Биологический «Чернобыль»: как в конце 1970-х шесть десятков человек погибли в СССР от эпидемии сибирской язвы
Закрытый город
В 1930-е годы бывший уездный Екатеринбург, в годы советской власти ставший Свердловском, начал стремительно превращаться в один из самых мощных индустриальных центров СССР. Процесс только ускорился в годы Великой Отечественной войны, когда город стал местом эвакуации множества предприятий из западной части страны, оккупированной немцами. После окончания войны большинство из этих заводов так и не вернулись на прежние места дислокации, вместо этого сохранив свою «оборонную» специализацию. Концентрация стратегических производств была такова, что въезд в Свердловск иностранцам был запрещен, что, впрочем, не мешало советскому руководству регулярно принимать здесь разнообразных иностранных гостей — от лидеров братских государств соцлагеря до вице-президента (и будущего президента) США Ричарда Никсона.
На окраине Свердловска для этой организации был построен свой военный городок (тот самый Свердловск-19). Он не был полностью закрытым образованием, хотя его жители при желании могли вести полностью автономное существование и не выезжать в другие районы уральской столицы. В жилой район имели доступ все желающие (кроме, конечно, иностранцев), но вот сама территория биологического центра находилась (да и находится до сих пор) за высоким забором.
Имеющиеся на поверхности земли корпуса Свердловска-19 — лишь небольшая часть созданного за послевоенные годы комплекса. Производственные мощности центра располагаются в основном под землей. Ученые в лабораториях разрабатывали новые штаммы бактерий, в реакторах-ферментерах шла наработка их запасов, которыми потом снаряжали боеприпасы, хранившиеся на специальных складах.
Сложно сказать, что заставило заниматься этой опаснейшей работой в черте города-миллионника. К 1979 году Свердловск-19 пусть и был окружен промышленными зонами, но все же находился в непосредственной близости к жилым районам. Лишь в 1980-е, после эпидемии сибирской язвы, это производство было наконец вывезено в казахстанский Степногорск, подходящий для такого рода операций куда больше.
Военно-биологическая империя
Новый толчок биологические исследования в военной сфере получили по инициативе биохимика и молекулярного биолога Юрия Овчинникова. В 1972 году этот крупный ученый, ставший академиком АН СССР в 36 лет (а в 40 бывший уже вице-президентом Академии наук — выдающееся в своем роде достижение), обратился в Министерство обороны с предложением активизировать генетические исследования в стране. Советская генетика еще только приходила в себя после десятилетий господства в отрасли одиозного Трофима Лысенко, и Овчинников решил использовать авторитет военного ведомства для ее окончательной реабилитации и получения соответствующего финансирования. Естественно, в первую очередь новые перспективные достижения науки должны были быть поставлены на боевую службу.
Среди созданных с нуля институтов, вошедших в состав «Биопрепарата», были, например, НИИ прикладной микробиологии в подмосковном Оболенске (специализация — бактериологическое оружие) или НИИ молекулярной биологии под Новосибирском, позже выросший в крупнейший вирусологический и биотехнологический комплекс «Вектор». Под Москвой появился НИИ иммунологии (Любучаны, изучал механизмы преодоления иммунитета патогенными микроорганизмами), а в Ленинграде — НИИ особо чистых биопрепаратов. Это были лишь несколько из более чем 40 мощных структур, функционировавших под крышей «Биопрепарата». Работало в этой огромной и весьма высокотехнологичной (по крайней мере по советским меркам) организации более 30 тыс. человек.
Специализацией завода в свердловском «19-м городке» (а точнее, под ним) была именно сибирская язва. На предприятии выращивалась культура бактерии, затем она отделялась от жидкой основы и высушивалась в тонкодисперсный порошок, который впоследствии можно было использовать в аэрозольной форме. Возможному заражению внешней среды препятствовала система фильтров.
Эпидемия
У сибирской язвы есть три формы. Кожная — наименее опасная и самая распространенная (до 90% всех случаев), она возникает, когда споры антракса попадают на поврежденные участки кожи. Через пару недель на этом месте возникает черный струп, окруженный красным валиком воспаленной кожи. Отсюда и западное название инфекции — антракс (греческое «уголь»).
Наконец, третья форма антракса — желудочно-кишечная. По опасности она занимает промежуточную позицию между легочной и кожной, приводя к летальному исходу примерно в половине случаев. Чаще всего ее причиной становится употребление в пищу зараженного сибирской язвой мяса.
