Скандинавские топонимы на руси
ODAL запись закреплена
СКАНДИНАВСКИЕ ТОПОНИМЫ РУСИ
Как следует из летописных источников, государство восточных славян Русь получило своё название от варягов. До призвания варягов территорию первого русского государства населяли славянские племена под своими собственными названиями. Древнерусские летописцы, самый ранний из которых монах начала XII века Нестор, просто отмечают, что «от тех варяг прозвалася Русская земля». И это свидетельствует о том, что название «Русь», изначально будучи экзонимом, было привнесено на земли восточных славян извне, и что так называли их в том числе и варяги, находившиеся со славянами в тесных взаимоотношениях, в рамках Киевского государства.
Первое принимаемое всеми историками документально зафиксированное упоминание народа рос относится к 839 году, в Бертинских анналах. Буквально германский летописец указывает на рос как на название народа, но неизвестно, имел он эти сведения от самих росов или так ему передали через византийцев. Таким образом, некие шведы (в IX веке из шведов путешествовали только викинги) были отправлены послами от хакана народа называемого рос, но западные франки признали их шведами, и более того, сразу насторожились, потому что уже начали опасаться набегов викингов. Произошло это ещё до образования древнерусского государства, когда варяги никак не ассоциировались со славянами.
Сама структура слова русь позволяет сделать вывод о названии неславянского племени, подобно названиям чудь, весь, водь, пермь, сумь и др.
Финское Ruotsi обозначает шведы, на эстонском шведы называются Rootsi. Считается, что древнее финно-угорское население называло так, по крайней мере с VIII века, скандинавов, собирающих дань. А в финском языке, как предполагают, слово ruotsi возникло на основе древнескандинавского корня roþs-, связанного с понятием гребли, судоходства, жителями шхер. Славяне же, соседствующие и живущие вместе с финно-угорскими племенами, могли перенять у них ruotsi в форме русь для названия скандинавских викингов, приходящих из Финляндии, о чём свидетельствует и «Повесть временных лет»: «Тех варягов звали русь, как другие называются свеи [шведы], другие же урмане [норвежцы] и англяне [датчане], а иные готы [готландцы]».
Слова ruotsi и варяги обозначают по сути одних и тех же людей. Не существует пока убедительного объяснения, почему варяги скандинавского происхождения взяли для самоназвания слово финской этимологии. Финская версия подтверждается сообщением так называемой Иоакимовской летописи, что первый князь Рюрик пришёл с дружиной из Финляндии.
Писатель XII века Саксон Грамматик в своём описании деяний легендарных датских и шведских королей VIII-IX веков упоминает неоднократно Русию (Russia), а жителей называет русинами (ruthenians). В его былинном изложении Русия находилась на побережье Балтики где-то за Курляндией и Эстонией (Esthonia), имела много вождей и обладала сильным морским флотом на Балтике. Русины всегда чётко отличались от славян. Географическое положение Русии указывает на её близость к Финляндии. Дальше Русии на восток была только так называемая Пермская земля (Permland).
Каким русским городам дали названия скандинавы?
Историки спорят о роли норманнов в сложении Древнерусского государства. Мнения по этому вопросу сильно расходятся. Археология свидетельствует о наличии скандинавов в древнерусских дружинах. Раз так, то, вероятно, скандинавы могли основать и какие-то свои поселения в древней Руси и дать им имена.
В скандинавских сагах есть свои названия для ряда древнерусских городов. Мы знаем их под другими именами. В сагах упоминаются Кенугард (Киев), Хольмгард (Новгород), Альдейгьюборг (Ладога), Палтескья (Полоцк), Смалескья (Смоленск), Радстофа (Ростов), Сурсдалар (Суздаль) и Морамар (Муром).
Но могло быть так, что названия каких-то городов на Руси происходят от имен, данных им скандинавами? В свое время Михаил Ломоносов издевался над Герхардом Миллером, выводившим название города Холмогоры от скандинавского Хольмгард. С точки зрения Ломоносова, все было просто: Холмогоры — это холмы и горы. Однако современная наука считает, что неправы были оба.
