Страшные истории нарисованные истории
Здравствуйте, тёть Маш! – Улыбнувшись, я помахал соседке, которая равнодушно смотрела на меня из окна на втором этаже.
Никакой реакции. Вот уже несколько дней моя соседка вела себя очень странно: не реагировала ни на что, не отвечала на приветствия, да и вообще, кажется, не произнесла за эти дни ни слова. Только и делала, что сверлила пустым взглядом прохожих. Быть может её возраст давал о себе знать, играясь с рассудком? Грустно это. Мы с ней всегда хорошо ладили, и будет жаль, если состояние её здоровья лишит меня доброй и приятной собеседницы.
Но если обычно она переводила свой безразличный взгляд с одного прохожего на другого, то сейчас она пялилась исключительно на меня, отчего становилось не по себе. Да она, кажется, даже не моргала, неотрывно следя за каждым моим шагом! Очень странное и неприятное ощущение испытываешь, когда за тобой вот так пристально наблюдают, пусть и хорошо знакомые тебе люди. Хотелось лишь поскорее укрыться от её назойливого взгляда, да не забивать себе голову лишними тревогами, ведь рабочий день был закончен, а впереди ждали продуктивные выходные, поэтому я уверенной походкой отправился к своему подъезду, где и встретился с ним…
Молодой парень буквально столкнулся со мной на подходе к дому, после чего, подняв свой холодный и равнодушный взгляд, молча протянул мне какую-то тетрадку.
— И для чего? – Мой удивлённый вопрос попросту утонул в его безразличии, он лишь стоял и смотрел на меня, никак не реагируя. – Эй, дружище, ты в норме? Может вызвать тебе скорую?
— А зачем. – Равнодушно произнёс незнакомец и пошёл прочь, растворившись в толпе зевак, которым было совершенно плевать на его странности.
Наркоман, что ли? Тревожило то, что его «безразличность» чем-то напоминала поведение соседки, которая всё так же пялилась на меня своим пустым и холодным взглядом. Не может же и тётя Маша баловаться веществами?
— Наверное, дневник. – Поборов в себе желание выкинуть тетрадь в ближайшую мусорную урну, я сунул её под мышку и отправился домой. – Эх, любопытство моё любопытство… Дома посмотрим, что же это за рукопись…
Изо всех сил пытаясь игнорировать взгляд соседки, я подошел к подъезду.
— Как здоровье, тёть Маш? – Очередная попытка заговорить не увенчалась успехом, всё те же равнодушные глаза, непрестанно смотрящие на меня.
Эх, ничего так не избавляет от тревог и суеты шумного города, как кружка ароматного кофе сделанного в стенах родной и уютной квартиры. Вероятно, пить кофе вечером – не самая лучшая идея, но раз завтра не на работу, то вполне можно позволить себе не спать допоздна. К тому же, чтение «таинственной рукописи» полученной от странного парня за кружкой вкуснейшего кофе на закате трудного дня… Что может быть лучше для проведения пятничного досуга?
«Tertahro anu estirana venantra…»
Надпись, что красовалась большими буквами на форзаце тетради, ввела меня в небольшой ступор. Открыв ноутбук, я попытался её перевести, однако все мои попытки были тщетны, онлайн переводчики напрочь отказывались переводить загадочную фразу. Оставалось надеяться, что дальнейшая писанина будет более вразумительная. Под странной надписью была сделана другая и, судя по почерку, автор явно писал её «наскоряк».
«Если вы читаете этот дневник без каких-либо объяснений с моей стороны, значит мне конец. Простите, я правда не желал вам зла…»
Хм… Начало определённо интригует, интересно, как будет дальше…
А дальше шли какие-то отдельные записи, сделанные, по всей видимости, в качестве заметок о прошедших событиях.
«Старая бабка на остановке окончательно свихнулась. На протяжении нескольких дней она приставала к людям с криками, что «Он» скоро придёт, и что осень – самая опасная пора. Дважды её увозила скорая, но спустя время она вновь оказывалась на остановке.»
«Прошло две недели, старуха больше никого не достаёт. Она просто сидит на лавочке и смотрит на людей. От её пустого и равнодушного взгляда у меня мурашки по коже.»
«Почему всем плевать?»
