сказ о царе позднее

Сказка Пушкина, которую не проходят в школе) О Царе Никите и сорока его дочерях

Как быть. Помоги мне, бог!
У царевен между ног.
Нет, уж это слишком ясно
И для скромности опасно, —
Так иначе как-нибудь:
Я люблю в Венере грудь,
Губки, ножку особливо,
Но любовное огниво,
Цель желанья моего.
Что такое. Ничего.
Ничего, иль очень мало.
И того-то не бывало
У царевен молодых,
Шаловливых и живых.
Их чудесное рожденье
Привело в недоуменье
Все придворные сердца.
Грустно было для отца
И для матерей печальных.
А от бабок повивальных
Как узнал о том народ —
Всякий тут разинул рот,
Ахал, охал, дивовался,
А иной, хоть и смеялся,
Да тихонько, чтобы в путь
До Нерчинска не махнуть.
Царь созвал своих придворных,
Нянек, мамушек покорных —
Им держал такой приказ:
„Если кто-нибудь из вас
Дочерей греху научит,
Или мыслить их приучит,
Или только намекнет,
Что у них недостает,
Иль двусмысленное скажет,
Или кукиш им покажет, —
То — шутить я не привык —
Бабам вырежу язык,

А мужчинам нечто хуже,
Что порой бывает туже“.
Царь был строг, но справедлив,
А приказ красноречив;
Всяк со страхом поклонился,
Остеречься всяк решился,
Ухо всяк держал востро
И хранил свое добро.
Жены бедные боялись,
Чтоб мужья не проболтались;
Втайне думали мужья:
„Провинись, жена моя!“
(Видно, сердцем были гневны).
Подросли мои царевны.
Жаль их стало. Царь — в совет;
Изложил там свой предмет:
Так и так — довольно ясно,
Тихо, шопотом, негласно,
Осторожнее от слуг.
Призадумались бояры,
Как лечить такой недуг.
Вот один советник старый
Поклонился всем — и вдруг
В лысый лоб рукою брякнул
И царю он так вавакнул:
„О, премудрый государь!
Не взыщи мою ты дерзость,
Если про плотскую мерзость
Расскажу, что было встарь.
Мне была знакома сводня
(Где она? и чем сегодня?
Верно тем же, чем была).
Баба ведьмою слыла,
Всем недугам пособляла,
Немощь членов исцеляла.
Вот ее бы разыскать;
Ведьма дело всё поправит:
А что надо — то и вставит“.

— „Так за ней сейчас послать!“
Восклицает царь Никита.
Брови сдвинувши сердито:
— „Тотчас ведьму отыскать!
Если ж нас она обманет,
Чего надо не достанет,
На бобах нас проведет,
Или с умыслом солжет, —
Будь не царь я, а бездельник,
Если в чистый понедельник
Сжечь колдунью не велю:
И тем небо умолю“.
Вот секретно, осторожно,
По курьерской подорожной
И во все земли концы
Были посланы гонцы.
Они скачут, всюду рыщут
И царю колдунью ищут.
Год проходит и другой —
Нету вести никакой.
Наконец один ретивый
Вдруг напал на след счастливый.
Он заехал в темный лес
(Видно, вел его сам бес),
Видит он: в лесу избушка,
Ведьма в ней живет, старушка.
Как он был царев посол,
То к ней прямо и вошел,
Поклонился ведьме смело,
Изложил царево дело:
Как царевны рождены
И чего все лишены.
Ведьма мигом всё смекнула.
В дверь гонца она толкнула,
Так примолвив: „Уходи
Поскорей и без оглядки,
Не то — бойся лихорадки.

Через три дня приходи
За посылкой и ответом,
Только помни — чуть с рассветом“.
После ведьма заперлась,
Уголечком запаслась,
Трое суток ворожила,
Так что беса приманила.
Чтоб отправить во дворец,
Сам принес он ей ларец,
Полный грешными вещами,
Обожаемыми нами.
Там их было всех сортов,
Всех размеров, всех цветов,
Всё отборные, с кудрями.
Ведьма все перебрала,
Сорок лучших оточла,
Их в салфетку завернула
И на ключ в ларец замкнула,
С ним отправила гонца,
Дав на путь серебреца.
Едет он. Заря зарделась.
Отдых сделать захотелось,
Захотелось закусить,
Жажду водкой утолить:
Он был малый аккуратный,
Всем запасся в путь обратный.
Вот коня он разнуздал
И покойно кушать стал.
Конь пасется. Он мечтает,
Как его царь вознесет,
Графом, князем назовет.
Что же ларчик заключает?
Что царю в нем ведьма шлет?
В щелку смотрит: нет, не видно —
Заперт плотно. Как обидно!
Любопытство страх берет
И всего его тревожит.
Ухо он к замку приложит —