Именно такое объяснение стало официальной версией произошедшего в Свердловске. Уже 13 апреля в местных газетах появились заметки о появлении в городе этого заболевания. Граждан призывали быть бдительными, не есть мясо сомнительного происхождения. Это же объяснение (зараженное мясо больных животных) фигурировало в научных статьях, посвященных произошедшему, в объяснениях, данных советскими специалистами их западным коллегам.
«В Свердловске и области участились случаи заболевания скота. В колхоз был завезен низкокачественный корм для коров. Администрация города убедительно просит всех свердловчан воздержаться от приобретения мяса „в случайных местах“, в том числе на рынках».
Это, конечно, была дезинформация, причем преднамеренная. Она никак не объясняла, как поедание зараженного мяса могло привести к развитию легочных и кожных форм заболевания. Точно так же непонятно, почему это «мясо» ели преимущественно мужчины средних лет (именно они составили основную массу умерших), при этом в абсолютном большинстве случаев в своих семьях погибали лишь они одни, а остальные члены семьи даже не заболевали. Данная версия могла объяснить лишь несколько отдельных смертей, но никак не эпидемию, продолжавшуюся больше месяца.
Версии
Итак, по официальным данным, в результате эпидемии антракса в Свердловске погибло минимум 64 человека (приводятся и данные о 68 смертях, неофициальные слухи гласят о более чем сотне жертв). В 1992 году в Свердловск, вновь переименованный в Екатеринбург, приехал профессор Гарвардского университета Мэтью Мезельсон, уже несколько лет занимавшийся случившимся на Урале и спустя два года (в 1994-м) опубликовавший в авторитетном научном журнале Science статью «Вспышка сибирской язвы в Свердловске в 1979 году». В результате многочисленных интервью с выжившими в результате эпидемии, а также с родственниками погибших ему удалось построить модель распространения вспышки. Оказалось, что в ориентировочный момент выброса практически все жертвы и выжившие находились в достаточно узкой зоне, протянувшейся от «19-го городка» на 4 километра к юго-востоку.
Подняв архивные метеоданные, удалось установить, что лишь 2 апреля 1979 года наблюдался подходящий северный ветер, который мог объяснить такую схему распространения заболевания. Представляли любопытство и характерные, четко локализуемые (согласно модели Мезельсона) очаги заболеваний: рядом с «19-м городком», расположенным к югу от него «32-м военным городком» и в жилом районе еще южнее. Наконец, крупнейший очаг антракса находился на территории завода керамических изделий, практически формировавшего южную границу распространения эпидемии.
Модель Мезельсона подтвердил и генерал Андрей Миронюк, в апреле 1979 года исполнявший обязанности начальника особого отдела Уральского военного округа (его слова опубликованы в журнале «Урал», №3 за 2008 год):
«В начале апреля мне стали докладывать, что умерли несколько солдат и офицеров запаса, проходивших сборы в 32-м военном городке. Недели две мы отрабатывали различные версии: скот, питание, сырье для заводов и так далее. Я попросил у начальника 19-го городка, который находится по соседству с 32-м и где имелась военная лаборатория, карту направления ветров, дувших в те дни со стороны этого объекта. Мне ее дали. Я решил перепроверить данные и запросил аналогичные сведения в аэропорту Кольцово. Обнаружились существенные расхождения. Тогда мы создали оперативные группы и пошли следующим путем: подробно опросили родственников умерших и буквально по часам и минутам, с конкретной привязкой к местности отметили на карте те места, в которых находились погибшие. Так вот, в определенное время, где-то в 7—8 часов утра, все они оказались в зоне ветров с 19-го городка. Точки местонахождения пациентов протянулись вытянутым овалом с длинной осью примерно в 4 километра — от военного городка до южной окраины Чкаловского района».
Согласно самой популярной альтернативной (официальной пропаганде) версии 2 апреля 1979 года (или в ночь на эту дату) на секретном заводе «Свердловск-19» произошел случайный выброс спор сибирской язвы. Полковник Канатжан Алибеков в своей книге «Осторожно, биологическое оружие» достаточно подробно рассказывает, как развивались события, называя конкретные имена. Правда, хронология произошедшего в «19-м городке» у него несколько иная:
«В последнюю пятницу марта 1979 года один из работников технического персонала завода, перед тем как уйти домой, оставил коротенькую записку своему сменщику, в которой говорилось: „Засорился фильтр, я его снял. Фильтр следует заменить“. В конце каждой смены огромные сушильные агрегаты выключались для краткой технической проверки. Забившийся фильтр, таким образом, не был каким-то необычным явлением, вот только заменить его следовало немедленно».
