи беременной вторым сыном и уже на приличном сроке, с большим животом, поехала я по адресу к девочке, которая занималась интернет-продажей детских вещичек.
Любовь из прошлой жизни
Эту историю я услышала от хорошей приятельницы моей мамы. Мы часто бывали у нее, когда я приезжала в Россию на каникулы из Дюссельдорфa. Анастасия Александровна – очень приятная женщина, частенько рассказывала нам что-либо интересное, но то, что она поведала в последнюю нашу встречу, меня поразило.
Отомстила
«Я умоляла спасти если не меня, то хотя бы ребенка!» Петрозаводчанка, пережившая ужасные роды, о равнодушных врачах и адской боли
Сразу скажу, что, несмотря на то, что эта полная врачебных ошибок история закончилась хорошо, мне все же хочется ее рассказать. Миому матки мне диагностировали в юном возрасте, где-то лет в 19, — показало УЗИ. Тогда я наблюдалась у известной многим гинеколога С., которая также считалась специалистом по гормональным женским нарушениям.
Извиняюсь за столь интимные подробности, но у меня были очень обильные и продолжительные месячные — я буквально мучилась по две недели в месяц, потом еще две недели восстанавливалась. При этом училась, ходила на работу — больничный мне никто не давал, потому как врач не считала такое «заболевание» поводом для освобождения от работы, а гемоглобин у меня был нормальный благодаря тому, что я практически беспрерывно принимала препараты железа, что потом тоже, кстати, сказалось на некоторых функциях организма.
Зациклена на проблемах здоровья я между тем не была: молодая, сил много все-таки еще было, хотелось жить полноценной жизнью. Но о чем хочу предупредить каждую женщину: не считайте себя двужильными, потому что придет день, когда вся ваша былая выносливость может обернуться против вас.
Все «лечение», которое назначала мне С., заключалось в бесконечных УЗИ: так якобы контролировалось, не растет ли миома. Опухоль не росла, но и проблема не уходила. Я пыталась обращаться к другим докторам, но все меня отфутболивали, говоря, что лучшего специалиста по таким недугам, чем С., в городе нет. Поехать же на консультацию в другие города, такие как Москва или Санкт-Петербург, у меня не было материальной возможности. Система выделения квоты тогда еще не существовала — за все надо было платить самим. Операция же (удаление матки) предполагала то, что я никогда не смогу стать матерью, — на это я идти пока не хотела.
Между прочим, насчет УЗИ. Я не знаю, что и как сейчас, но тогда женщина была вынуждена напиться жидкости до состояния раздутой жабы. Меня обычно выручали соки, потому как просто воду пить сложнее, а сок он хотя бы вкусный. И вот когда-то был случай: я сидела в коридоре гинекологии, ожидая, когда меня «возьмут». Я буквально умирала от желания сходить в туалет! Робко постучалась в кабинет, но доктора, как выяснилось, пили чай и ответили, чтобы я подождала.
Я сказала следующее: «Или вы меня сию минуту примете, или я умру!» Приняли, слава богу. Сделали УЗИ «сверху». Потом послали (устала извиняться за подробности) в туалет, чтобы я попИсала с целью сделать вагинальное УЗИ. А я не могу! Вероятно, что-то случилось со сфинктерами мочеиспускательного канала из-за сильной перегрузки. Больше я никогда не соглашалась и не соглашусь ни на что подобное. Такое издевательство над женским организмом, простите, дорогого стоит.
Прошло несколько лет, я вышла замуж и, что удивительно, без проблем забеременела. Беременность переносила хорошо, и отношение тех докторов, у которых я наблюдалась в ту пору, могу назвать внимательным, за исключением того, что меня очень много запугивали. Но я уже научилась отделять зерна от плевел и особо-то не боялась, следуя принципу: если я чувствую себя прекрасно, стало быть, все хорошо!
