Памятник неизвестному художнику
Сейид Хоссейн Наср. Исламское искусство и духовность. – М.: Дизайн. Информация. Картография, 2009. – 232 с.
Сказано же: пророков в своем отечестве нет. Выдворенному из родного Тегерана иранскому мыслителю Сейиду Хоссейну Насру (р. 1933), профессору университета Джорджа Вашингтона (США), посвящен 28-й том престижной мировой серии «Библиотека живых философов». Западные философы-оппоненты в один голос причисляют его к вымершему виду мастодонтов-«традиционалистов», а традиционные исламисты, в свою очередь, предают анафеме за отступничество от веры. Наср – всегда между двух огней: нужные для иранской ядерной экономики физику, геологию и геофизику осваивал в американских вузах. А затем, почувствовав духовное опустошение от изучения технических дисциплин, занялся (уже факультативно) гуманитарными науками и удостоился – первым из иранцев – докторского звания по истории науки и философии. Так что ни искусство, ни наука, ни ислам по отдельности для него не существуют – только гремучая смесь этой троицы и вытекающая из нее мистика. Более всего его прельщает история развития мистической мысли в русле суфизма. По Насру, истинная философия есть «припоминание» вечной истины, хранящейся в нас самих, но забытой. Любой акт искусства при таком ракурсе может и должен считаться сакральным.
Согласно Насру, «непреходящая мудрость» является сердцем каждой религии. На Востоке мусульмане называют ее «ал-хикма» («ал-халида»), индусы – «санатана-рахмой», а на Западе она именуется Софией. Как тут не вспомнить русских философов-мистиков начала прошлого века – Алексея Лосева, Владимира Соловьева, которые тоже рассматривали искусство через призму Софии.
Все в мире циклично, и ничего удивительного нет в том, что снова возрос интерес к мистике вообще и к герменевтике в частности. Востребованные книги и снятые по ним фильмы («Код Да Винчи», «Мастер и Маргарита»), мультфильмы («Легенда об Аанге») – сплошь мистика. Появился даже целый «мистический» канал на ТВ. Но часто в погоне за дивидендами происходит подмена по-настоящему ценного. Истинный же мистицизм, по Насру, всегда – перспектива мудрости и связь с Божественными Таинствами. При этом в метафизическом смысле Бог всегда Абсолют, то есть единый для всех. Утрачивая связь с космическими законами, Абсолютом, индивидуальное искусство утрачивает способность быть источником Знания, то есть искусством как таковым. Причисление же художниками себя самих к «ликам святых», то есть к разряду гениев, Наср считает порочной практикой: настоящий художник стремится к избавлению от индивидуализма и эгоизма, которые стали бичами современности. Вследствие «духовного помрачения» в индустриальном и постиндустриальном обществе возвращение к первоисточнику, Традиции должно происходить или непосредственно через Логос, или через посредников – посланников, пророков, аватаров.
Философ уверяет, что расшифровать скрытые истины сегодня под силу только эзотерикам. В этом смысле исламскому искусству повезло: визуальная часть «традиционного» произведения не просто содержит текст, а обязательно подчинена ему. То есть любое мусульманское произведение (будь то молитвенный коврик, керамическое блюдо или картина) и есть текст. Или, как сейчас модно выражаться, гипертекст. Который и должен скрыто или открыто оказывать НЛП-воздействие – возвращать массы в русло традиции.
Так что название книги обманчиво. Она вовсе не про исламское искусство, поскольку такового и быть не может. «Просто» искусство (чистое, рафинированное, или искусство для искусства) невозможно. Недопустимо, чтобы художник взял в руки кисть и нарисовал все, что ему взбредет в голову. Это только на Западе или в Америке поощряются креатив и индивидуальное мышление. А мусульманский художник должен творить так, чтобы всегда оставаться неизвестным – в тени смысла, заложенного Священным Писанием. То есть за орнаментальными изысками «арабесок» скрывается коллективное приношение Богу. Поэтому исламское искусство можно сравнить с нескончаемым ковроткачеством, секреты которого должны передаваться посвященными из века в век, чтобы не прервалась традиция. В данном случае – Традиция в философском понимании Сейида Хоссейна Насра.
А что, по-моему, очень даже знаково. Да, мы перестали вкладывать в искусство определенный, заданный свыше сакральный смысл, но от этого оно не утратило своего, как сейчас модно выражаться, нейролингвистического влияния на умы. То есть воздействие осталось, но по большей части – непредсказуемое.
Вот бы и нашим писателям-художникам, прежде чем взяться за перо или кисть, осознать, во имя чего они творят.
«Жажда Хусейна». Как умер главный мученик шиитов
В мусульманском мире каждый ребенок знает о Хусейне ибн Али — человеке, ставшем «иконой» для миллионов верующих. Память о его трагической смерти ежегодно погружает в траур целые города и страны. Его жизнь является предметом жарких споров и дискуссий. Почему он совершил свой безумный поход и погиб от рук единоверцев? Кто был виновником его смерти и как это сказалось на будущем ислама? Попробуем разобраться с фактами в руках.
Когда умирает сильный лидер, долго правивший страной, нужен другой сильный лидер, чтобы удержать ее от волнений и неурядиц. После смерти Муавии такого человека не нашлось. Сын халифа Йазид был слишком молод и неопытен, а его вольный образ жизни отталкивал от него правоверных мусульман. Йазид любил роскошь и радости жизни. Он проводил время в компании певичек и танцовщиц, пил вино, сочинял стихи, ценил хороших собеседников и был знатоком псовой и соколиной охоты.