В Холмогорах нет холмов и гор. Старейшее известное название этого места – Колмогоры с ударением на первом слоге. Большинство лингвистов сейчас полагают, что оно возникло из имени, данной этому месту чудью заволоцкой – Колме Маа – «Три земли» (имелись в виду два берега Северной Двины и остров между ними). Можно заметить, что гипотеза Миллера оказывается в данном случае ближе к истине, чем гипотеза Ломоносова: остров там есть. Может быть, некоторые другие топонимы, кажущиеся нам славянскими, тоже происходят от иноземных, в том числе какие-то – от скандинавских?
Известен ряд достоверно скандинавских имен на карте древней Руси. В сочинении византийского императора Константина VII Багрянородного «Об управлении империей», написанном около 948-952 гг., упоминаются русские и славянские названия семи порогов Днепра. Рядом дан их перевод на греческий язык. Давно доказано, что «русские» имена днепровских порогов у Константина – на самом деле скандинавского происхождения. Но эти названия в дальнейшем не сохранились. А есть такие, что удержались до наших дней?
Норманнская теория возникновения Руси была запрещена в СССР. Обсуждать скандинавские версии происхождения названий древнерусских топонимов в то время было нельзя. Поэтому упоминаний о версиях такого рода в литературе мало. Но все же они есть.
Этот город носит в скандинавских источниках название Альдегьюборг. По версии языковеда Евгения Хелимского, название Ладожского озера происходит от древнескандинавского Aldauga – «старый источник». В этом качестве оно противопоставлялось названию реки Нева – Ny в старошведском языке, что означало «новая» (в смысле река). Отсюда возникло название города, а имя Aldauga было заимствовано в финские и славянские языки в формах «Ладога» и близких к ней.
Историк Татьяна Джаксон считает, что первоначальным было финское название реки Невы или Волхова – Alodejoki («нижняя река»), от которого произошло скандинавское название города, и уже оттуда оно перешло в славянские языки как Ладога. Так или иначе, скандинавский источник имени Ладога, по-видимому, несомненен.
Норманнская этимология названия Ладога может подтверждаться и тем, что скандинавское поселение там возникло не позднее середины 8 столетия – на два столетия раньше, чем, по данным археологии, там появилось славянское население.
Про имя этого города предлагалось немало версий, но ни одна из них не стала общепризнанной. Может быть, потому, что до поры нельзя было открыто предлагать скандинавскую этимологию.
Археолог Лев Клейн считает, что название города означает «Южная долина». «Южный» по-шведски – södra или sydlig, «долина» – dal. Суздаль действительно расположен в долине, а норманны попадали в него, двигаясь с севера. В Тимирёво под Ярославлем находится один из богатейших в Восточной Европе викингских некрополей (другой аналогичный – Гнёздово под Смоленском).
Можно встретить и близкую этимологию, тоже скандинавскую: «Поющая долина» – от шведского sang (читается как «сонг», причём «он» это носовая гласная, переходящая в восточнославянских языках в «у»). Название было заимствовано славянами как Судгдаль или Сугдаль и перешло, для удобства произношения, в Суждаль, под каковым именем Суздаль в первый раз появляется в русских летописях.
Раскопки на территории Суздальского кремля дали богатый урожай артефактов скандинавского происхождения с руническими надписями, изображениями бога Одина и др., что может служить в пользу скандинавского происхождения имени города.
Другие возможные названия
Название города Коломна обычно пытаются произвести из славянских или финских языков: либо от славянского «коло» (круг), либо от финно-угорского «колм» (могила, откуда русское «холм»). Может быть, стоило бы обратить внимание на то, что корень имени города «колм» созвучен со скандинавским «хольм» – остров. В старину во время половодья стрелка у впадения речки Коломенки (название явно производное от города) в реку Москву действительно превращалась в остров.
В начале 19 века один из создателей норманнской теории Август Шлёцер предложил, что названия озёр Селигер и Валдай имеют в своей основе германские корни. В имени Селигер он видел немецкие слова: See – озеро и глагол liegen – лежать. Получалось как бы «озеро, которое лежит». Имя Валдай он производил от немецкого Wald – лес, указывая, что первоначально Валдаем (как и до сих пор) прозвали покрытую лесом возвышенность, также, как подобные возвышенности зовутся в Германии (например, Шварцвальд), и уже потом это имя перешло также на одно из озёр и на город на его берегу.
