Сквозной персонаж цикла термин
Выберите ОДНО из заданий (5.1 или 5.2) и укажите его номер в БЛАНКЕ ОТВЕТОВ № 2.
Сформулируйте прямой связный ответ на вопрос в объёме 5–10 предложений. Аргументируйте свои суждения, опираясь на анализ текста произведения, не искажайте авторской позиции, не допускайте фактических и логических ошибок. Соблюдайте нормы литературной письменной речи, записывайте ответы аккуратно и разборчиво.
5.1. Какими предстают картины деревенской жизни, описанные в приведённом фрагменте «Бежина луга»?
5.2. П. В. Евстафьев писал: «»Бежин луг» представляет еще мягкие изящные описания природы средней полосы России». Опираясь на приведённый фрагмент, докажите или опровергните эту точку зрения.
Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания 1–9.
Я ошибся, приняв людей, сидевших вокруг тех огней, за гуртовщиков. Это просто были крестьянские ребятишки из соседних деревень, которые стерегли табун. В жаркую летнюю пору лошадей выгоняют у нас на ночь кормиться в поле: днём мухи и оводы не дали бы им покоя. Выгонять перед вечером и пригонять на утренней заре табун — большой праздник для крестьянских мальчиков. Сидя без шапок и в старых полушубках на самых бойких клячонках, мчатся они с весёлым гиканьем и криком, болтая руками и ногами, высоко подпрыгивают, звонко хохочут. Лёгкая пыль жёлтым столбом поднимается и несётся по дороге; далеко разносится дружный топот, лошади бегут, навострив уши; впереди всех, задравши хвост и беспрестанно меняя ногу, скачет какой-нибудь рыжий космач, с репейником в спутанной гриве.
Мальчики сидели вокруг их; тут же сидели и те две собаки, которым так было захотелось меня съесть. Они ещё долго не могли примириться с моим присутствием и, сонливо щурясь и косясь на огонь, изредка рычали с необыкновенным чувством собственного достоинства; сперва рычали, а потом слегка визжали, как бы сожалея о невозможности исполнить своё желание. Всех мальчиков было пять: Федя, Павлуша, Ильюша, Костя и Ваня.
Сквозной персонаж
Я люблю ходить в театр. Конечно, в силу загруженности – дом, семья, работа – выбраться получается нечасто. Но, наверное, от этого я и репертуар изучаю очень долго и придирчиво. А выбираю в основном постановки классических сюжетов, заранее мне известных. Так меньше шансов быть разочарованной и уйти с досадным чувством зря потраченного времени. Сюжет в памяти освежил: и то – польза. Однако есть момент, который мне в любом театре интересен. Ещё до «вешалки» и мягкого кресла. Это наличие в спектакле сквозного персонажа. Некого героя, который… Ну, как бы, и не участвует в основном действии. Который, как бы, и ни при чём. Однако я всегда внимательно слежу за ним. За его репликами, жестами. И всегда получаю дополнительный повод для анализа – типичного послевкусия от театра.
Сквозные персонажи бывают очень разные. Положительные, отрицательные. Или вообще нейтральные. Автор, например. Нейтральный персонаж? Нейтральный. Он просто последовательно рассказывает сюжет. И всё-таки мне все интересны. Вот, герой попадает в неприятную ситуацию. Он совершенно разбит: не знает, что ему делать. И тут, неожиданно. Но всегда вовремя. Появляется сквозной персонаж. И он точно знает, как помочь бедолаге-герою. Он знает, куда пойти, кого позвать, о чём спросить. Но ведь никогда об этом прямо не скажет. Сквозной персонаж может посмеяться над героем. Загадать ему загадку. Рассказать притчу…
Иногда главный герой раздражается, мол, я и так в калоше крепко засел, а ещё ты тут со своими разговорами! Даже может прогнать своего случайного встречного. Но зритель, который смотрит на всё это со стороны, уже догадывается, что каждое слово сквозного персонажа – не просто так. Оно что-то значит. Оно показывает выход, или, наоборот… гонит в яму. Но ясно одно: появление сквозного персонажа обязательно сыграет в жизни героя свою роль. Если не ключевую, то одну из таковых.