По показаниям мне должны были сделать кесарево сечение, и я была полностью согласна с таким решением. Мне было комфортнее так даже чисто психологически — а это, как я считаю, немаловажно для женщины. Я не хотела испытывать никакого стресса «в процессе», потому как мне хватило страданий «по женской части». Забегая вперед, выскажу свое личное мнение: кесарево — это не так уж и плохо. Во время операции не страдает психика, потому что тебя как бы нет. Проснулся — все уже сделано. Остается восстановиться, но для еще не старого организма это несложно, тем более если существует стимул в виде появившегося на свет желанного ребенка.
А потом вмешалась судьба в лице профессора С. (это не первая С., а уже другая). Немолодая дама, посмотрев меня, вынесла вердикт: «А пусть рожает сама!» Типа, миома там куда-то то ли опустилась, то ли поднялась. Опять-таки, забегая вперед, скажу, что профессорша была, по-видимому, чистый теоретик, потому как накатала массу диссертаций, а вот в практике, извините, не шарила, тогда как, на мой взгляд, для врача практика — неоценимая вещь, а не то, что просиживать попу на кафедре.
А еще эта докторша привела кучу студентов, которые тоже, пардон, в меня «залезли». Когда я стала возмущаться, меня выгнали с кресла и выставили в коридор. На консилиуме присутствовал также известный многим рыжий гинеколог П., который «очень денежки любил», дорого брал, а советы давал очень смутные, а иногда даже и недвусмысленные. И он, не мудрствуя лукаво, согласился с профессоршей.
После того как в меня «залезла» целая команда, прошло несколько часов. У меня отошли воды. Я была неопытна, рожала впервые и очень удивилась: что такое все время течет? Потом дошло. До момента рождения моей дочери оставался еще месяц. Я позвонила в «скорую», объяснила ситуацию, попросила прислать машину. Были недовольны, но выехали, отвезли меня в роддом. С большим теплом вспоминаю медсестер приемного покоя — очень доброжелательно встретили, успокоили.
А потом начался ад. Мне стали вызывать роды! И все потому, что профессорша С., оказывается, сделала в моей карточке запись, что я должна рожать сама. То есть, как говорится, не дай бог, если сказал черт! Меня положили на какую-то кровать и поставили капельницу. Я, ошеломленная ситуацией, все терпела. У меня от капельницы стала буквально на глазах надуваться гематома, при этом молоденькая медсестра кричала: «Дует, дует! Вы неправильно руку держите!». Я ничего не понимала, потому что во мне был пока еще живой ребенок и единственным моим желанием было его родить. Как я могла не так держать руку?! Дело в том, что человек, находясь в шоке, просто иногда не может правильно оценивать ситуацию.
От всех этих «суперпрофессиональных» манипуляций у моей еще не родившейся дочки стало останавливаться сердце. Явилась врач, которая спросила: «Почему вы отказались от кесарева?» Я, уже заплетающимся от боли языком (это были не родовые схватки, меня будто заживо резали) ответила, что не отказывалась — мне так «доктор прописал», а я в этом плане ничего и не подписывала. Я умоляла спасти если не меня, то моего ребенка. Меня срочняком повезли на каталке в операционную, по пути запихивая в пищевод зонд, хотя я сказала, что уже сутки ничего не ела. Еще одни стресс — ну да ладно, там уже было неважно.
Грохнули на стол, просто как куклу. Я обо что-то очень сильно ударилась головой — оказалось, какое-то там изголовье операционного стола. «Вы нам стол сломали!» — тут же обвинили меня медики. Ладно, хоть не жизнь. Во время операции я проснулась — когда из меня вынули дочь. Это было жуткое ощущение, то есть хочу пояснить: я слышала, что говорят врачи, фиксирование веса, времени рождения ребенка и прочее. Но я ощущала себя, как в некоем футляре (душа, запертая в теле) — не могу ничего сделать, подать сигнал, ни движением, ни голосом. Потом меня, видимо, все-таки вновь усыпили.
Во время кесарева мне «накровили» — потом перелили три (. ) литра плазмы и крови. Матка не сокращалась, я лежала разрезанная на операционном столе, никто не знал (или просто не брал на себя решение), что делать, и была ночью (дочку вынули в час) послана машина за завотделением. Но пока машина ехала, матка все-таки сократилась, и меня зашили. Потом мне сказали, что у врача после операции тряслись руки — сказала, что такой случай в ее практике был впервые.