Этимологии названий на Русской равнине из современного немецкого языка, конечно, не могут приняты всерьёз. Причём тут немцы? В скандинавских языках слова с таким значением звучат по-другому. У шведов и норвежцев озеро – lake, лес – skog, а у датчан лес – skov. У датчан озеро – sø, а вышедшая из употребления форма глагола «лежать» – ligge. С натяжкой только Селигер можно сблизить с датскими словами.
Однако скандинавы могли быть не единственными германцами, бороздившими Восточноевропейскую равнину в раннее Средневековье. Ещё раньше здесь могли побывать готы. Согласно работе Мирры Гухман «Готский язык», словарям готского языка, озеро (и вообще водная гладь) по-готски – saiws, а liegr означает «ложе». Если учесть топографию берегов Селигера, то выражение «ложе озера» для его обозначения звучит правдоподобно. Ну, а лес по-готски имел несколько названий, среди них – walvus.
Впрочем, есть ещё готское слово – waldan, глагол «владеть». Валдайская возвышенность, которую античные географы представляли себе как Рифейские горы, могла ассоциироваться с господством над местностью. Но это, конечно, шаткие предположения. К ним подталкивает лишь тот факт, что убедительно объяснить названия Селигер и Валдай из славянских или финских языков пока что получается тоже не очень удачно.
Источник
Какие русские города имеют скандинавские названия
Историки спорят о роли норманнов в сложении Древнерусского государства. Мнения по этому вопросу сильно расходятся. Археология свидетельствует о наличии скандинавов в древнерусских дружинах. Раз так, то, вероятно, скандинавы могли основать и какие-то свои поселения в древней Руси и дать им имена.
В скандинавских сагах есть свои названия для ряда древнерусских городов. Мы знаем их под другими именами. В сагах упоминаются Кенугард (Киев), Хольмгард (Новгород), Альдейгьюборг (Ладога), Палтескья (Полоцк), Смалескья (Смоленск), Радстофа (Ростов), Сурсдалар (Суздаль) и Морамар (Муром).
Но могло быть так, что названия каких-то городов на Руси происходят от имен, данных им скандинавами? В свое время Михаил Ломоносов издевался над Герхардом Миллером, выводившим название города Холмогоры от скандинавского Хольмгард. С точки зрения Ломоносова, все было просто: Холмогоры — это холмы и горы. Однако современная наука считает, что неправы были оба.
В Холмогорах нет холмов и гор. Старейшее известное название этого места – Колмогоры с ударением на первом слоге. Большинство лингвистов сейчас полагают, что оно возникло из имени, данной этому месту чудью заволоцкой – Колме Маа – «Три земли» (имелись в виду два берега Северной Двины и остров между ними). Можно заметить, что гипотеза Миллера оказывается в данном случае ближе к истине, чем гипотеза Ломоносова: остров там есть. Может быть, некоторые другие топонимы, кажущиеся нам славянскими, тоже происходят от иноземных, в том числе какие-то – от скандинавских?
Известен ряд достоверно скандинавских имен на карте древней Руси. В сочинении византийского императора Константина VII Багрянородного «Об управлении империей», написанном около 948-952 гг., упоминаются русские и славянские названия семи порогов Днепра. Рядом дан их перевод на греческий язык. Давно доказано, что «русские» имена днепровских порогов у Константина – на самом деле скандинавского происхождения. Но эти названия в дальнейшем не сохранились. А есть такие, что удержались до наших дней?
Норманнская теория возникновения Руси была запрещена в СССР. Обсуждать скандинавские версии происхождения названий древнерусских топонимов в то время было нельзя. Поэтому упоминаний о версиях такого рода в литературе мало. Но все же они есть.
Этот город носит в скандинавских источниках название Альдегьюборг. По версии языковеда Евгения Хелимского, название Ладожского озера происходит от древнескандинавского Aldauga – «старый источник». В этом качестве оно противопоставлялось названию реки Нева – Ny в старошведском языке, что означало «новая» (в смысле река). Отсюда возникло название города, а имя Aldauga было заимствовано в финские и славянские языки в формах «Ладога» и близких к ней.