Так происходит и в театре нашей жизни. По ней то и дело ходят разные сквозные персонажи, которые всё время как бы запаивают звенья цепочки происходящих событий.
Как и на сцене, реальные сквозные персонажи могут быть положительными, отрицательными или нейтральными. Шагнул ты в сторону. А нейтральный персонаж говорит: «Итак, ты шагнул в сторону». Повторение – тоже серьёзный повод для анализа. Правда ведь? Они также могут подсказывать нам выход или загонять в яму.
А часто мы сами ищем этих сквозных персонажей. Сколько раз нам приходилось сталкиваться с громким «не могу молчать»? И тогда мы бежали к другу, брату, к родителям. Чтобы поделиться, поплакаться. Спросить совета. И, как ни странно, если даже не получали ожидаемой реакции, нам становилось легче. Просто от того, что удалось выговориться. Сбросить с себя часть дум. Которые мучили или наоборот радостно переполняли так, что вот-вот лопнешь.
Но ещё чаще сквозной персонаж приходит в нашу жизнь сам. Он появляется не только в образе человека. Сквозным может стать событие. Или природное явление. Или неожиданная мысль в голове. И вот тут главное правильно определить: от кого эти звоночки? Кто подсказывает выход, давит на интуитивное принятие или непринятие.
Православие – это свобода. Я всё время об этом говорю. Поэтому, порой, очень сложно оценить значение подсказок со стороны. Бывает, кажется, вот же оно: Господь явно мне указывает дорогу вперёд. А идёшь по ней – тупик. Болото. Непроходимый лес, из которого, не наломав дров, уже не выберешься.
Но в свободной жизни православного человека, по законам которой, оказывается, очень непросто жить, есть совершенно особые сквозные персонажи. Они всегда ждут нас в одном и том же месте. И принимают, с каким бы вопросом не пришли, с какой бы бедой не плакались. Это наши духовники.
Счастлив тот, кто нашёл в своём жизненном спектакле этого сквозного персонажа. Который как бы и не участвует в основном действии. Который как бы и не при чём. Но который всегда следует рядом. Чтобы шепнуть на ухо, когда ямку обойти, когда на кочке не споткнуться. А споткнёшься, упадёшь… Что ж. Будет лечить синяки и прописывать невкусные лекарства. Залечит раны и дальше пойдёт с тобой. До самого часа икс пойдёт. Так же: аккуратно и ненавязчиво. Потому что он сквозной персонаж. По сценарию земной жизни ему не положено быть заметной фигурой.
Смотрите наши программы на Youtube канале Радио ВЕРА.
Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.
Система персонажей
Что такое «система персонажей»? Главный герой (протагонист, антигерой, антагонист), второстепенные, эпизодические и внесценические персонажи. Взаимосвязи героев, группы персонажей ‑ материал по теории литературы, который будет полезен как начинающим писателям, так и абитуриентам, и студентам филологических вузов.
Для образования системы персонажей необходимы как минимум два героя; их эквивалентом может быть «раздвоение» персонажа (например, в миниатюре Д. Хармса из цикла «Случаи» — Семен Семенович в очках и без очков). На заре литературного творчества число персонажей и связи между ними определялись прежде всего логикой развития сюжета: то есть количество персонажей зависело от самой истории, поскольку действующие лица помогали сюжету двигаться от завязки к развязке.
Система персонажей, как и любая другая система, имеет свою структуру и основана на взаимодействии ее элементов. В нашем случае элементами системы выступают персонажи, они же герои литературного произведения. То есть герои каким-то образом взаимодействуют друг с другом, двигая тем самым сюжет.
«Сложность системы персонажей зависит от сложности самого текста, в котором может быть несколько групп персонажей, и каждая из этих групп связана различными взаимоотношениями с остальными лицами» ‑ писал литературовед Борис Томашевский.
И чем крупнее форма произведения, тем больше в нем персонажей – чаще всего второстепенных и эпизодических, потому что в качестве главного выступает традиционно один герой, два и больше – уже экзотика. Хотя в «Песне льда и пламени» Мартина одних главных героев как минимум шесть, а второстепенных больше тысячи. Но этот текст претендует на звание литературного сериала, а для него, как и для романа-эпопеи характерно и большое повествование, и обилие героев. Вспомним «Войну и мир» Толстого (жанр роман-эпопея), где Пьер Безухов, Андрей Болконский, Наташа Ростова периодически выходят на передний план и соревнуются за звание протагониста, и только ближе к середине романа четко обозначается лидер тройки – Пьер Безухов.