Ничего не чует слух;
Нюхает — знакомый дух.
Тьфу ты пропасть! что за чудо?
Посмотреть ей-ей не худо.
И не вытерпел гонец.
Но лишь отпер он ларец,
Птички — порх и улетели,
И кругом на сучьях сели
И хвостами завертели.
Наш гонец давай их звать,
Сухарями их прельщать:
Крошки сыплет — всё напрасно
(Видно кормятся не тем):
На сучках им петь прекрасно,
А в ларце сидеть зачем?
Вот тащится вдоль дороги,
Вся согнувшися дугой,
Баба старая с клюкой.
Наш гонец ей бухнул в ноги:
„Пропаду я с головой!
Помоги, будь мать родная!
Посмотри, беда какая:
Не могу их изловить!
Как же горю пособить?“
Вверх старуха посмотрела,
Плюнула и прошипела:
„Поступил ты хоть и скверно,
Но не плачься, не тужи.
Ты им только покажи —
Сами все слетят наверно“.
„Ну, спасибо!“ он сказал.
И лишь только показал —
Птички вмиг к нему слетели
И квартирой овладели.
Чтоб беды не знать другой,
Он без дальних отговорок
Тотчас их под ключ все сорок
И отправился домой.

Как княжны их получили,
Прямо в клетки посадили.
Царь на радости такой
Задал тотчас пир горой:
Семь дней сряду пировали,
Целый месяц отдыхали;
Царь совет весь наградил,
Да и ведьму не забыл:
Из кунсткамеры в подарок
Ей послал в спирту огарок,
(Тот, который всех дивил),
Две ехидны, два скелета
Из того же кабинета.
Награжден был и гонец.
Вот и сказочки конец.

Источник

Сказка про Covid

Сказка о Царе Ковиде

Три Ехидны под окном

Дружно дохали с трудом.

Кабы я была COVIDна,

Молвит первая Ехидна,

Я бы, судя по всему

Кабы я была COVIDна,

Говорит сестра- ехидна

Надевала б каждый день

«Кабы я была COVIDна,

Третья молвила Ехидна

Я б вакцину приняла

Только вымолвить успела,

Дверь тихонько заскрипела

И в светлицу входит ОН:

(Во всё время разговора

Он стоял позадь забора;

И решил принять пари

От Ехидны номер три)

«Здравствуй, милая Ехидна!

Раздевайся, коль не стыдно

От озноба и соплей

Уколю тебя в филей

Вот те порция вакцины

От Рассейской медицины

Энтих самых Антител

Вы ж, голубушки-ехидны

(Что страшны и неликвидны)

Лесом, полем и лужком

Там, в общественной геенне

Вас просветят на рентгене

Может, сделают КаТе

Помурыжат две недели

Чтоб вы сдохнуть захотели

Но! Останетесь в живых

Ради графиков кривых!

Шум да гам на всю Европу

Царь вакцину колет в попу

Не себе, а той девице

Что «готовая привиться»

На кушетку прилегла:

Царь вакцину применил

Всех министров побранил

Тёплый, скромный Бункерок

Двум Ехиднам так обидно

(Их колбасит, очевидно)

Жить Ехиднам неохота

То ломОта, то тошнОта

От простуды прямо мрут

Ни кареты, ни врача

И слезится их глазница

Никуда не дозвониться

И в больницах нету мест

А Ехидна номер три

В санатории, в Твери

За участие в испытании

На трехразовом питании

Рядом с нею доктора

С ночи прямо до утра

С темпераментом Отелл

Ждут заветных антител

Чу! Анализы поспели:

Вот такие, брат, дела

Пляшет славная Барвиха

Пляшет баба Бабариха

По Вацапу шлют Гонца:

Родила Ехидна в ночь

То, что может всем помочь:

И мышонку, и лягушке

И неведомой зверюшке

Всем поможет! Тут и там

Как услышал Царь-отец

Вышел. К людям, наконец

И давай им улыбаться

И от брусьев отжиматься

В реки бурные нырять

И устраивать приёмы

Шайбу бросил, мячик пнул

Меркель ловко подмигнул

И такой Покой в природе.