Историк Татьяна Джаксон считает, что первоначальным было финское название реки Невы или Волхова – Alodejoki («нижняя река»), от которого произошло скандинавское название города, и уже оттуда оно перешло в славянские языки как Ладога. Так или иначе, скандинавский источник имени Ладога, по-видимому, несомненен.
Норманнская этимология названия Ладога может подтверждаться и тем, что скандинавское поселение там возникло не позднее середины 8 столетия – на два столетия раньше, чем, по данным археологии, там появилось славянское население.
Про имя этого города предлагалось немало версий, но ни одна из них не стала общепризнанной. Может быть, потому, что до поры нельзя было открыто предлагать скандинавскую этимологию.
Археолог Лев Клейн считает, что название города означает «Южная долина». «Южный» по-шведски – södra или sydlig, «долина» – dal. Суздаль действительно расположен в долине, а норманны попадали в него, двигаясь с севера. В Тимирёво под Ярославлем находится один из богатейших в Восточной Европе викингских некрополей (другой аналогичный – Гнёздово под Смоленском).
Можно встретить и близкую этимологию, тоже скандинавскую: «Поющая долина» – от шведского sang (читается как «сонг», причём «он» это носовая гласная, переходящая в восточнославянских языках в «у»). Название было заимствовано славянами как Судгдаль или Сугдаль и перешло, для удобства произношения, в Суждаль, под каковым именем Суздаль в первый раз появляется в русских летописях.
Раскопки на территории Суздальского кремля дали богатый урожай артефактов скандинавского происхождения с руническими надписями, изображениями бога Одина и др., что может служить в пользу скандинавского происхождения имени города.
Другие возможные названия
Название города Коломна обычно пытаются произвести из славянских или финских языков: либо от славянского «коло» (круг), либо от финно-угорского «колм» (могила, откуда русское «холм»). Может быть, стоило бы обратить внимание на то, что корень имени города «колм» созвучен со скандинавским «хольм» – остров. В старину во время половодья стрелка у впадения речки Коломенки (название явно производное от города) в реку Москву действительно превращалась в остров.
В начале 19 века один из создателей норманнской теории Август Шлёцер предложил, что названия озёр Селигер и Валдай имеют в своей основе германские корни. В имени Селигер он видел немецкие слова: See – озеро и глагол liegen – лежать. Получалось как бы «озеро, которое лежит». Имя Валдай он производил от немецкого Wald – лес, указывая, что первоначально Валдаем (как и до сих пор) прозвали покрытую лесом возвышенность, также, как подобные возвышенности зовутся в Германии (например, Шварцвальд), и уже потом это имя перешло также на одно из озёр и на город на его берегу.
Этимологии названий на Русской равнине из современного немецкого языка, конечно, не могут приняты всерьёз. Причём тут немцы? В скандинавских языках слова с таким значением звучат по-другому. У шведов и норвежцев озеро – lake, лес – skog, а у датчан лес – skov. У датчан озеро – sø, а вышедшая из употребления форма глагола «лежать» – ligge. С натяжкой только Селигер можно сблизить с датскими словами.
Однако скандинавы могли быть не единственными германцами, бороздившими Восточноевропейскую равнину в раннее Средневековье. Ещё раньше здесь могли побывать готы. Согласно работе Мирры Гухман «Готский язык», словарям готского языка, озеро (и вообще водная гладь) по-готски – saiws, а liegr означает «ложе». Если учесть топографию берегов Селигера, то выражение «ложе озера» для его обозначения звучит правдоподобно. Ну, а лес по-готски имел несколько названий, среди них – walvus.
Впрочем, есть ещё готское слово – waldan, глагол «владеть». Валдайская возвышенность, которую античные географы представляли себе как Рифейские горы, могла ассоциироваться с господством над местностью. Но это, конечно, шаткие предположения. К ним подталкивает лишь тот факт, что убедительно объяснить названия Селигер и Валдай из славянских или финских языков пока что получается тоже не очень удачно.
Какие русские города имеют скандинавские названия
Историки спорят о роли норманнов в сложении Древнерусского государства. Мнения по этому вопросу сильно расходятся. Археология свидетельствует о наличии скандинавов в древнерусских дружинах. Раз так, то, вероятно, скандинавы могли основать и какие-то свои поселения в древней Руси и дать им имена.