Как бы то ни было, все персонажи обязаны взаимодействовать друг с другом: разговаривать, совершать какие-либо поступки, делать что-то, так или иначе направленное на развитие действия романа. Хотя в поэме Гоголя «Мертвые души» количество персонажей буквально зашкаливает, причем это персонажи, не влияющие на развитие сюжета, а введеннех автором в повествование для воссоздания колорита эпохи, духа времени, изображения народа во всем его многообразии. Это дядя Миняй и дядя Митяй, зять Ноздрева Мижуев, мальчишки, просящие у Чичикова подаяния у ворот гостиницы, и особенно один из них, «большой охотник становиться на запятки», и штабс-ротмистр Поцелуев, и некий заседатель Дробяжкин, и Фетинья, мастерица взбивать перины, какой-то приехавший из Рязани поручик, большой, по-видимому, охотник до сапогов, потому что заказал уже четыре пары и беспрестанно примеривал пятую и так далее. Эти фигуры не дают толчков к сюжетному действию и никак не характеризуют главного героя – Чичикова. Но избыточная детализация этих фигур позволяет Гоголю создать особую, полную, пеструю картину мира.
Система персонажей – это взаимосвязи и отношения между персонажами. Однако сюжетная связь — не единственный тип связи между персонажами. Система персонажей — это еще и определенное соотношение характеров.
Структура системы персонажей. Категории персонажей
Главный герой. Протагонист.
Главный герой – центральное действующее лицо произведения. Его часто называются протагонистомот греческого πρωταγωνιστής: πρώτος«первый», объединенного с αγωνίζομαι «состязаюсь» и αγωνιστής«борец». То есть первый, главный борец. Это носитель истины, выразитель авторских идей, главный двигатель сюжета. Пётр Гринев – герой «Капитанской дочки» Пушкина, Иван Денисович – герой «Одного дня…» Солженицына, уже упомянутый Пьер Безухов – герой «Войны и мира» Толстого, Холден Колфилд – герой «Над пропастью во ржи» («Ловец во ржи») Сэлинджера.
Антигерой
Однако если главный герой лишен положительных качеств, а наделен наоборот качествами сомнительными и даже откровенно отрицательными, как например, Тайлер Дёрден из «Бойцовского клуба» Чакка Поланика, Алекс из «Заводного апельсина» Энтони Бёрджеса, Родион Раскольников из «Преступления и наказания», его называют антигероем. Это персонаж лишенный героических качеств в общепринятом их понимании, но тем не менее находящийся в центре повествования.
Антагонист.
Протагонисту в произведении (особенно в жанровой литературе) противостоит антагонист- от древнегреческого ἀντί «напротив» αγωνίζομαι «состязаюсь», αγωνιστής «борец», то есть тот, кто борется против, оказывает сопротивление главному герою. Его противник, соперник, в большинстве случаев – злодей. Например, Волондеморт в истории про Гарри Поттера, Миледи как представитель Кардинала в «Трех мушкетерах», Долохов в «Войне и мире» соперник Пьера Безухова. Антагонистом может быть не только персонаж, но и силы природы, например в «Мцыри» Лермонтова, социальные условия и законы общественной жизни (например, в «Шинели» Гоголя)
Второстепенные персонажи
Персонажи, играющие вторую по отношению к главному герою роль, называются второстепенными. Персонажи второстепенной важности – отсюда и название. Не занимающие лидирующие позиции. Подчас бывает сложно отделить второстепенного персонажа от главного. Например, Доктор Ватсон – персонаж второго плана, но он не менее важен и для движения сюжета, и как автор-рассказчик, и как герой, помогающий раскрываться характеру Шерлока Холмса.
Эпизодические персонажи
Персонажи, участвующие в одном или нескольких эпизодах, в одной или нескольких сценах произведения. Они помогают продвигать сюжет, выполняя роль массовки. Эпизодические персонажи могут произносить реплики и даже совершать поступки, которые окажутся важными для действия, но в перед зрителем они появляются редко, а то и вовсе один раз.