«Бабка пропала с улицы. Странно, ведь она сидела на лавочке каждый божий день, неужели её всё-таки упекли в лечебницу? Жалко старую…»
«Старуха вернулась, но теперь она смотрит только на меня, игнорируя остальных прохожих. Каждый день она провожает меня своим пустым взглядом, не отводя его ни на минуту. Единственный способ уйти от её взора, это скрыться за углом. Мне не по себе от её поведения…»
«Мне кажется, что за спиной старухи кто-то стоит…»
Чтение странных заметок прервал звонок в дверь. Скинув с себя некоторое оцепенение, что ни говори, а парень явно умеет нагнать жути, я подошёл к двери и облегчённо выдохнул. Там стояла соседка тётя Маша. Неужто решила объяснить своё странное поведение, иначе для чего ей ещё было бы ко мне стучаться?
Всё тот же пустой взгляд, устремлённый на меня, но когда она так смотрит на тебя в упор – это ещё более жуткое зрелище. Сделав шаг в мою сторону, она застыла у самого порога и, чуть склонив голову на бок, продолжила сверлить меня взглядом. Захлопнув дверь, я зачем-то ещё прижал её спиной…
Нет, так продолжаться не может, одно дело, когда она просто пялится на меня из окна, и совсем другое, когда начинает откровенно доставать своими причудами. В «скоряке» есть специалисты, пускай они и разбираются с ней! В конце концов, почему родные не следят за состоянием безумной тётки?! Равнодушные сволочи!
Взяв телефон я уверенно набрал номер скорой помощи, собираясь поскорее покончить с докучавшими меня неприятностями и вернуться к своему необычному чтиву.
— Я здесь. – Раздался равнодушный голос в трубке.
— Алло, скорая? Тут женщина себя странно ведёт, это на неё не похоже! Пришлите, пожалуйста, бригаду на адрес…
— А зачем. – Безразличный тон говорившего сбил меня с толку, заставив прервать свою уверенную тираду.
— Как… Как зачем… Вы же… Вы же скорая, вашу мать! Алло! Вы тут?!
Спустя несколько минут тишину прервало какое-то копошение, заставившее меня нервно вздрогнуть.
— Ты посмотрел мою тетрадь? – Спокойный мужской голос был похож на голос того самого парня, что дал мне странную рукопись.
— Ты посмотрел… Значит ты знаешь… Я… Он скоро придёт за тобой…
Звонок оборвался вместе с тонкой нитью разума, связывающей меня с этой реальностью. Что за бред, блин, творится?!
Стук в дверь, раздавшийся в полнейшей тишине, прозвучал как гром среди ясного неба.
Подойдя к глазку, я вновь увидел соседку, которая продолжала стоять и в упор пялиться прямо в глазок, словно других дел для неё просто не существовало.
— Тёть Маш, ты прости, но если ты не отвалишь, то тебе хана! – Я постарался сделать свой крик максимально грозным и внушающим опасение, не смотря на то, что он едва пробивался через наглухо запертую дверь.
Губы женщины зашевелились в беззвучной попытке что-то сказать мне. Набравшись смелости, я вновь отпер дверь. Ничего. Она по-прежнему взирала на меня пустым взглядом, но теперь ещё и беззвучно шевеля губами.
Едва я собрался закрыть дверь, как соседка впервые отвела от меня взгляд, и, обернувшись назад, уставилась в пустоту.
— Он не отпустит меня… – Её тихий голос был едва различим. – Никогда…
— Тёть Маш, о ком вы? Что происходит?
Испуганно отскочив назад, я сразу же кинулся к двери, дабы закрыться в квартире, но тётя Маша вновь спокойно стояла и взирала на меня своим пустым, полным безразличия взглядом.
Заперев дверь, я на всякий случай подпёр её стулом и отправился в свою комнату. Совсем видать несчастной женщине «поплохело». Непонятно только, почему скорая меня послала, ведь тут явно требуется помощь специалистов.
Предприняв ещё пару попыток набрать скорую помощь, я обнаружил, что на этот раз они просто решили не брать трубку. Хм… Быть может у них завал и стоит попробовать набрать их позднее? Да и вообще, зачем мне это? Дверь же заперта, а значит, никакой угрозы нет. Переживать не о чём.
Взяв остывший кофе, я снова открыл тетрадь, с отвращением покосившись на лампочку в своей комнате. Она всегда была такой раздражающе тусклой?
«Оно всё это время стояло позади старухи и следило за мной.»