Проснулась я в реанимации. Сказали, дочка жива, все хорошо, завтра, если сможете встать, то даже ее и увидите. Я спросила сестру, а что было, если бы я родила сама? Ответ был такой: вы бы родили и сами, но вопрос — ЧТО? Утром меня встретила пламенная записка от мужа (храню до сих пор) с безмерной благодарностью за дочь и цветы сестры тоже сразу передали! Очень и очень понравилось отношение ко мне медиков ИТАР. И поговорят, и успокоят. Мне был прописан промедол при любых болях, но я особо не пользовалась. Почти сразу стала ходить по палате, по кругу, чтобы быстрее восстановиться.
Дочь увидела на вторые сутки, она, бедная, лежала в кювезе, с крохотной бутылочкой и соской в губах. Но она методично вытаскивала руки из пеленок! А еще была очень похожа на папу. Мне говорили уже рожавшие женщины: каким, на кого похожим ты увидишь своего ребенка в первый миг, таким он и будет! И вот сразу скажу, опять-таки забегая вперед: советы просто людей, а не медиков, неоценимы. Когда я впервые пришла в детскую поликлинику, то главный врач, едва взглянув на моего ребенка, сказала: «А вы знаете, что у вас с ней возникнут большие проблемы? Она не будет ни ходить, ни говорить?». Но я-то знала, что это не так, потому что мой незабвенный папа (то есть дедушка), когда взял внучку в руки в отделении для недоношенных, сказал: «Крепенькая она какая. Жить будет». Сейчас это уже девушка, очень красивая, стройная, потому как всегда занималась спортом. И школу отлично окончила, да и все у нее пока хорошо!
Забегая назад: дочку перевезли в отделение для недоношенных детей при Республиканской больнице. Ничего плохого я про это отделение, которым тогда руководила М., я сказать не могу. Разве что медсестры просили нас стирать втихаря пеленки в душе, потому как М. позиционировала свое отделение как образцово-показательное. То есть амбиции-то были, а техническо-материального обеспечения в этом плане, к сожалению, недоставало. Еще там по ночам деткам кололи димедрол, чтобы они не орали, а дежурные медсестры спокойно спали и, как говорится, не заморачивались. Только когда детей выписывали, то у них были «ломки», как, примерно, у наркоманов, но только об этом знали далеко не все родители.
А что касается моих женских проблем, то мне сделали операцию по моему настоянию через три года после рождения ребенка, и я навсегда избавилась от своей беды. Принимал и обследовал заведующий отделением. Меня сразу предупредили: «Он не любит толстых». Я была не толстая совсем, потому сразу успокоилась. А вот другая женщина, лежавшая в нашей палате (на девять человек), после срочной операции плакала и говорила: «Мне говорили, что ты жирная, тебя оперировать сложно, жиру в тканях полно, да и как тебя потом на каталку переложить, такую тушу, да и обратно выложить! Я будто специально жир, что ли, нагуливала?» В общем, мы должны соответствовать медицине, а не она нам: быть удобными, правильными, а лучше — вообще не болеть!
Татьяна, 35 лет
Роды в мае 2020 года, роддом при ГКБ № 29, Москва
Моя беременность протекала отлично, я чувствовала себя хорошо и готовилась к родам. Побывав на дне открытых дверей, я влюбилась в атмосферу 29-го роддома в Москве. Приветливые лица акушерок, есть психолог, красивые родовые палаты, передовое оборудование, к работе привлечены специалисты по грудному вскармливанию. Я решила не заключать контракт и рожать по ОМС. Никаких проблем со здоровьем ни у меня, ни у моего ребенка не было — и никакого особого отношения мне не требовалось.
Когда отошли воды, мы приехали в роддом. С самого начала все было хорошо. Меня вежливо встретили, оформили документы, объяснили тактику ведения родов. Когда начались интенсивные схватки, меня перевели в родовую палату. Появилась врач, и тут начался мой личный ад. Она грубо осмотрела меня, причинив ужасную боль. Я вскрикнула, из меня хлынула кровь. Отругав меня за несдержанность, врач вышла. Я осталась в палате одна и была очень этому рада, потому что боялась, что она своими действиями причинит вред моему ребенку.