Все мы умерли, Володя

Кроме «лучших» и «своих»

Ради «Графиков» твоих

За периметром Кремля

Ты один, считай, остался

(Со своей Ехидной, ля)

Скачет Валя Терешкова

С результатами мазков

Бодро пляшет ча-ча-ча

Остальные все подохли

Ты, Володя, очень крут

И с твоим ПотребПозором

Коль охота быть Отцом

Может, стоит повернуться

Прививочный сертификат теперь действует полгода

Срок действия прививочного сертификата резко изменили с года до полугода. Без предупреждения.

У меня вернули год.
Какой-то сверхразум похоже апдейты базы писать не умеет. У них там в Госуслугах процессы разработки в жопе полнейшей похоже находятся.

Теперь вопрос звучит другой у меня:

А не пора ли менять менеджмент ГосУслуг если они допускают такие сбои при релизах на самом крупном Гос портале, у которого аудитория теоретическая больше 100 млн человек и который несет такую важность?
Без шуток теперь от него зависят жизни людей.

Трансвакцинация

Лукашенко заявил, что в Беларуси не будет западных вакцин, чтобы люди «не ехали на Запад»

Александр Лукашенко 26 октября съездил в Лидскую центральную районную больницу, где лечат пациентов с COVID-19. Во время визита он заявил, что в Беларуси не будет «западных» вакцин (Pfizer, Moderna и других, которые производятся в странах Европы и США), потому что привитые ими люди смогут беспрепятственно выехать на Запад.

Колобок и коронавирус

Говорю сыну (6 лет): Ты мой колобок, он от бабушки ушёл, от дедушки ушёл, от зайца ушёл, от волка ушел, а от мамы не уйдешь! (съедаю)

Сын: А как от мамы уйдешь, изоляция же.

Самоизоляция

В Тульской области третьеклассница стала волонтером и читает всем желающим сказки онлайн

Свой вклад в борьбу с коронавирусом и последствиями пандемии может внести каждый. И это не преувеличение. В Тульской области волонтером стала девочка, которой нет еще и десяти лет. Через интернет она читает всем желающим сказки, чтобы проще было пережить самоизоляцию. Мама – доброволец со стажем. И папа тоже, как может, помогает противостоять COVID-19.

Искренняя улыбчивая третьеклассница только в первый день получила под сотню звонков и сообщений. С просьбой почитать сказку на ночь.

И от телефона теперь отрывается, только чтобы сменить книжку. «По щучьему велению», «Аленький цветочек», «Сестрица Аленушка и братец Иванушка» – золотая классика.

Василина сама захотела стать волонтером, вместе с мамой заполнили заявку на сайте #мывместе2020.рф: «Я хотела помочь другим. Кто-то хочет пообщаться. И я решила либо просто пообщаться, либо что-то почитать деткам».

Наши герои живут в Тульской области. Они сейчас на добровольном карантине, то есть максимально ограничили контакты со всеми посторонними людьми, поэтому делаем сюжет на удаленке. Вот так, через мессенджеры и соцсети. Мама Василины Ольга будет нашими глазами.

Говорят, ждали звонков от школьников. Но оказалось, послушать сказку, да и просто поговорить, хотят не только дети. Вот и Наталья Борисовна из Брянской области, не выходя из дома, благодарит за эту волшебную возможность скрасить вынужденный карантин: «Это большая поддержка. Тем более, это делают дети. Это многих радует. Ведь сейчас нужна радость, нужен иммунитет, нужен смех».

Сказки детства и новости с родины полетели уже на Украину, в Белоруссию, Испанию, Францию.

Общие темы для разговора быстро нашли с одиннадцатилетней Катей из Португалии: «Откуда у нее эта идея появилась, как она хорошо учится, что они делают на карантине. И про рисунки тоже».

А в Шотландии пятилетний Эким с мамой Татьяной не выходят из дома уже неделю: «Он всю неделю спрашивал: мама, ну когда мы позвоним Василине, ну когда мы позвоним Василине?».