«Теперь я отчётливо вижу его. Высокий, тощий, с неравномерно длинными лапами, на каждой из которых костлявые пальцы, не прекращающие своего движения. Я схожу с ума?»
«Бабка всё так же стоит, и смотрит. Существо позади неё будто плетёт сеть своими костлявыми пальцами, из которых тянутся нити похожие на жилы.»
«Нити теперь привязаны к старухе. Существо так же, не прекращая, шевелит пальцами, а бабка дёргается в такт, словно неуклюжая марионетка.»
«Дикий танец старухи продолжается уже несколько часов подряд. Почему никто вокруг не обращает на это внимание?»
Дальше из тетради было вырвано несколько листов, что вызвало у меня сильнейшее разочарование. Весьма занятная страшилка получалась, и тут такой облом!
Подойдя к двери и заглянув в глазок, я по-прежнему увидел там свою соседку. Ничего не изменилось, разве что на миг мне показалось, будто позади неё кто-то стоит. Бред! Уже мерещиться всякое началось…
Вернувшись в комнату, я смачно выругался, сетуя на всё подряд: на квартиру, что находится в хреновом районе, полным психов, на больницу, что нагло игнорировала мои звонки, на соседку, что просто достала меня своими странностями, на долбанного парня, что вырвал страницы из своей же тетради, и наконец на чёртову тусклую лампочку!
Вылив холодный кофе в раковину, я рухнул в кресло и, взяв тетрадку, вновь попытался погрузиться в чтение. Не знаю, что было на вырванных страницах, но почерк автора сильно изменился, и повествование разбавилось какими-то выписками.
«Он всегда видит. Он всегда наблюдает. Он питается. Чем?»
Последний вопрос был несколько раз подчёркнут, и от него шла стрелочка в начало предложения.
«Информации очень мало, загадочная фраза на рисунке из той странной книги – это всё что мне удалось найти. Изображение на нём было очень похоже на то чудовище, что «игралось» с бабкой, а значит, эта фраза должна что-то говорить о нём.»
«Tertahro anu estirana venantra…»
«За неимением альтернатив, я назвал его Тэртахро, использовав первое слово из непонятной фразы на фото. Надеюсь, что в будущем мне удастся найти больше информации об этом монстре, а также узнать его имя…»
«Теперь я понимаю. Его имя неважно, ведь каждый даёт ему имя сам…»
«Его последователи повсюду. И все они смотрят на меня.»
«Или у меня поехала крыша, или мир в конец долбанулся! Я вновь и вновь пытался предупредить окружающих, что эта тварь уже здесь и они в опасности, но эти тупые создания лишь смущённо отводили от меня взгляд, словно я псих какой-то!»
«Его последователи уже близко. Настолько, что находятся у меня в квартире. Я не успел запереть дверь, и они проникли внутрь. Теперь несколько человек стоят в разных местах моей комнаты и молча наблюдают за каждым моим движением.»
«Прошло несколько дней. Они не едят, не пьют, не двигаются. Просто смотрят. Жутко…»
Очередной негромкий стук прервал моё чтение. На этот раз он был не столь настойчивым как раньше, а походил скорее на то, будто кто-то или что-то случайно задевало мою дверь.
Подойдя к двери и снова глянув в глазок, я на миг потерял дар речи. Соседка танцевала какой-то совершенно невообразимый танец, хаотично дёргая руками и ногами, словно… Словно долбанная марионетка, в руках неумелого мастера! Именно её дерганые движения и цепляли дверь, издавая этот странный шаркающий стук.
В порыве неосознанного желания остановить это безумие, я распахнул дверь и замер, испуганно смотря на женщину, которая застыла в неестественной позе, будто её кукловод резко прекратил движение своих пальцев. Спустя пару мгновений, она и вовсе рухнула на пол, словно выброшенная и ненужная кукла. Уже лёжа на полу, тётя Маша с трудом повернула голову и вновь вперилась в меня пустым взглядом. Нужно было ей как-то помочь, но стоило лишь мне сделать к ней шаг, как распахнулись двери в соседние квартиры, из которых на меня уставились новые пары равнодушных глаз.