Спустя четыре часа пришел анестезиолог и предложил мне эпидуральную анестезию. Я согласилась: терпеть уже не было сил. После укола стало легче, но схватки все еще чувствовались. Пришла врач и спросила, почему я не сплю. Я ответила, что не могу уснуть от волнения и чувствую схватки. Она сказала, что роддом зря переводит медикаменты на таких, как я. Каких «таких» — я не знаю.
Действие эпидуральной анестезии закончилось, стало действительно больно. Я металась по кровати и стонала. Ребенок все никак не появлялся, хотя прошло уже десять часов. Врачу надоело ждать, и они с акушеркой решили ускорить процесс. Они изо всех сил потянули мои ноги к голове в момент схватки. Это было чудовищно больно. Ударив меня по ногам, врач закричала на меня, чтобы я сама взяла себя за ноги и немедленно закрыла рот. Но дело не сдвинулось, ребенок не торопился появляться на свет. На меня обрушился шквал ругани.
Мои щеки вспыхнули, в палате повисла тишина. Молчание прервала заведующая отделением, которая заглянула к нам и предложила изменить тактику родов: принести мне стул (имеется в виду полукруглый стул для родов в сидячем положении — более физиологичном и удобном, чем роды, лежа на спине), чтобы я посидела и смогла отдохнуть. Врач грубо ответила, что стула в палате нет и у нее нет ни желания, ни времени бегать за ним для такой истерички, как я. Пожалев меня, заведующая сходила сама за стулом.
Спустя полчаса моя малышка родилась. Мне несказанно повезло, что в мою палату зашла заведующая и мой ребенок родился абсолютно здоровым, но до сих пор я не знаю, что бы было, если бы она не пришла. Я помню остервенелое лицо врача, искаженное гримасой отвращения. Нужно было заключать контракт, и, возможно, отношение было бы совсем другое. Но ведь даже без него очевидно, что врач не может бить. Видимо, и за это необходимо платить.
Настя (имя изменено по просьбе героини)
Роды в 2019 году, Тула
Я очень тщательно готовилась к родам. Много читала, смотрела и слушала. Я видела, что женское тело само умеет рожать, если ему не мешать. Моя беременность была прекрасной, без давления врачей и ненужных обследований. Родить дома, как планировалось, мне не удалось: у мужа был выходной, и он настоял на роддоме. Но все схватки я продышала и честно пережила дома, чему несказанно счастлива. Начались потуги. Под давлением мужа пришлось ехать в роддом. Как в кино: рожающая жена на заднем сиденье, и муж, нарушающий ПДД.
Приехали в роддом. У меня не было обменной карты, которую выдают беременным в женской консультации. Отношение врачей было уничижительно-пренебрежительным — общались грубо, морально давили и завуалированно оскорбляли: у тебя нет обменной карты, наверняка ты наркоманка, у тебя СПИД или сифилис.
Когда ребенок родился, мне положили его на живот всего на секунду, потом унесли. Сразу перерезали пуповину, несмотря на мою просьбу дождаться, пока она отпульсирует (поздний зажим пуповины может предотвращать желозодефицитную анемию у новорожденных. — Прим.ред.). Акушерка выдернула из меня плаценту, не подождав даже положенное по протоколу время (плацента выходит вскоре после ребенка, выдергивать ее чревато осложнениями. — Прим. ред.)
Из‑за спешки этой женщины я получила ручную чистку под общим наркозом (плацента вышла не полностью, пришлось удалять остатки ткани из матки). Пока я отходила от наркоза в ледяном помещении, моего ребенка накормили смесью без моего разрешения. К тому же потеряли мои документы, которые привез муж.