Василина поделилась с ними рецептами домашней выпечки. Ей из Португалии показали дымковские игрушки из теста. А школьник из Белоруссии научил рисовать по тетрадным клеткам, как наши родители. Вся в маму, говорит Ольга. Сама волонтер с 20-летним стажем, помогала и средства на помощь больным детям собирать, и районную библиотеку восстанавливать: «Можно сделать намного больше. Когда ты видишь, что у тебя срослось, получилось. И хочется дальше идти, дерзать, творить». Отец Василины Юрий тоже на передовой, трудится на реконструкции инфекционной больницы в Москве: «Мы успеваем, за десять дней мы сдадим этаж». Своими девочками гордится: «Они у меня молодцы. Не падают духом. Людям сейчас всем поддержка нужна, это самое главное».

Им впрочем самим поддержка не помешает. Звонков так много, что не выдержал штатив для телефона, зарядное устройство. Чтобы ответить всем, пришлось завести страницу в Instagram и вести прямые эфиры. Эстафету у дочки подхватывает мама.

Василина говорит, что готова каждый день снова и снова читать книжки и просто болтать с теми, кому это сейчас очень нужно. Мама называет ее то Золушкой, то маленькой феей, которая верит, что и в этой истории будет счастливый конец.

Источник

Царь Никита и сорок его дочерей

Царь Никита жил когда-то
Праздно, весело, богато,
Не творил добра, ни зла,
И земля его цвела.
Царь трудился понемногу,
Кушал, пил, молился богу
И от разных матерей
Прижил сорок дочерей,
Сорок девушек прелестных,
Сорок ангелов небесных,
Милых сердцем и душой.
Что за ножка — боже мой,
А головка, темный волос,
Чудо — глазки, чудо — голос,
Ум — с ума свести бы мог.
Словом, с головы до ног
Душу, сердце всё пленяло;
Одного недоставало.
Да чего же одного?
Так, безделки, ничего.
Ничего иль очень мало,
Всё равно — недоставало.
Как бы это изъяснить,
Чтоб совсем не рассердить
Богомольной важной дуры,
Слишком чопорной цензуры?
Как быть. Помоги мне, бог!
У царевен между ног…
Нет, уж это слишком ясно
И для скромности опасно, —
Так иначе как-нибудь:
Я люблю в Венере грудь,
Губки, ножку особливо,
Но любовное огниво,
Цель желанья моего…
Что такое. Ничего.
Ничего иль очень мало…
И того-то не бывало
У царевен молодых,
Шаловливых и живых.
Их чудесное рожденье
Привело в недоуменье
Все придворные сердца.
Грустно было для отца
И для матерей печальных.
А от бабок повивальных
Как узнал о том народ —
Всякий тут разинул рот,
Ахал, охал, дивовался,
И иной, хоть и смеялся,
Да тихонько, чтобы в путь
До Нерчинска не махнуть.
Царь созвал своих придворных,
Нянек, мамушек покорных —
Им держал такой приказ:
«Если кто-нибудь из вас
Дочерей греху научит,
Или мыслить их приучит,
Или только намекнет,
Что у них недостает,
Иль двусмысленное скажет,
Или кукиш им покажет, —
То — шутить я не привык —
Бабам вырежу язык,
А мужчинам нечто хуже,
Что порой бывает туже».
Царь был строг, но справедлив,
А приказ красноречив;
Всяк со страхом поклонился,
Остеречься всяк решился,
Ухо всяк держал востро
И хранил свое добро.
Жены бедные боялись,
Чтоб мужья не проболтались;
Втайне думали мужья:
«Провинись, жена моя!»
(Видно, сердцем были гневны).
Подросли мои царевны.
Жаль их стало. Царь — в совет;
Изложил там свой предмет:
Так и так — довольно ясно,
Тихо, шепотом, негласно,
Осторожнее от слуг.
Призадумались бояры,
Как лечить такой недуг.
Вот один советник старый
Поклонился всем — и вдруг
В лысый лоб рукою брякнул
И царю он так вавакнул:
«О, премудрый государь!
Не взыщи мою ты дерзость,
Если про плотскую мерзость
Расскажу, что было встарь.
Мне была знакома сводня
(Где она? и чем сегодня?
Верно тем же, чем была).
Баба ведьмою слыла,
Всем недугам пособляла,
Немощь членов исцеляла.
Вот ее бы разыскать;
Ведьма дело всё поправит:
А что надо — то и вставит».
— «Так за ней сейчас послать! —
Восклицает царь Никита,
Брови сдвинувши сердито:
— Тотчас ведьму отыскать!
Если ж нас она обманет,
Чего надо не достанет,
На бобах нас проведет,
Или с умыслом солжет, —
Будь не царь я, а бездельник,
Если в чистый понедельник
Сжечь колдунью не велю:
И тем небо умолю».