В этот же момент в моей комнате раздался звон разбитого стекла, и я мигом бросился на звук. Именно тогда я впервые и встретил его…
Высокое и тощее существо, высотой практически достигающее потолка моей халупы, стояло прямо по центру комнаты. Одетое в какое-то рваньё, оно распространяло по комнате мерзкий затхлый запах старья. Своими тонкими и непропорционально длинными руками чудище небрежно держало в руках тетрадь странного парня, а его выпученные, налитые кровью глаза быстро бегали по страницам. Уж не знаю, насколько ему не понравилось содержимое этого дневника, но тетрадь в один миг была смята и отброшена в угол комнаты, а жуткое создание, неуклюже дёргаясь при каждом движении, повернуло голову ко мне. Его изрезанное морщинами лицо в пару мгновений оказалось напротив моего, и два вытаращенных безумных глаза в упор уставились на меня. Не переставая трясти головой, оно рассматривало меня, пока я, застыв от ужаса, пытался издать хоть какой-нибудь звук.
Оно словно не знало, как нужно произносить слова, безуспешно пытаясь что-то сказать. Спустя минуту, существо дергаными движениями проследовало в угол комнаты, где и замерло, будто чего-то ожидая.
Кое-как придя в себя, я попятился было назад, но тут же столкнулся с кем-то и, испуганно обернувшись, увидел их… Людей, которые без спроса проникли в мою квартиру, и, встав в разных её местах, равнодушно уставились на меня. Здесь были как хорошо знакомые мне соседи, так и совершенно незнакомые личности. Их всех объединяло лишь одно – пустой и безразличный взгляд, следящий за каждым моим движением.
БАМ. Настольная лампа, ещё недавно стоявшая на моём столе, с грохотом разлетелась о стену, а чудовище, метнувшее её, резко повернуло свою морщинистую морду в мою сторону и вперилось в меня налитыми кровью глазами, словно изучая мою реакцию на происходящее.
Затравленно посмотрев на стол, возле которого находился монстр, я выделил взглядом свой телефон, как единственное средство спасения, но, проследив мой взгляд, существо взяло телефон своими костлявыми пальцами, и приподняло его до уровня своего лица.
Ломаными движениями, как будто в его теле вовсе не было целых костей, это жуткое создание неуклюже проследовало к окну, затем, медленно высунув руку в разбитое окно, отпустило телефон. Пролетев несколько этажей, телефон разлетелся в дребезги, обрекая меня на одиночество посреди творящегося безумия. Монстр медленно повернул голову в мою сторону и протянул ко мне руку.
Я кинулся было бежать, но несколько рук, вцепившись в мою одежду, спокойно остановили меня. Люди, ещё недавно находившееся в разных уголках комнаты, сейчас стояли прямо передо мной. Они не проявляли агрессии, не пытались сделать мне больно, они… Они словно аккуратно поддерживали меня, не давая мне упасть. Несмотря на то, что взгляд их был таким же пустым и равнодушным, стало очевидно, покинуть квартиру они мне не дадут.
Оно… Оно словно желало обнять меня! Его жуткий взгляд не имел ничего общего с этим дружелюбным жестом, но чудовище продолжало так стоять, уставившись на меня. Творилось такое безумие, что грань реальности попросту «замылилась», уж и не знаю, что могло бы сейчас сделать мою жизнь более сумасшедшей. Эмоции сменяли друг друга с бешеной скоростью, оставляя после себя лишь пустоту, поэтому я решился на довольно странный поступок и сделал маленький неуверенный шаг к этому монстру. Потом ещё один… С каждым движением в его сторону на меня мягким одеялом опускались усталость и равнодушие, а когда я оказался рядом с ним… Мне стало так спокойно и хорошо, словно ничего страшного и безумного и вовсе никогда со мной не происходило. И этот запах… Запах старого бабушкиного пледа… Он словно убаюкивал…
Приблизившись к существу, я почувствовал, как его тонкие длинные руки сомкнулись на моей спине, и устало вздохнул. Только сейчас я по-настоящему понял, насколько сильно устал. Устал от всего: от серого быта, от интересной но трудной работы, от попыток что-то себе доказать, от чёртовой тусклой лампочки. Только сейчас я смог осознать, насколько суетливой и глупой была моя жизнь… Постоянный бег, попытки развиваться, попытки искать новые эмоции, новые знания… Всё это было так нелепо… Хотелось просто сесть на мягкий диван и смотреть в никуда, не обращая внимания на то, как суета нашего мира ломает чужие души.