Сейчас я восстанавливаю тело и душу. Я бы родила еще, но боюсь. А на нормальные, человеческие, платные роды у нас нет денег. Наше правительство стимулирует рождаемость финансами — это прекрасно, но систему родовспоможения тоже надо перетрясти. Там работают люди, которые не на своем месте и ненавидят женщин. Женщины ненавидят женщин.
Анна (имя изменено по просьбе героини), 36 лет
Роды осенью 2019 года, роддом при ГКБ № 24, Москва
Это мои вторые роды, первого ребенка я родила шесть лет назад в США. Роддом, в который я попала по направлению, позиционируется как адепт ведения мягких родов, имеет международный статус «больницы, доброжелательной к ребенку», внедряет раннее прикладывание к груди, партнерские роды, отсутствие нежелательных вмешательств. Все это обнадеживало и внушало доверие.
Мы приехали в роддом ночью после отошедших вод. У нас с собой были все необходимые документы, которые требовал роддом, в том числе разрешение заведующего на партнерские роды. Нас с мужем разлучили в приемном отделении, и он должен был присоединиться к родам позднее, по регламенту роддома, когда женщину переводят в родовой блок.
С момента приема в роддоме и дальше ни один врач не представился и не сообщил, какие намеревается проводить манипуляции. Врачи вяло здоровались в ответ на мое приветствие и желание наладить хоть какой‑то человеческий контакт.
Около шести часов я была в предродовом отделении на аппарате КТГ, [который измеряет сердцебиение плода], почти все время. Ходить было можно, но не всегда. В схватках это очень важно — проживать роды свободно, не будучи ограниченной в движениях. За все время мне ни разу не посмотрели раскрытие шейки матки, я не знала, в какой фазе родов нахожусь. Я чувствовала, что процесс идет активно, и по моим ощущениям я уже должна находиться в родовом блоке с мужем. Схватки я проживала одна в медитации. Очень хотелось пить, но персонал отказывался приносить воды. Вообще было ощущение, что до тебя никому нет дела.
В какой‑то момент я почувствовала, что идут потуги (это активная фаза родов), и потребовала акушерку позвать врача. Она очень грубо и настойчиво стала предлагать мне анестезию, на что я сказала: «Зовите врача, я уже рожаю!» Пришедшая врач грубо ответила мне: «Да мы уже ждем не дождемся все, пока ты тут родишь». Но после осмотра сказала срочно переводить меня в родблок.
В родовом блоке я потребовала (уже потребовала, так как на просьбы никто не реагировал) поднять мужа. Мне грубо ответили, что не знают, где он, и вообще они этим «не занимаются». Тогда я набралась сил позвонить ему и крикнуть «беги скорее», и он каким‑то чудом буквально прорвался, потому что внизу его тоже не пускали.
На момент, когда головка показалась, врача не было в родблоке, акушерка сдерживала головку насильно, чтобы ребенок не шел, это было очень болезненно. В родблоке не было необходимых людей, она их звала криком на помощь. В итоге роды приняла акушерка. Все прошло очень быстро, но сам процесс коммуникации был грубым: обращение на ты и просьбы «не орать». Никакого ведения родов, тем более мягкого, не было. Было грубое руководство процессом, в котором тем не менее мне удалось самой, отвечая на природу своего тела, максимально мягко родить ребенка.
На мою просьбу делать это хотя бы бережнее или медленнее — или дать мне отдохнуть — были ответы в духе «я тут врач, я знаю, что делаю: что ты, как мямля». В итоге швы, которые, по заверению врача, должны были рассосаться через несколько дней, болели больше месяца, целый месяц выходили нитки. Процесс родов был необоснованно травмирующим.
С этим опытом мне еще предстоит разобраться внутренне и как‑то его прожить, а также поблагодарить свое тело за огромную самостоятельную работу, за силу и доверие — и моего мужа за поддержку. Персонал роддома могу благодарить лишь за то, что почти не мешали мне родить самой.
Лера (имя изменено по просьбе героини), 29 лет
Роды в июле 2020 года, роддом при ГКБ № 27, Москва
Моя первая беременность была замершей. И вторую беременность я очень ждала. Хотела рожать с доулой (помощница в родах. — Прим. ред.), пошла на курсы подготовки к родам. Они были нацелены на естественное ведение беременности и родов. Там нам рассказали про вред ненужных медицинских вмешательств. Я хотела родить максимально естественно, без эпидуральной анестезии и прочего.