Вот секретно, осторожно,
По курьерской подорожной
И во все земли концы
Были посланы гонцы.
Они скачут, всюду рыщут
И царю колдунью ищут.
Год проходит и другой —
Нету вести никакой.
Наконец один ретивый
Вдруг напал на след счастливый.
Он заехал в темный лес
(Видно, вел его сам бес),
Видит он: в лесу избушка,
Ведьма в ней живет, старушка.
Как он был царев посол,
То к ней прямо и вошел,
Поклонился ведьме смело,
Изложил царево дело:
Как царевны рождены
И чего все лишены.
Ведьма мигом всё смекнула…
В дверь гонца она толкнула,
Так примолвив: «Уходи
Поскорей и без оглядки,
Не то — бойся лихорадки…
Через три дня приходи
За посылкой и ответом,
Только помни — чуть с рассветом».
После ведьма заперлась.
Уголечком запаслась,
Трое суток ворожила,
Так что беса приманила.
Чтоб отправить во дворец,
Сам принес он ей ларец,
Полный грешными вещами,
Обожаемыми нами.
Там их было всех сортов,
Всех размеров, всех цветов,
Всё отборные, с кудрями…
Ведьма все перебрала,
Сорок лучших оточла,
Их в салфетку завернула
И на ключ в ларец замкнула,
С ним отправила гонца,
Дав на путь серебреца.
Едет он. Заря зарделась…
Отдых сделать захотелось,
Захотелось закусить,
Жажду водкой утолить:
Он был малый аккуратный,
Всем запасся в путь обратный.
Вот коня он разнуздал
И покойно кушать стал.
Конь пасется. Он мечтает,
Как его царь вознесет,
Графом, князем назовет.
Что же ларчик заключает?
Что царю в нем ведьма шлет?
В щелку смотрит: нет, не видно
Заперт плотно. Как обидно!
Любопытство страх берет
И всего его тревожит.
Ухо он к замку приложит —
Ничего не чует слух;
Нюхает — знакомый дух…
Тьфу ты пропасть! что за чудо?
Посмотреть ей-ей не худо.
И не вытерпел гонец…
Но лишь отпер он ларец,
Птички — порх и улетели,
И кругом на сучьях сели,
И хвостами завертели.
Наш гонец давай их звать,
Сухарями их прельщать:
Крошки сыплет — всё напрасно
(Видно, кормятся не тем):
На сучках им петь прекрасно,
А в ларце сидеть зачем?
Вот тащится вдоль дороги,
Вся согнувшися дугой,
Баба старая с клюкой.
Наш гонец ей бухнул в ноги:
«Пропаду я с головой!
Помоги, будь мать родная!
Посмотри, беда какая:
Не могу их изловить!
Как же горю пособить?»
Вверх старуха посмотрела,
Плюнула и прошипела:
«Поступил ты хоть и скверно,
Но не плачься, не тужи…
Ты им только покажи —
Сами все слетят наверно».
— «Ну, спасибо!» — он сказал.
И лишь только показал —
Птички вмиг к нему слетели
И квартирой овладели.
Чтоб беды не знать другой,
Он без дальних отговорок
Тотчас их под ключ, все сорок,
И отправился домой.
Как княжны их получили,
Прямо в клетки посадили.
Царь на радости такой
Задал тотчас пир горой:
Семь дней сряду пировали,
Целый месяц отдыхали;
Царь совет весь наградил,
Да и ведьму не забыл:
Из кунсткамеры в подарок
Ей послал в спирту огарок
(Тот, который всех дивил),
Две ехидны, два скелета
Из того же кабинета…
Награжден был и гонец.
Вот и сказочки конец.

Источник

Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди

Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.