Хлопнула входная дверь, но мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: гости навсегда покинули мою квартиру. Теперь им не нужно было следить за мной, не нужно было удерживать меня от глупостей вызванных моими же глупыми эмоциями… Теперь я сам… Всё просто закончилось…
Существо положило руки мне на плечи, и, наклонившись, посмотрело в мои глаза… Его безумный взгляд больше не пугал меня, ведь он… Он просто…
Из его пальцев потянулись нити, которые мягко легли на моё тело. Тогда я с огромным облегчением осознал, что всей глупой суете в моей жизни пришёл конец. Больше не будет трудных решений, постоянного бега, попыток чего-то добиться. Я просто буду тихо существовать вдали от этой шумной реальности. Где-то внутри меня билась мысль, что всё это не нормально, что так быть не должно, что нужно что-то сделать… Но чёрт возьми… Я так устал…
С тех пор прошло несколько дней, и моя жизнь стала как никогда размеренной и спокойной. Я даже изредка перекидывался бессмысленными приветствиями с соседкой, поведение которой вновь стало для меня нормальным, ведь теперь она понимала меня, а я начал понимать её.
Возвращаясь вечером домой, я просто включал телевизор и лениво ждал, когда наступит следующее утро. Дни пролетали быстро и легко, а суета навсегда покинула мою душу. Лишь дневник чудаковатого парня на короткие промежутки возвращал моё сознание к прежнему «Я», напоминая с чего всё началось, тем самым внушая тревогу и крича об опасности. Но и этому скоро придёт конец.
Уже сейчас последние куски странной тетради догорают в раковине, окончательно давая понять, что «просветлений» больше не будет и моя жизнь навсегда останется простой. Мысли о том, что происходящее со мной ненормально отступают всё дальше, растворяясь в моём же собственном безразличии…
И если вы читаете этот рассказ без каких-либо объяснений с моей стороны, значит для меня всё закончилось. Простите, я правда не желал вам зла.
Рассказ написан для конкурса страшных историй от сообщества CreepyStory.
Всё началось в тот злополучный день, когда я заехала в то общежитие. Оно располагалось почти на краю города и делало вид, что восстанавливается после пожара в одном из его крыльев, но по факту тот кусок здания просто закрыли. Те жильцы, кто мог съехать, это сделали, не в силах терпеть запах гари, но мне было на это всё равно. После того как корона унесла жизни всей моей семьи и чуть не забрала мою, прихватив с собой лишь обоняние и добрый кусок моего здоровья, мне было уже всё равно. Квартиру захапали себе дальние родственники, буквально вытеснив меня прочь, работа накрылась медным тазом, а несчастных накоплений хватало лишь чтобы найти самое убогое и самое дешёвое жильё. Так что я заехала в свою комнатку на третьем этаже, крайнюю у лестницы, держа в руках всего пару сумок да рюкзак за плечами: весь мой негустой скарб. Этого было достаточно, чтобы продержаться до того как я найду хоть какую-то работу и смогу свалить из этой дыры.
Слово “дыра” идеально описывало представший передо мной вид. “Окошко, тумбочка, кровать”, как пелось в одной песне. Стены с облупившейся краской, с дырами от когда-то висевших полок, зеркала, может даже картин. Побелка потолка пожелтела, на ней были видны пятна от убитых комаров и мух и даже отпечаток чьей-то ноги. Углы атмосферно украшали лохмотья паутины. Линолеум на полу вздыбился буграми и неприятно похрустывал песком при каждом шаге. Несколько ржавая и скрипучая кровать-сетка больше походила на атрибутику какой-то психушки, и уж поверьте мне, я знаю о чём говорю. Оставалось надеяться, что продавленный матрас хоть немного смягчит ситуацию.
Пока я разглядывала своё новое место обитания, мне показалось, что кто-то пристально на меня смотрит. Оглянувшись, я заметила мужскую фигуру в глубине коридора. Из-за полумрака сложно было хорошенько его разглядеть, да и не было особого желания. Он стоял неподвижно и как-то подбоченившись. Я махнула ему рукой в приветствии, но не получила в ответ никакой реакции. Усталость брала своё, так что я плюнула на вежливость.
Закрыв и заперев за собой дверь, я застелила постель и упала на неё, отрубившись, хотя был ещё только обед. Сказывалось эмоциональное истощение и в целом слабость после болезни. Нахлынувшие депрессивные мысли утонули в потоке мучительной усталости, утянувшей меня в забытие. Ни скрип кровати, ни вонь в комнате, которую я могла ощущать только неприятным свербением в носу, не могли мне помешать. Я заснула тревожным и болезненным сном. Сейчас уже не могу вспомнить что конкретно мне снилось, но это ощущалось как липкий и тяжёлый кокон, из которого сложно вырваться в реальность. К счастью или несчастью, мне помогли.