В скандинавских сагах есть свои названия для ряда древнерусских городов. Мы знаем их под другими именами. В сагах упоминаются Кенугард (Киев), Хольмгард (Новгород), Альдейгьюборг (Ладога), Палтескья (Полоцк), Смалескья (Смоленск), Радстофа (Ростов), Сурсдалар (Суздаль) и Морамар (Муром).
Но могло быть так, что названия каких-то городов на Руси происходят от имен, данных им скандинавами? В свое время Михаил Ломоносов издевался над Герхардом Миллером, выводившим название города Холмогоры от скандинавского Хольмгард. С точки зрения Ломоносова, все было просто: Холмогоры — это холмы и горы. Однако современная наука считает, что неправы были оба.
В Холмогорах нет холмов и гор. Старейшее известное название этого места – Колмогоры с ударением на первом слоге. Большинство лингвистов сейчас полагают, что оно возникло из имени, данной этому месту чудью заволоцкой – Колме Маа – «Три земли» (имелись в виду два берега Северной Двины и остров между ними). Можно заметить, что гипотеза Миллера оказывается в данном случае ближе к истине, чем гипотеза Ломоносова: остров там есть. Может быть, некоторые другие топонимы, кажущиеся нам славянскими, тоже происходят от иноземных, в том числе какие-то – от скандинавских?
Известен ряд достоверно скандинавских имен на карте древней Руси. В сочинении византийского императора Константина VII Багрянородного «Об управлении империей», написанном около 948-952 гг., упоминаются русские и славянские названия семи порогов Днепра. Рядом дан их перевод на греческий язык. Давно доказано, что «русские» имена днепровских порогов у Константина – на самом деле скандинавского происхождения. Но эти названия в дальнейшем не сохранились. А есть такие, что удержались до наших дней?
Норманнская теория возникновения Руси была запрещена в СССР. Обсуждать скандинавские версии происхождения названий древнерусских топонимов в то время было нельзя. Поэтому упоминаний о версиях такого рода в литературе мало. Но все же они есть.
Ладога
Этот город носит в скандинавских источниках название Альдегьюборг. По версии языковеда Евгения Хелимского, название Ладожского озера происходит от древнескандинавского Aldauga – «старый источник». В этом качестве оно противопоставлялось названию реки Нева – Ny в старошведском языке, что означало «новая» (в смысле река). Отсюда возникло название города, а имя Aldauga было заимствовано в финские и славянские языки в формах «Ладога» и близких к ней.
Историк Татьяна Джаксон считает, что первоначальным было финское название реки Невы или Волхова – Alodejoki («нижняя река»), от которого произошло скандинавское название города, и уже оттуда оно перешло в славянские языки как Ладога. Так или иначе, скандинавский источник имени Ладога, по-видимому, несомненен.
Норманнская этимология названия Ладога может подтверждаться и тем, что скандинавское поселение там возникло не позднее середины 8 столетия – на два столетия раньше, чем, по данным археологии, там появилось славянское население.
Суздаль
Про имя этого города предлагалось немало версий, но ни одна из них не стала общепризнанной. Может быть, потому, что до поры нельзя было открыто предлагать скандинавскую этимологию.
Археолог Лев Клейн считает, что название города означает «Южная долина». «Южный» по-шведски – södra или sydlig, «долина» – dal. Суздаль действительно расположен в долине, а норманны попадали в него, двигаясь с севера. В Тимирёво под Ярославлем находится один из богатейших в Восточной Европе викингских некрополей (другой аналогичный – Гнёздово под Смоленском).
Можно встретить и близкую этимологию, тоже скандинавскую: «Поющая долина» – от шведского sang (читается как «сонг», причём «он» это носовая гласная, переходящая в восточнославянских языках в «у»). Название было заимствовано славянами как Судгдаль или Сугдаль и перешло, для удобства произношения, в Суждаль, под каковым именем Суздаль в первый раз появляется в русских летописях.
Раскопки на территории Суздальского кремля дали богатый урожай артефактов скандинавского происхождения с руническими надписями, изображениями бога Одина и др., что может служить в пользу скандинавского происхождения имени города.