Внесценические персонажи
Это персонажи, которые упоминаются в тексте произведения, но не участвующие в действии. То есть про них говорят другие герои, но сами они на условную сцену не выходящие – отсюда и название «внесценические».
Сквозные персонажи
Персонаж, проходящий сквозь несколько произведений, участвующий в прозаическом или поэтическом цикле, но не занимающий центрального положения.
Взаимосвязь характеров
Сюжетные связи между персонажами могут быть очень сложными. По некоторым подсчетам, в «Войне и мире» Л.Н. Толстого — около 600 действующих лиц, а в «Человеческой комедии» О. Бальзака —около 2000 тысяч. Появление этих лиц в большинстве случаев определено сюжетом.Но система персонажей — это еще определенное соотношение характеров. В эстетике большинства направлений европейской литературы характеры важнее сюжета. Обычно главные герои произведений, через которых раскрывается замысел автора, занимают центральное место и в сюжете. Автор сочиняет, выстраивает цепь событий, руководствуясь своей иерархией характеров, в зависимости от избранной темы. То есть сюжет в этом случае занимает второстепенное положение по отношению к характерам персонажей. Так, в некоторых произведениях характеры второстепенных персонажей помогают раскрыть характер главного героя. Мы сталкиваемся с этим в «Преступлении и наказании», где в повествование вводятся двойники и антиподы Раскольникова, в «Обломове», где изображен Захар, слуга-двойник, и Штольц – антипод главного героя.
То есть второстепенные персонажи здесь не столько двигают сюжет, сколько позволяют автору раскрыть характер главного героя и справиться с поставленной художественной задачей. Здесь характеры персонажей помогают автору раскрыть основную идею произведения и реализовать творческую концепцию.
Виды взаимосвязей персонажей
С какой бы целью персонажи не вводились в сюжет, они обязаны действовать. И эти действия можно объединить в несколько групп.
Вот что об этом писал литературовед Б.В. Томашевский в «Поэтике»:
«Действующие лица подвергаются в произведении группировке. Простейший случай — это разделение всех действующих лиц на два лагеря: друзей и врагов главного героя. В более сложных произведениях таких групп может быть несколько, и каждая из этих групп связана различными взаимоотношениями с остальными лицами».
То есть персонажей можно условно разделить на несколько категорий в зависимости от их участия в судьбе главного героя и и влияния на сюжет.
Второстепенные персонажи могут быть друзьями, соратниками главного героя: доктор Ватсон для Шерлока Холмса, три мушкетера для Д’Артаньяна, Гермиона и Рон Уизли для Гарри Поттера, Разумихин и Соня Мармеладова для Раскольникова, Аркадий Кирсанов для Базарова.
Второстепенные персонажи могут быть недругами, врагами главного героя: профессор Мориарти для Шерлока Холмса, Миледи для Д’Артаньяна, Волан-де-Морт для Гарри Поттера, Порфирий Петрович и Лужин для Раскольникова, Швабрин для Петра Гринева, Долохов для Пьера Безухова, Кабаниха для Катерины.
Второстепенные персонажи могут находится в нейтральных взаимоотношениях– быть незнакомыми друг с другом, не вступать в непосредственные взаимоотношения. К таким персонажам можно отнести уже упомянутых многочисленных фигур из «Мертвых душ», персонажей из лирических отступлений «Евгения Онегина», действующих лиц из рассказов Чехова, не влияющих на само действие.
Противостояние персонажей
Самый распространенный вид взаимодействия героев, как утверждает Томашевский – это противостояние двух групп, друзей и врагов главного героя. И действительно, подобную расстановку сил – условную борьбу добра со злом – мы встретим не только в современных голливудских фильмах, но и в классике русской литературы. Разум и герои, выступающие за просвещенье и воспевающие гуманистические ценности (Милон, Правдин, Софья), противопоставлены косным ретроградам (Простакова, Скотинин, Митрофанушка) в комедии Фонвизина «Недоросль»; человек чести Петр Гринев противопоставлен бесчестному, циничному Швабрину в «Капитанской дочке», семьи порядочные противопоставлены семьям безнравственным в «Войне и мире»; ленивый Обломов противопоставлен деятельному Штольцу и т.д.