Разбудил меня звук за стеной. Из соседской комнаты доносились сдавленные вздохи, перемежающиеся протяжными болезненными стонами, словно кого-то мучительно рвало. В больнице я наслушалась подобного, но было в этом звуке что-то необычное, заставившее меня проснуться. Что-то неправильное. Валяясь с открытыми глазами, смотря в потолок и слушая омерзительную какофонию, я строила гипотезы, пока меня не осенило: звук был неправильный, потому что при рвоте звук вырывается наружу, а тут было словно наоборот. Словно… словно кто-то что-то ел через силу. “Бред какой-то”, — подумала я тогда и попыталась заснуть.
Но спать уже не хотелось. За окном было темно. Проспав весь день и пропустив все возможные обеды и ужины, я должна была бы проголодаться, но аппетита не было совершенно. Но это было обыденностью, я уже не помню, когда последний раз ела что-то с аппетитом. Достав из рюкзака питательный батончик, я через силу заставила себя его съесть, запив водой из бутылки. В голову пришла мысль, что у меня ситуация сейчас немногим лучше того, что происходило за соседской дверью: едва ли не силой пичкаю себя едой.
Теперь возникла другая проблема: мне приспичило в туалет. Когда я получала ключи при заезде, одутловатая тётка-комендант с маской на подбородке безразлично буркнула, не отрываясь от планшета: “В конце коридора”. Вооружившись телефоном, я отправилась в паломничество к заветным фарфоровым постаментам. Дверь отвратительно проскрипела, открываясь. Я аж зажмурилась, ожидая, что кто-нибудь выйдет и возмутится, но коридор встретил меня абсолютной тишиной и темнотой.
Свет фонарика выхватывал от силы пару шагов, растворяясь дальше в кромешной тьме. Звуки моих шагов гулким эхом разносились по пустому коридору. С каждым мгновением ощущение, что за мной наблюдают, становилось всё отчётливее и сильнее. Казалось, кто-то есть за спиной, гонится за мной и вот-вот схватит. Хотелось сорваться на бег и поспешить прочь, скорее, быстрее. Но я уже привыкла к этому глупому ощущению в длинных тёмных коридорах пока находилась в больнице, а потому, делая над собой волевое усилие, просто шла дальше. Моей хитростью, чтобы совладать с таким иррациональным страхом, было решить для себя, что даже если что-то за мной там гонится, то и пусть, чёрт с ним, эта жизнь всё равно не стоит того, чтобы её жить. Но оборачиваться и проверять было всё ещё очень страшно.
С такими мыслями я и дошла до конца коридора. Привычное “девочки налево, мальчики направо” тут было представлено в виде одной покосившейся двери с надписью мелом “туалет”. За ней меня встретил новый приступ свербения в носу, и я в очередной раз порадовалась, что не могу ощущать всю гамму вони в этом месте. Но во рту появилось гадкое горькое ощущение, срочно захотелось сплюнуть. Так что я поспешила закончить все свои дела и отправиться обратно.
Выходя из туалета, я услышала как ещё одна дверь в коридоре открылась. Света фонарика на телефоне было недостаточно, чтобы что-то чётко рассмотреть, но сомнений никаких не оставалось: тут кто-то есть. В обычной ситуации я бы даже перекинулась парой фраз со своими новыми соседями, но почему-то мне не хотелось ни с кем сейчас говорить. Мне вообще было не по себе, и встреча с кем-то незнакомым посреди ночи в коридоре не способствовала улучшению настроения. Как и факт, что этот кто-то не пользовался фонариком. Только приближающиеся шаркающие шаги свидетельствовали о том, что тут есть кто-то кроме меня.
Я пошла к своей комнате навстречу шагам, мучительно, до рези в глазах всматриваясь во тьму. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди, дыхание становилось нервным и прерывистым. Мне было чертовски страшно. А впереди неумолимо звучало “шарк, ш-шарк, шарк”. Словно идущий подволакивал ногу. Всё ближе и ближе, пока, наконец, мой фонарик не выхватил из тьмы фигуру.