Существует и информация о том, что уже 2 апреля 1979 года военный городок №32, расположенный непосредственно к югу от «Свердловска-19», был переведен на казарменное положение. По этим же данным, уже 4 апреля в Свердловск прибывает начальник 15-го главного управления Генштаба, курировавшего военно-биологическую программу СССР, генерал-полковник и академик Ефим Смирнов. В это же время в город приезжают главный государственный санитарный врач страны академик Петр Бургасов (затем на протяжении долгих лет своим несомненным авторитетом поддерживавший версию о «зараженном мясе»), а также главный инфекционист Минздрава СССР Никифоров. Такое внимание властей весьма характерно, но, правда, оно никак не помогло остановить свердловцев, по официальной версии, продолжавших в течение следующего месяца с лишним поедать отравленную антраксом говядину, несмотря на предупреждения властей.
4 апреля 1992 года Ельцин подписал закон «Об улучшении пенсионного обеспечения семей граждан, умерших вследствие заболевания сибирской язвой в городе Свердловске в 1979 году», в 13-ю годовщину начала эпидемии, по сути, признав ответственность государства за случившееся.
Но был ли выброс?
Сторонники этой версии обращают внимание на странный, по их мнению, очаговый характер эпидемии. Максимальное количество зараженных должно приходиться на непосредственные окрестности места выброса и уменьшаться по мере удаления от него. Согласно же исследованию американского профессора Мезельсона, во время вспышки сибирской язвы было несколько четких очагов заболевания, причем крупнейший из них находился в районе завода керамических изделий в 2,5—3 километрах от «19-го городка».
Далее обращается внимание на длительность эпидемии, не согласующуюся с коротким инкубационным периодом антракса и стремительным его развитием после проявления симптомов. Утверждается, что вспышка продолжалась до середины июня, то есть больше двух месяцев, хотя тот же Мезельсон писал, что основная масса жертв погибла до 15 мая. Кроме того, защитники этой версии подвергают сомнению сам факт случайного снятия фильтра (они представляли собой достаточно габаритные тяжелые конструкции) и подчеркивают имеющуюся многоступенчатость очистки воздуха (то есть «Свердловск-19» был оборудован сразу несколькими каскадами фильтров). Еще одним доводом является то, что свердловчан убивала смесь из четырех штаммов антракса канадского и североамериканского происхождения. Наконец, отмечалось, что западные «голоса» («Голос Америки») сообщили об эпидемии почти сразу после ее начала, 5 апреля, в то время как первое вскрытие с установлением диагноза было проведено 10-го числа.
Смысл же этой версии был в следующем. Никакого случайного выброса не было. Вместо него в апреле — мае 1979 года в Свердловске в нескольких местах, соответствующих очагам распространения заболевания, произошли теракты. Диверсанты (происхождение штаммов антракса намекает на их спонсоров) два с лишним месяца распыляли аэрозоль со спорами сибирской язвы, убивая мирных жителей.
В подобных засекреченных историях, когда стороны оперируют данными, верифицировать которые на сто процентов невозможно, на любые доводы найдутся контраргументы. Нашлись они и у сторонников версии случайного выброса. Совсем не обязательно, утверждают они, максимальное количество заболевших должно быть сконцентрировано у места выброса. Во-первых, непонятна высота, на которую произошел этот выброс (от нее и от силы ветра зависит, на каком расстоянии осядут споры). Во-вторых, для любой эпидемии нужен не только ее источник, но и носители. Вполне возможно, очаговый характер вспышки соответствует местам концентрации людей в момент, когда их накрыло облако со спорами. Например, особенно большое количество пострадавших на керамическом заводе может быть связано с работой приточной вентиляции, через которую споры проникли внутрь цехов предприятия.
Длительность эпидемии может быть объяснена повторным распространением спор после их оседания на деревьях, почве или зданиях. Канатжан Алибеков говорит о «вторичных аэрозолях», поднятых в воздух в результате неверных мер по дезинфекции пораженной территории, хотя при этом надо отметить, что полковник при всей его очевидной осведомленности после эмиграции в США незаинтересованным лицом считаться не может. Впрочем, его ангажированность ровно такая же, как и у апологетов «диверсионного» объяснения событий.