В произведениях романтического толка можно встретить главного героя, противопоставленного всему миру в целом: начало было положено «Паломничеством Чайльд-Гарольда» Байрона и нашло развитие в байронических образах Чацкого, Онегина, Мцыри, Печорина, Раскольникова, Базарова. Это герои, вступающие в конфронтацию не с определенной группой персонажей, а со всем миром, то есть со всеми героями произведения.
Про управление персонажами
Один из апологетов постмодернизма в литературе Джон Фаулз писал в романе «Любовница французского лейтенанта» (1969):
«Все, о чем я здесь рассказываю, — сплошной вымысел. Герои, которых я создаю, никогда не существовали за пределами моего воображения. Если до сих пор я делал вид, будто мне известны их сокровенные мысли и чувства, то лишь потому, что, усвоив в какой-то мере язык и «голос» эпохи, в которую происходит действие моего повествования, я аналогичным образом придерживаюсь и общепринятой тогда условности: романист стоит на втором месте после Господа Бога…
…Наши герои и события начинают жить только тогда, когда они перестают нам повиноваться. Когда Чарльз оставил Сару на краю утеса, я велел ему идти прямо в Лайм-Риджис. Но он туда не пошел, а ни с того ни с сего повернул и спустился к сыроварне
Мало того, что герой начинает обретать независимость, — если я хочу сделать его живым, я должен с уважением относиться к ней и без всякого уважения к тем квазибожественным планам, которые я для него составил.
Иными словами, чтобы обрести свободу для себя, я должен дать свободу и ему, и Тине, и Саре, и даже отвратительной миссис Поултни».
Джон Фаулз говорит о том, с чем сталкивается, пожалуй, любой начинающий писатель – с обретением персонажами самостоятельности. Но это уже совсем другая история.
Как понимать «Орфические игры»
Одолеть весь почти недельный марафон способен далеко не каждый зритель, но это и не требуется. Как и предыдущий мегаломанский проект Юхананова, «Золотой осел», «Орфические игры» – не линейный сюжет. Поэтому и пересказывать его не нужно. Зато полезно структурировать. Чтобы понять, что это было и почему это важно, проще всего составить небольшой словарь.
Тексты. Пьеса Жана Ануя «Эвридика» и пьеса Жана Кокто «Орфей» (не путать с одноименным фильмом). Пьесу Ануя, переведенную в СССР в конце 1960-х, любили ставить в советском театре как молодежную. Юные Орфей и Эвридика бегут от пошлости родителей (отец Орфея – музыкант, играющий в ресторанах, мать Эвридики – актриса в антрепризе), чтобы построить новую, чистую жизнь, но сам побег оказывался страшной пошлостью. В мистической и ироничной пьесе Кокто Орфей – признанный поэт, бросивший искусство ради концептуальной поэзии: у него есть лошадь, подсказывающая ему буквы. Из них он получает фразы, кажущиеся ему верхом поэзии. Эвридика видит, что это тупик, пытается извести лошадь, но гибнет сама. На самом деле темой, которую два года разрабатывали участники режиссерской мастерской Юхананова МИР-5, был миф об Орфее вообще.
Длительность. Спектакль идет шесть дней. Он состоит из отдельных модулей, которые формально не связаны между собой: линейного повествования нет. Играется по паре одних и тех же сцен – в разном порядке, в разных стилях и режимах. Формально смотреть все необязательно, можно посмотреть один дневной или вечерний модуль, но на самом деле чем больше посмотришь, тем сильнее будет эффект. Понятия «хорошо» и «плохо» здесь неприменимы, потому что у этой структуры другие законы. Так что лучше настроиться на театральный марафон.