Другие возможные названия
Название города Коломна обычно пытаются произвести из славянских или финских языков: либо от славянского «коло» (круг), либо от финно-угорского «колм» (могила, откуда русское «холм»). Может быть, стоило бы обратить внимание на то, что корень имени города «колм» созвучен со скандинавским «хольм» – остров. В старину во время половодья стрелка у впадения речки Коломенки (название явно производное от города) в реку Москву действительно превращалась в остров.
В начале 19 века один из создателей норманнской теории Август Шлёцер предложил, что названия озёр Селигер и Валдай имеют в своей основе германские корни. В имени Селигер он видел немецкие слова: See – озеро и глагол liegen – лежать. Получалось как бы «озеро, которое лежит». Имя Валдай он производил от немецкого Wald – лес, указывая, что первоначально Валдаем (как и до сих пор) прозвали покрытую лесом возвышенность, также, как подобные возвышенности зовутся в Германии (например, Шварцвальд), и уже потом это имя перешло также на одно из озёр и на город на его берегу.
Этимологии названий на Русской равнине из современного немецкого языка, конечно, не могут приняты всерьёз. Причём тут немцы? В скандинавских языках слова с таким значением звучат по-другому. У шведов и норвежцев озеро – lake, лес – skog, а у датчан лес – skov. У датчан озеро – sø, а вышедшая из употребления форма глагола «лежать» – ligge. С натяжкой только Селигер можно сблизить с датскими словами.
Однако скандинавы могли быть не единственными германцами, бороздившими Восточноевропейскую равнину в раннее Средневековье. Ещё раньше здесь могли побывать готы. Согласно работе Мирры Гухман «Готский язык», словарям готского языка, озеро (и вообще водная гладь) по-готски – saiws, а liegr означает «ложе». Если учесть топографию берегов Селигера, то выражение «ложе озера» для его обозначения звучит правдоподобно. Ну, а лес по-готски имел несколько названий, среди них – walvus.
Впрочем, есть ещё готское слово – waldan, глагол «владеть». Валдайская возвышенность, которую античные географы представляли себе как Рифейские горы, могла ассоциироваться с господством над местностью. Но это, конечно, шаткие предположения. К ним подталкивает лишь тот факт, что убедительно объяснить названия Селигер и Валдай из славянских или финских языков пока что получается тоже не очень удачно.
О Ростове и скандинавских топонимах на Руси
Есть ещё один аспект, связанный с именем города Ростова. Как ни странно, уверенной его этимологии – несмотря на кажещееся прозрачным славянское значение и распространённость топонима – нет. Даже очевидное «раст/рост-ов» даётся как-то робко. В угро-финских языках я не понимаю ничего, кроме того, что написано соответствующими специалистами. Но вот у них сильной угро-финской этимологии тоже нет. Зато Rostofa из древне-северного очень просто восстанавливается. Особенно если обратить внимание на то, как оно даётсяв в записанной между 1265 и 1275 годами «Саге об Одде Стреле», одной из немногих, в которой Руси уделяется относительно большое внимание. Вплоть до того, что подозревается, будто в образе главного героя отражены приключения русского великого князя Олега. Который Вещий. Так вот, в этой саге Ростов переда ётся через Ráðstofa. Что прямо-таки вышибает слёзы: Ráð- совет, решение, stof-a – помещение, дом. Дом Советов, словом. Ленинизм всеми корнями своими уходит в народную почву, да.
На самом деле это так здорово, что не может быть правдой. Скорее всего, это та самая «народная этимология», которой деток пугают лингвисты. Осмысление неких звуков чужого языка на языке собственном. Тем более во времена, когда вполне себе славянскоязычный Ростов цвёл и пах.
Но что можно установить с уверенностью. Что славяне появились здесь лишь в Х веке, а торгово-ремесленное поселение, хорошо, кстати, укреплённое, существовало по меньшей мере уже за столетие до того. И без имени явно не оставалось. Могло это имя иметь в своём составе слово «дом» по-скандинавски, раз уж там жили скандинавы? Например,
Ra ð- stofa – Дом змей,
Rau ð- stofa – Красный дом, а то ещё лучше – Кровавый дом,
Или вот, прелестное
R оð- stofa – Дом Змеиной Кожи.