Похоже, этого не происходит только потому, что на все многочисленные вопросы может быть только один ответ. Возможно, дело не в конспирологии, а в обычной халатности, головотяпстве, нарушении техники безопасности, наплевательском отношении к собственным гражданам, результатом чего стало размещение опаснейшего производства посреди миллионного города, а не в среднеазиатской пустыне. Может, дело все-таки в этом? Тогда становятся объяснимыми и неуклюжая дезинформация, и похороны в оцинкованных гробах, и оперативный перенос производства сибирской язвы из Свердловска в казахстанский Степногорск.
Читайте также:
Библиотека Onliner: лучшие материалы и циклы статей
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!
Как 40 лет спустя живет пострадавшая от секретной эпидемии сибирской язвы в Свердловске
Эпидемия сибирской язвы случилась в Свердловске в апреле 1979 года — ровно 42 года назад. Много лет она была засекречена, оставаясь одной из темных страниц советского прошлого. Но даже спустя десятилетия в теперь уже Екатеринбурге остается еще не мало тех, кто помнит о тех страшных событиях. В том числе медики, которые принимали участие в ликвидации последствий утечки смертельно опасного вещества. Накануне годовщины катастрофы Znak.com встретился с бывшим медиком Анной Гайнулиной, которая уже много лет живет с хроническими заболеваниями, полученными ею после прививки от сибирской язвы, и все эти годы не может добиться помощи от государства. Ведь в России до сих пор нет ни одного официального документа о компенсации пострадавшим во время теперь уже не секретной катастрофы.
Авария
В апреле 1979 года 23-летняя Анна Гайнулина, работала педиатром в детской поликлинике № 8 Екатеринбурга.
«Когда все случилось, нам ничего не сказали, но с начала апреля люди начали массово заболевать. В 8-ю городскую стали привозить больных с пневмонией, мои коллеги из приемного отделения говорили, что многие из тех, кого начали привозить, очень тяжелые и умирают от пневмонии.
По словам женщины, 11 апреля для объезда пациентов по адресам в районе аварии ей выделили машину с военными. Но несмотря на работу на территории, попавшей под выброс, Анна чувствовала себя нормально.
«Я же была самой молодой и ничего такого вообще не чувствовала, работала как работала. Но военные обо всем знали с самого начала. И как нам потом рассказали, они выставили охрану и уехали в ту же ночь», — рассказывает женщина.
К произошедшему ЧП оказались не готовы не только врачи, но и городские власти. Не зная ничего о методах дезактивации зараженных территорий, райсовет даже принял решение экстренно заасфальтировать все дороги в частном секторе Чкаловского района, говорит Гайнулина.
Прививка
После аварии среди медиков началась экстренная вакцинация от сибирской язвы. Вакцина, разработанная в 50-х годах, в первую очередь предназначалась для применения в боевых условиях, и ее побочные эффекты были недостаточно исследованы.
«Я сомневалась и не сильно хотела, чтобы мне ее ставили, но в тех условиях наше мнение никто не спрашивал. Потому что был приказ», — говорит Анна.
Минобороны реконструирует производство в Екатеринбурге, где 35 лет назад произошел выброс спор сибирской язвы
По словам Гайнулиной, через неделю после прививки ей стало плохо, она даже потеряла сознание. Женщина утверждает, что врачи чудом спасли ей жизнь, но диагноз, поставленный по симптомам осложнений после вакцины, оказался неутешителен: серьезная патология почек — гломерулонефрит — навсегда лишил женщину полноценной жизни.
«До той прививки я была абсолютно здорова, но после нее больше года провела в больницах. Даже когда я забеременела, все врачи говорили мне ни в коем случае не рожать, потому что мои почки не выдержат родов. Они говорили: «Ладно бы у тебя детей не было, у тебя же дочка, о ней подумай». Но я их не послушала, потому что твердо решила рожать», — рассказывает Гайнулина.
В подтверждение своих слов Анна показывает пожелтевший больничный бланк на плотной бумаге. Это направление на аборт по медицинским показаниям.
«Я его сохранила, чтобы показать своему сыну. Просто для того чтобы он знал, что его могло не быть», — грустно улыбаясь говорит Гайнулина. Роды тогда прошли удачно, на свет появился здоровый мальчик.