К сожалению, из‑за коронавируса партнерские роды отменились, и я не смогла взять с собой доулу на роды. Муж привез меня в роддом со схватками. В приемном отделении все было довольно мило. Это роддом, где не так давно сменили руководство, против бывшей главврача Марины Сармосян было заведено уголовное дело за то, что она выдавливала детей (прием Кристеллера, при котором ребенка выдавливают из живота матери, в России запрещен из‑за высокого риска травматизации и смерти ребенка. — Прим.ред.) Весь состав роддома был заменен. Из‑за этой истории я долго не хотела у них рожать, но мне сказали, что сейчас там все нормально.
Схватки усиливались. Я была одна, периодически ко мне заходила акушерка. Она была довольно милой, но постоянно уговаривала меня сделать эпидуральную анестезию. Я долго держалась. Боли были уже очень сильные. Ко мне зашла другая врач, которая потом принимала роды. Она тоже склоняла к обезболиванию: «Давай сделаем эпидуральную анестезию, это же как королевские роды, боли не будет». Меня осмотрели, раскрытие 5 см. Акушерка сказала: «Представь, еще столько же [ждать полного раскрытия]». К тому моменту прошло три часа таких болезненных схваток, и я подумала, что если еще столько же ждать, то сойду с ума от боли. В итоге я согласилась на эпидуральную анестезию.
Через час у меня было уже полное раскрытие. Я перестала чувствовать схватки. Акушерка объяснила мне, как тужиться, но я не поняла, как это сделать. Тужиться надо было на схватку, а я не ощущала их. Во время схватки живот становится твердым, так что я постоянно трогала живот, не понимая, когда тужиться.
Пришли врач и еще какая‑то женщина. Вместе с акушеркой они втроем начали на меня наседать: «Народу много, у нас там еще две девочки лежат с полным раскрытием, давай, тужься». Я тужусь изо всех сил, но, видимо, как‑то неправильно. Они начали: «Ты ничего не делаешь, ты полный ноль, ты спортом никогда не занималась в жизни, вот хоть сейчас позанимаешься» (у меня лишний вес).
Все это время я была в своей ночнушке, трикотажной. Врач сказала мне: «Твоя ночнушка говно, если бы были наши [из более жесткого хлопка], было бы проще». Она наклонилась надо мной, натянула край своей рубашки и давила мне им на живот. Акушерка раздвигала мне руками промежность. В итоге ребенок вылетел как пробка.
Когда дочка родилась, мне положили ее на грудь. Я плакала и просила у нее прощения, я боялась, что с ней что‑то случится, что ей нанесли вред выдавливанием. Через минуту ее уже унесли. А потом акушерка начала говорить, какая врач молодец, как она мне помогла, что без нее я сама бы не родила, что я сама ничего не хотела делать. Они без конца повторяли, как мне «повезло» и как все хорошо получилось. Когда я сказала акушерке, что мне давили на живот, она сделала вид, что я все выдумываю: «Да не давили тебе на живот».
После родов врач накладывала швы на разрывы, это было очень больно, хотя действие анестезии еще сохранялось. Прошло уже три месяца, но я до сих пор чувствую дискомфорт и боль в области швов. Я ходила потом к двум врачам, мне объяснили, что зашили очень грубо, небрежно.
Я родила в 19.30. Ночью я не могла спать — меня накрыло тревогой из‑за того, что мне давили на живот. В послеродовой палате вместе со мной лежала еще одна женщина, у которой роды принимала моя врач. Она рассказала, что врач тоже оскорбляла ее и давила на живот.
В первые дни после родов вся радость материнства пропала, я очень переживала, плакала весь первый месяц. Обращалась к нескольким врачам, мне нужно было убедиться, что с ребенком все в порядке. Мне очень обидно и больно, что мои первые роды так прошли. Преследует чувство бессилия, что с такими врачами ничего нельзя сделать.