«Кабы я была царица, –
Говорит одна девица, –
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир».
– «Кабы я была царица, –
Говорит ее сестрица, –
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна».
– «Кабы я была царица, –
Третья молвила сестрица, –
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря».
Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрыпела,
И в светлицу входит царь,
Стороны той государь.
Во все время разговора
Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему
Полюбилася ему.
«Здравствуй, красная девица, –
Говорит он, – будь царица
И роди богатыря
Мне к исходу сентября.
Вы ж, голубушки-сестрицы,
Выбирайтесь из светлицы.
Поезжайте вслед за мной,
Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха,
А другая повариха».
В сени вышел царь-отец.
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей молодой;
А потом честные гости
На кровать слоновой кости
Положили молодых
И оставили одних.
В кухне злится повариха,
Плачет у станка ткачиха –
И завидуют оне
Государевой жене.
А царица молодая,
Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла.
В те поры война была.
Царь Салтан, с женой простяся,
На добра коня садяся,
Ей наказывал себя
Поберечь, его любя.

Между тем, как он далеко
Бьется долго и жестоко,
Наступает срок родин;
Сына Бог им дал в аршин,
И царица над ребенком,
Как орлица над орленком;
Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Извести ее хотят,
Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку».
Как услышал царь-отец,
Что донес ему гонец,
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить;
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья
Для законного решенья».
Едет с грамотой гонец
И приехал наконец.
А ткачиха с поварихой
С сватьей бабой Бабарихой
Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят
И в суму его пустую
Суют грамоту другую –
И привез гонец хмельной
В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Тайно бросить в бездну вод».
Делать нечего: бояре,
Потужив о государе
И царице молодой,
В спальню к ней пришли толпой.
Объявили царску волю –
Ей и сыну злую долю,
Прочитали вслух указ
И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в Окиян –
Так велел-де царь Салтан.

В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.
Словно горькая вдовица,
Плачет, бьется в ней царица;
И растет ребенок там
Не по дням, а по часам.
День прошел – царица вопит…
А дитя волну торопит:
«Ты, волна моя, волна?
Ты гульлива и вольна;
Плещешь ты, куда захочешь,
Ты морские камни точишь,
Топишь берег ты земли,
Подымаешь корабли –
Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!»
И послушалась волна:
Тут же на берег она
Бочку вынесла легонько
И отхлынула тихонько.
Мать с младенцем спасена;
Землю чувствует она.
Но из бочки кто их вынет?
Бог неужто их покинет?
Сын на ножки поднялся,
В дно головкой уперся,
Понатужился немножко:
«Как бы здесь на двор окошко
Нам проделать?» – молвил он,
Вышиб дно и вышел вон.
Мать и сын теперь на воле;
Видят холм в широком поле;
Море синее кругом,
Дуб зеленый над холмом.
Сын подумал: добрый ужин
Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук
И в тугой сгибает лук,
Со креста снурок шелковый
Натянул на лук дубовый,
Тонку тросточку сломил,
Стрелкой легкой завострил
И пошел на край долины
У моря искать дичины.
К морю лишь подходит он,
Вот и слышит будто стон…
Видно, на море не тихо:
Смотрит – видит дело лихо:
Бьется лебедь средь зыбей,
Коршун носится над ней;
Та бедняжка так и плещет,
Воду вкруг мутит и хлещет…
Тот уж когти распустил,
Клев кровавый навострил…
Но как раз стрела запела –
В шею коршуна задела –
Коршун в море кровь пролил.
Лук царевич опустил;
Смотрит: коршун в море тонет
И не птичьим криком стонет,

К ним народ навстречу валит,
Хор церковный Бога хвалит;
В колымагах золотых
Пышный двор встречает их;
Все их громко величают,
И царевича венчают
Княжей шапкой, и главой
Возглашают над собой;
И среди своей столицы,
С разрешения царицы,
В тот же день стал княжить он
И нарекся: князь Гвидон.
Ветер на море гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах.
Корабельщики дивятся,
На кораблике толпятся,
На знакомом острову
Чудо видят наяву:
Город новый златоглавый,
Пристань с крепкою заставой –
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их он кормит и поит
И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет,
Торговали соболями,
Чорнобурыми лисами;
А теперь нам вышел срок,
Едем прямо на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана…»
Князь им вымолвил тогда:
«Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану;
От меня ему поклон».
Гости в путь, а князь Гвидон
С берега душой печальной
Провожает бег их дальный;
Глядь – поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?» –
Говорит она ему.

Источник