Но проблемы со здоровьем у Анны никуда не делись, и со временем стало проявляться больше осложнений. Женщина попросила не писать все имеющиеся у нее диагнозы, но судя по записям в медицинской карте, которую она показала Znak.com, список и динамика их развития неутешительные.
Лекарства
По словам женщины, в советское время государство обеспечивало ее необходимыми лекарствами, но в начале 1990-х, после распада СССР, ситуация с медицинским обеспечением кардинально изменилась.
«Если до 1991 года все необходимые лекарства были, и мне одной из первых их выписывали и сообщали, где забрать, то с распадом Союза начались перебои поставок, потом часть жизненно необходимых препаратов пропала, даже мне — медику с многолетним стажем — приходилось объезжать все городские аптеки», — рассказывает Анна.
Она добавляет, что с лекарствами ей в том числе помогала бывшая начальница, экс-заведующая педиатрическим отделением городской больницы № 8 Екатерина Лахова. Позже Лахова стала депутатом и уехала в Москву. Сейчас Лахова — председатель Союза женщин России.
Гайнулина не смогла оплачивать лечение на зарплату лаборанта и была вынуждена покинуть любимую работу. В начале 90-х она ушла в бизнес. Сейчас Анна и ее муж — пенсионеры. По ее словам, с каждым годом состояние ее здоровья ухудшается, осложнений становится больше. Помимо прочего из-за многолетнего приема препаратов у женщины образовался лекарственный цирроз печени.
«Я перенесла уже четыре операции, все платные, но сейчас врачи уже отказываются меня оперировать, говорят, что операционное вмешательства может стать фатальным. Так и говорят: живите, сколько проживете… Чтобы болезнь развивалась медленней, нужно менять климат», — говорит пенсионерка.
Лекарства для людей с таким диагнозом, по словам Гайнулиной, становятся все менее доступны в России. В качестве примера женщина приводит ситуацию с трехмесячным курсом жизненно необходимых препаратов: «Цена на трехмесячный курс препаратов в РФ составляет 59000 рублей, зато когда я поехала в Египет, на те же лекарства я потратила всего 1600 рублей. В Египте за подделку чуть ли не смертная казнь, поэтому там лекарства не только дешевле, но и качественней чем у нас…» — рассказывает женщина.
Есть ли справедливость
Уже несколько лет женщина пытается добиться официального статуса ликвидатора аварии с сибирской язвой и прибавки к пенсии. Она неоднократно писала обращения на имя должностных лиц, встречалась со свердловскими чиновниками разных уровней, добивалась встречи с полпредом, но ситуация не решилась.
По словам женщины, в подобной ситуации оказалась не только она, но и другие медики, принимавшие участие в ликвидации последствий аварии на оборонном предприятии.
Проблема в том, что в России не существует официального статуса ликвидатора аварии в Свердловске. В 1992 году президент России Борис Ельцин подписал закон «Об улучшении пенсионного обеспечения семей граждан, умерших вследствие заболевания сибирской язвой в городе Свердловске в 1979 году». В этом документе он приравнял уральскую аварию к катастрофе в Чернобыле. Но медики, которые могли пострадать от вспышки, но не умерли, к этой категории не относятся.
Именно об этом говорится в официальном письме министерства социальной политики Свердловской области, который нам показала Гайнулина.
Где расположены захоронения сибирской язвы в Свердловской области: карта
«Основания для предоставления вам мер социальной поддержки как лицу, пострадавшему от воздействия радиации вследствие чернобыльской катастрофы, не усматриваются, поскольку под действие закона попадают исключительно категории лиц, поименованные в Законе РФ от 15 мая 1991 года «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС», — говорится в письме.
Екатеринбургской пенсионерке, пытавшейся взыскать с Минобороны РФ 6 млн рублей за вспышку сибирской язвы в 1979 году, отказала вторая по счету судебная инстанция
В суды Гайнулина пока не обращалась. Но имеющиеся прецеденты не утешительны для женщины. В 2015 году пенсионерка из Екатеринбурга Раиса Смирнова пыталась отсудить у Минобороны РФ 6 млн рублей в качестве компенсации за то, что она пострадала от вспышки сибирской язвы в Свердловске. В случае успеха иски собирались подать еще 20 человек. Но Чкаловский районный суд счел, что Смирнова не предоставила документов, подтверждающих, что она болела сибирской язвой, поэтому ей отказали в требовании. У Гайнулиной таких документов тоже нет.
Сама Раиса Смирнова не смогла присутствовать на судебном заседании из-за проблем со здоровьем.