Или – вообще по делу:
А если при этом склонить свой ум к гипотезе, что само слово «русь» произошло от этого Rоð r – «гребцы», то перед нами и вовсе открывается блистательное «Дом руси»!
И главное – всё это возможно! Не противоречит, как говорится.
Противоречит только одному – мере. Не племени, а норме. А мере и норме отвечает одно очень простое понятие из древневерхненемецкого:
По Германии эти «ростовы» и сегодня вдоль всех автобанов понатыканы. Называются только чуть иначе: Rasthof (а звучит-то! – чистый «растов»!) – «постоялый двор». Сосиски вкусные там. С пивом немецким хорошо идут.
Но и это – предположение. А доказать, как только что было отмечено, можно только два факта: славяне пришлю к Саровскому поселению, когда оно уже имело имя, и – что скандинавское название пришло к нам из почти художественных произведений, из времён, когда Ростов был славяноязычным русским княжеством и из третьих-пятых-сотых уст.
Но из этого можно зато сделать интересный вывод: скандинавские названия для русских городов не только нормальны, но и отражают взаимосмешивания и взаимовлияния скандинавских и славянских языков. И мы ещё увидим, какое это значение имело для формирования русского народа.
А что у нас с другими городами из скандинавских саг?
Возьмём Смоленск. Просто потому, что возле него – ещё один крупный, если не крупнейший, вик. В сагах он – Smaleskia. Даёт нам это что-нибудь разумное?
А вот Kænugarðr, в отличие от мнения многих о том, что также взят с местного наречия, куда проще и логичнее объясняется из древнесеверного. Даже великая Т.Джаксон, пытаясь найти в этом топониме Киев, вынуждена делать допущение «Кыян»:
Общепринятым можно теперь считать мнение, что прототипом для K æ nugar ð r послужил *Кыян(ов)ъ-городъ — былинный вариант топонима Кыевъ, восходящий к древнему наименованию Киева, бытовавшему в устной речи.
приходящие из внешней Росии… моноксилы… спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас.
И потому не проще ли не городить идеологизированный огород, пытаясь найти место под солнцем для мифических полян, а признать белое белым? Что никакого особенного города Киева в рассматриваемое время не было. Потому нет и археологии соответствующей. А была небольшая крепость Самват(ас), в которой и собирались полученные от славян «лодки особого рода». То есть моноксилы. Каковая крепость и вошла в скандинавские героические предания тем, чем была – выгородкой для местных плавсредств. Потому и занимает этот «Киев» в скандинавских сагах неподобающе малое место, как тому удивляется сама Джаксон:
Небезынтересно, что о Киеве ( K æ nugar ð r ) вообще нет конкретных сведений. Названный около десяти раз в поздних сагах и географических сочинениях, он всякий раз оказывается включенным в списки городов или (в форме множественного числа) в списки земель в Гардарики.
А чему удивляться? Именно: в поздних сочинениях. Когда Киев уже что-то значил, но для заезжих варягов он продолжала ассоциироваться с прежним ойконимом про что-то там с моноксилами.
Но – вернёмся всё к тому же упрямому барану: этот случай лишь вновь показывает, что скандинавы были в этих местах своими. И потому свободно обращались с местными топонимами, либо переиначивая их на свой лад, либо попросту давая им свои названия. А третьих случаях – признавая местные. Ибо что ты сделаешь, например, с Móramar? Мурома – и есть Мурома, центр соответствующего племени. В чём археология нам сомневаться не даёт. Как и в том, что в Муроме были скандинавы – гости. Меч, конечно, там нашли, но в целом влияние невелико. А раз в гостях, то и называешь место так, как называют хозяева.