Обычный мужичок, в трениках с пузырями на коленках, майке-алкоголичке с грязными пятнами и рваных тапочках. Абсолютно типичный обитатель подобной дыры. Я выдохнула с облегчением и привычно натянула маску дружелюбной улыбки. Открыла рот, чтобы поприветствовать соседа, но слова застряли у меня в горле. Потому что фонарь наконец осветил его лицо.
Взгляд подёрнувшихся плёнкой глаз, словно у мёртвой рыбы, парализовал меня. Они не двигались и, казалось, даже не видели ничего перед собой. Стали заметны и другие странности: руки висели плетьми, безвольно болтаясь в такт ходьбы; ноги двигались как-то топорно и рвано, словно колени не гнулись. Создавалось впечатление, что передо мной не человек, а просто тело, сбежавшее из морга, движимое вперёд незримым кукловодом, дёргающим за невидимые ниточки.
К горлу подкатил ком. “Это” двигалось прямо на меня, но медленно и неуклюже. Опомнившись, я попятилась, прикидывая пути к отступлению. Назад в туалет и запереться там? Не вариант, это тупик, и я сомневаюсь, что успею вызвать полицию прежде, чем он до меня доберется. Броситься на него? Да кто в своём уме так поступит? Я хрупкая девушка, а перцовый баллончик остался в рюкзаке. Остаётся единственный вариант постараться проскользнуть мимо и бежать прочь.
Собравшись, я рванула вперёд, прижимаясь к стенке. От мельтешения фонарика в глазах зарябило, и я не успела опомниться, как ощутила себя прижатой к стене навалившейся на меня тушей. Такое чувство, что она просто упала на меня, резко дернувшись наперерез. Я ощутила как под её холодной и липкой кожей что-то перекатывается. Мёртвенно бледное лицо уставилось на меня. Его рот раскрылся в немом крике, но наружу вырвался лишь… это был даже не хрип, не стон. Это больше походило на шелест, на шебуршание смутно знакомое и в тоже время чуждое в своей массивной какофонии.
Содрав кожу об стенку, я смогла выкрутиться из-под туши. Та груздно осела на пол, пока я, спотыкаясь, бежала прочь. Вперёд, дальше, по коридору, к выходу! Мой топот гулко разносился эхом по коридору. Виски пульсировали, в ушах стучала кровь, а руки покрывались ледяной испариной, заставляя крепче сжимать норовящий выскользнуть телефон. Ещё десять шагов, семь, пять! Не оборачиваться, лишь бы успеть!
Сзади что-то тяжёлое врезалось под коленку. Нога подкосилась, заставив меня оступиться. Я инстинктивно попыталась сохранить равновесие, оперевшись на другую ногу, но та с хрустом подвернулась. Вскрик боли огласил коридор, и я окончательно повалилась на пол. Зажимая саднящую и пульсирующую лодыжку, я направила телефон в сторону преследователя. Свет фонаря выхватил из темноты объект, который меня и сбил с ног.
Им оказалась рука. Оторванная на уровне локтя рука того самого, язык не поворачивается назвать его человеком, существа. Она лежала рядом, белесая, грязная, покрытая чёрными волосками. Сначала я подумала, что мне показалось, но эти волосы пришли в движение. Сгибаясь под острыми углами они шевелились, упираясь в кожу. На поверхности руки стали появляться небольшие отверстия, одно, два, пять. В считанные секунды вся кожа была усыпана крохотными дырочками, из которых торчали извивающиеся волоски-лапки. А потом наружу словно хлынула чёрная волна. С тихим шелестом перебираемых ножек, из руки прямо на меня выбиралось несчётное множество омерзительных паукоборазных тварей.
Сдавленно взвизгнув, я в панике на четвереньках, подскальзываясь и спотыкася, бросилась к единственному безопасному рядом месту: своей комнате. Благо она была всего в паре шагов. Подвернутая нога отзывалась тупой пульсирующей болью, перерастающей в острую при попытке ей пошевелить, но накрывший меня ужас был сильнее. Вкатившись в комнату, я захлопнула и заперла дверь. Бегло осмотревшись, я прикинула чем бы можно было забаррикадироваться. Но кровать оказалась надёжно прибита к полу, а тумбочка была слишком маленькой и лёгкой. А за дверью тем временем послышалось знакомое “шарк, ш-шарк, шарк”. Оно приближалось.