Разомкнутое пространство и вариации. Главный закон в том, что в спектакле никогда не ставится точка. Каждый следующий эпизод как будто отменяет предыдущий, хотя мотивы или визуальные метафоры могут быть подхвачены дальше. Тексты переписываются и переигрываются снова и снова. Упражнения в стилях не кончаются. Такая форма снимает главную претензию к современному театру, которая может возникнуть даже у вдумчивого и искушенного в других искусствах зрителя: почему именно так? Почему для этого текста выбрано именно такое постановочное решение? В «Орфее» сюжет прогоняется через всю программу, все опции, и тогда, множась, случайность становится необходимостью. Даже плохое и слабое получают право на существование: если мы хотим получить все возможные вариации, то они тоже должны быть. Точка и есть самая главная пошлость. Смысл не фиксируется и не застывает. Вывод никогда не дотягивает до высказывания в целом.
Распыление персонажей. Всех мальчиков зовут Орфей, всех девочек – Эвридика. Орфей и Эвридика могут быть любыми. Он может быть придорожным лабухом, она – беременной альпинисткой. Или они могут быть щемяще-ироничными чеховскими персонажами. Или Эвридика может корчиться и кричать нечеловеческим голосом, как существо, тщетно пытающееся вернуться из иного мира. Она может быть роботом-андроидом. Орфей может быть человеком-пауком. Разные модусы существования персонажей могут присутствовать на сцене одновременно – как диалог, разыгрываемый актерами, как пение и как танец. Среди прочего в спектакле фигурирует небольшой фильм, в котором люди, сидящие в буфете театра, произносят в камеру отдельные реплики пьесы Ануя. Это подчеркивает, что текст существует сам по себе, а персонажи оказываются его более или менее случайными носителями.
Электротеатр «Станиславский» сделал из осла слона
Мультимедийность и перевод. Современный театр, как и вся современная культура, использует все медиа сразу. Фильм превращается в спектакль, из спектакля делается инсталляция и т. д. В «Орфее» хватает отсылок к кино – тут и «2046» и «Любовное настроение» Вонга Карвая, и вестерн, и даже, кажется, сериал Гильермо дель Торо «Штамм». Есть фильм о том, как Орфей попадает в психиатрическую клинку к доктору Харону, обещающему ему встречу с погибшей Эвридикой. Фильм оказывается прелюдией к пародии на ток-шоу «Пусть говорят», в котором разбираются отношения Орфея и Эвридики. Но этот, казалось бы, слишком очевидный ход тут же остраняется музыкальной темой из «Твин Пикса», подчеркивающей линчевский момент наличия записей, которых не может быть. Сам прием перевода из одного медиума в другой изящно обыгрывается в одной сцене: балерина танцует прощальное письмо Эвридики, рядом переводчица переводит ее движения в слова с характерными паузами и как бы описательной интонацией.
Нечеловеческое. «Все мои стихи посвящены животным, роботам и призракам», – бросает Орфей. Этой фразой исчерпывающе описывается современная философия – исследования животных, объектно-ориентированная онтология и хонтология (наука о призраках). Постмодернистская философия объявила о смерти субъекта, но уже и сама вышла из моды. Субъект может быть и жив, но никому теперь не интересна его точка зрения. Интереснее понять, что такое быть животным, вещью или призраком. Этой установке лучше всего отвечает чисто визуальный театр. Или театр объектов, как у Хайнера Гёббельса. В «Орфее» есть игрушечные детские машинки, радиоуправляемые лебеди, робот-пылесос и роботы в роли рабочих сцены, и не только. Есть, наконец, волшебная лошадь Орфея – актер в трико телесного цвета или актриса, с головы до ног затянутая в розовое и сама на детской лошадке. Лошадь всегда кажется отсылкой к «Истории лошади» с Евгением Лебедевым, странному, но человеческому, слишком человеческому спектаклю.
Человеческое. И все-таки «Орфические игры» – это не только визуальный театр. Периодически в них прорывается психологический театр, в котором зритель может найти точки для отождествления с персонажами. Диалоги не всегда только декламируются, их пытаются проживать или, по крайней мере, стилизовать под театр переживания. Придумываются характеры, яркие фразы, привязки к современности, рассчитанные на успех в зрительном зале: здесь особенно повезло отцу Орфея, фигурирующему в пьесе Ануя. Текст создает важные опоры и оттеняет чистую визуальность. Играют по-разному. Кто-то умело и профессионально, кто-то не очень – участники в основном режиссеры. Но сама возможность просто актерской игры, а не отчужденной декламации или ухода в чистый гротеск становится в «Орфических играх» предметом рефлексии.