А вот с Álaborg`ом – ситуация противоположная. Тут – явный скандинавизм. Даже не добавка garðr – а строгое, родное borg. Очень может быть, что это – очередной норманнский вик. И очень может быть, что в местах глухих, где местных жителей или нет, или они уже позднее пришли подселиться к богатеньким скандинавам. Локализовать его затруднительно. Можно было бы поиграть, конечно, с тем же Ростовом – õllborg, от «росток». Но во-первых, слишком искусственно – то самое натягивание на заданный ответ. А во-вторых, тут как раз ничего лучше локализации Т.Джаксон и не найдёшь:
…Алаборгу должен соответствовать занимающий важное стратегическое положение укрепленный пункт, географически и политически тесно связанный с Альдейгьюборгом (Ладогой), находящийся (по суше) на восток от нее и одновременно связанный с ней более длинным водным путем, направленным на начальном отрезке на север от Ладоги. Из того, что морские викинги предпринимают нападение на Алаборг по суше, можно заключить, что водный путь к Алаборгу был труднопроходим для дракаров (пороги?). Алаборг должен располагаться неподалеку от Ладоги, иначе бы один из героев саги не смог за сезон съездить из Алаборга в Ладогу на переговоры, вернуться домой, выплыть с флотом в Ладожское озеро, сразиться и успеть добраться до Норвегии. …
Всем выявленным выше географическим и социально-экономическим параметрам Алаборга соответствует древний безымянный городок IX – X вв. на реке Сясь у с. Городище, который расположен в 46 км по прямой на юго-восток от Ладоги и отделен от нее болотистыми лесами. Сухопутный путь к нему от Ладоги (судя по расположению современных дорог) должен был вести сначала на восток, а затем по восточному берегу Сяси на юго-восток. Водный путь к городку пролегал сначала на север по Волхову, затем на северо-восток по озеру, далее на юго-восток по Сяси и составлял свыше 80 км. Для морских кораблей со стороны озера городок был труднодоступен, т. к. ниже его по течению Сяси имелись многочисленные пороги.
Жизнь на городке у с. Городище прекратилась не позже 930-х гг., т. к. в его культурном слое IX – X вв. встречена исключительно грубая лепная керамика, а керамика, изготовленная на круге, становится в Ладоге заметным компонентом керамического комплекса с 930-х гг. Городок же у с. Городище явно входит в ту же, что и Ладога, культурную зону волховско-сясьских сопок. Непосредственно к северу от городка расположена группа сопок, аналогичных волховским сопкам VIII – X вв. К югу и юго-востоку от городка, в 0,5–1 км, находятся две группы сравнительно небольших курганов, характерных для своеобразной культуры юго-восточного Приладожья конца IX — начала XII в. Археологический комплекс у с. Городище — единственный в юго-восточном Приладожье (от Сяси до Видлицы), где волховские сопки встречены рядом с приладожскими курганами, а городок у с. Городище является единственным укрепленным поселением на всей этой территории в пределах VIII – XIII вв. Путь из Ладожского озера по Сяси, с дальнейшим выходом через ее истоки Воложбу или Тихвинку в бассейн Волги, являлся кратчайшим водным путем из Балтики в Поволжье.
И заметим: опять те же 930-е годы, когда жизнь многих виков начала кардинально сворачивать к закату…
Остались у нас два аналогичных пункта: Sýrnes и Gaðar. Тоже – явно не аллитерация славянских ойконимов. Возможно, финских? Не скажу – не знаю финских языков. Могу лишь снова обратиться к древнесеверному, чтобы обнаружить там… да ничего не обнаружить! Gõði от gadd-a – «насмешник» от «колоть, прикалывать»? Глуповато. Sýrnes как «свиной мыс» от «свиного носа» в германских? Не только остроумнее, но и вполне возможно. Но тут снова можно только с удовольствием послушать Т.Джаксон, которая эти варианты уже разобрала:
Давно замечено, что значительная часть древнерусских городов, расположенных вблизи устьев небольших рек, получила свое название по этим притокам (Ладога XIX в., однако исследователями древнейших периодов признается «наибольшая устойчивость» той «топонимии, которая представляет названия вод» [Топоров и Трубачев 1962, 3].
S ý rnes означает «свиной мыс». Таким образом, транскрибирование местного названия и сопутствующее народно-этимологическое его преобразование могли в данном случае идти параллельно с калькированием первого корня, легко осуществимым в полиэтничной среде «древнейшего Смоленска». Превращение второй части композита в nes «мыс» тоже вполне закономерно, поскольку Гнездовское городище расположено на мысу левого берега Свинца…
Замечу лишь, что с таким же успехом могло быть и обратное заимствование: в славянское Свинец от скандинавского Sýrnes. Тем более, что и «свинец», и «свинья» восходят к общеславянскому «свинъ», а оттуда – к общему общеиндоевропейскому корню…