В панике, я зажалась в угол между тумбочкой и стеной и замерла. Боясь даже дышать, я молилась, чтобы эта тварь ушла, чтобы это всё было только сном, чтобы всё наконец закончилось. Но шаги неумолимо приближались. Ближе, ещё ближе, пока не остановились прямо за дверью и не наступила абсолютная тишина. Казалось, оглушительный стук сердца в ушах и сдавленное учащённое дыхание были слышны даже в коридоре. Я не решалась пошевелиться, судорожно сжимая в руках телефон.
Дверь в комнату сотряслась от мощного удара. Вскрикнув от неожиданности, я глубже вжалась в угол, лихорадочно перебирая пути к спасению. К несчастью, таковых в голову не приходило. Перцовый баллончик в рюкзаке казался мне теперь насмешкой. Что он вообще сделает этой твари? Добавит пикантности когда та будет меня жрать? У меня невольно вырвался нервный смешок, но когда в дверь вновь ударили, я зажмурилась в ужасе. Бежать было некуда. Мой единственный выход это идти в атаку. Выключив фонарь, я затаилась. Лунного света из окна хватало и без него, а телефон выдавал моё местоположение.
Тварь замерла, словно раздумывая, падать ей или нет. Я уже внутренне праздновала победу, ведь все знают что у зомби самое уязвимое место — голова. Избавься от неё, и победа обеспечена. Но в жизни всё оказалось не так как в фильмах и видеоиграх. Тварь мелко задрожала, как в эпилептическом припадке. Комнату наполнило уже знакомое, сводящее с ума шуршание. К нему добавились странные щёлкающие звуки, словно разминались артритные суставы столетнего старика. Из шейного отверстия медленно, рывками стали появляться огромные, покрытые хитином, ломанные в нескольких местах паучьи ноги. Такие же стали появляться из культи на месте оторванной руки. Скрючиваясь и извиваясь, они прорывали мёртвую плоть то тут то там, выбираясь на поверхность из своего мясного убежища. Они тянулись ко мне и рассыпающееся тело, повинуясь их движениям, двинулось вперёд.
Я завизжала как никогда в жизни. Наисильнейший страх, животный ужас поглотили меня. В той ситуации я уже мало отдавала отчёт тому, что делаю. Тело перестало слушаться и действовало полностью на животных инстинктах. И инстинкт был только один — бежать. Неважно как, неважно куда, но надо было оказаться как можно дальше от этого места, от этой твари. Прежде чем я успела предпринять хоть что-то, она была уже рядом. Шипастые хитиновые лапы вонзились мне в бок, руку и плечо. Острая боль пронзила тело и, взвизгнув от ужаса, я дёрнулась прочь из последних сил. Прямо к окну.
Пришла в себя я уже в больнице. Гипс на ногах, забинтованы бок и плечо. При каждом вдохе бока отдавались болью, но дышать было можно, что не могло не радовать. Я осторожно выдохнула с облегчением: спасена. Пусть ценой переломанных ног и рёбер, но жива. Всё лучше, чем оказаться в лапах этой твари. Что бы она не хотела со мной сделать, этому уже не бывать. Я в безопасности, в больнице, к которым уже начинаю привыкать.
Воспоминания нахлынули на меня ледяным душем. События той ночи прокручивались в голове как кинолента. Чудовище, его лапы, омерзительный шелест хитина стоял в ушах. Оторванная рука с извивающимися чёрными волосками-лапками… Что-то привлекло моё внимание. Сердце заколотилось как бешеное. Я принялась осматривать себя с ног до головы, но нигде ничего подобного не находила. Готовая уже облегченно выдохнуть, я почесала внезапно засвербевшее предплечье левой руки. Там, прямо из родинки торчал толстый черный волос. Ничего необычного, если не задумываться. Но стоило мне попытаться его подцепить ногтями, как он извернулся и втянулся внутрь.
О нет! Нет-нет-нет-нет! Этого не может быть! Нет же! Я должна достать его, должна избавить от него, пока не слишком поздно. Мне нужно что-то острое, что-то режущее, что-то…
Заключение психиатра: У пациентки ярко выраженный шизофренический психоз с суицидальными наклонностями и склонностью к самоповреждению на фоне сильнейшего стресса после потери семьи. У пациентки также травмы после неудачной попытки самоубийства: перелом обеих ног, нескольких рёбер, колотые ранения на теле. После помещения в больницу пациентка использовала осколок стекла чтобы нанести себе множественные порезы. Рекомендуются повышенные дозы транквилизаторов и содержание в смирительной рубашке в общей палате.