В Медине давние противники Муавии: Хусейн, сын Али, и Абдаллах ибн Зубайр, – отказались присягнуть Йазиду и демонстративно покинули город, перебравшись с семьями в Мекку. В Ираке, узнав о смерти Муавии, забурлили Басра и Куфа. Память об Али здесь была еще свежа, многие жители этих городов чувствовали свою вину за то, что в трудный момент отвернулись от своего предводителя. Теперь, когда Муавия умер, все взгляды обратились в сторону сына Али, Хусейна.
Из Куфы к нему посыпались письма с призывами прибыть в город и возглавить восстание против Йазида. Авторы посланий уверяли, что здесь его ждет целая армия почитателей, что Куфа готова вспыхнуть, а к ней немедленно присоединиться и Басра. «Поторопись! Поторопись, о сын дочери посланника Аллаха! Приезжай, если хочешь, ведь ты прибудешь к своему собравшемуся войску». Хусейн долго колебался, но в конце концов дал себя убедить. Он отправил в Куфу двоюродного брата Муслима, чтобы тот выяснил обстановку на месте и привел к присяге сочувствующих горожан, а сам стал готовиться к отъезду.
Прибыв в город, Муслим действительно нашел множество сторонников Хусейна и привел их к присяге. Он написал письмо Хусейну, сообщив об успехе дела, и отправил послания шиитским вождям в Басру. Но в Басре его призывы не нашли отклика. Наместником Басры и Куфы был Убайдаллах ибн Зийад, сын сподвижника Муавии, человек энергичный и не любивший медлить. Узнав о приезде Муслима, он в тот же день в ярости бросился в Куфу, захватив с собой только маленький отряд. В город он въехал ночью, завернувшись в плащ, и куфийцы, приняв Убайдаллаха за Хусейна, приветствовали его радостными криками.
Зийад-младший немедленно направился в мечеть и обрушил на горожан громы и молнии. Он пообещал выполнить все распоряжения халифа, наградив повинующихся и наказав бунтовщиков. «У меня есть плеть и меч для тех, кто пренебрежет моим приказом и воспротивится моему распоряжению. Пусть каждый ответит за себя!»
Убайдаллах потребовал от военных старост составить списки всех приезжих в городе, пригрозив в случае саботажа и укрывательства врагов распять каждого виновного арифа на воротах собственного дома, а его солдат лишить жалования и отправить воевать на дальних рубежах. Муслиму пришлось прятаться в домах разных людей, пока один из них, авторитетный шиит Хани, не был арестован и жестоко избит Убайдаллахом. Только тогда, поняв, что терять нечего, куфийцы подняли бунт. Толпа из нескольких тысяч человек окружила дворец наместника, где укрылся Убайдаллах. В его распоряжении было всего два десятка соратников и тридцать человек охраны.
Но Муслим медлил, не желая открыто возглавлять мятеж и надеясь на стихийные действия толпы. Постепенно во дворец стянулись верные наместнику люди, и положение сил стало выравниваться. Убайдаллах снова пригрозил лишить жалования восставших и отправить их на окраины империи. Этого оказалось достаточно, чтобы пыл толпы угас и люд начали расходиться. Через несколько часов на площади перед дворцом уже не было ни души.
Убайдаллах назвал Муслима «трусом и дураком» и потребовал немедленно привести его к себе. Через день Муслима, одинокого и всеми брошенного, настигли за городом в чьем-то саду и после короткой схватки доставили к наместнику. Никто не осмелился встать на его защиту. Вскоре он был казнен, его тело распято на базаре, а голова отвезена к Йазиду.
Гибель Хусейна
Хусейн в это время был уже в пути. Он выехал из Мекки со всеми своими женами, детьми и многочисленными родственниками. Караван почти достиг предместий Куфы, когда ему сообщили о смерти Муслима и разгроме мятежа. Пораженный этим известием, Хусейн остановился, не зная, что делать дальше.
Казалось бы, решение было очевидно. Весь отряд Хусейна едва насчитывал сотню человек, а в Куфе стояла многотысячная армия. Продолжать поход было безумием и самоубийством. И все-таки Хусейн решил идти в Куфу.
Следующие несколько дней Хусейн кружил вокруг города и пытался проникнуть в Куфу с разных сторон, но это было невозможно. Убайдаллах не пускал его в Куфу и выслал к нему разных людей с приказом привести его к себе и потребовать присяги Йазиду. Хусайн объяснял посланцам, что поехал в Куфу только потому, что его просили об этом сами куфийцы, и в доказательство предъявлял два мешка писем. Он пытался убедить их в своей правоте и призывал благочестивых мусульман перейти на его сторону, чтобы сражаться за внука и наследника Пророка. Все было бесполезно: многие слушали его сочувственно, но жертвовать своей жизнью никто не хотел.
Наконец, ему поставили ультиматум: сдаться или умереть. Хусейн попросил один день на размышление и начал готовиться к сражению. Ночью он и его люди выкопали вокруг лагеря ров, плотно сомкнули шатры и обвязали их веревками, образовав защитную стену. В его отряде было всего восемьдесят человек, в том числе тридцать два всадника; еще один, некий аль-Хурр, перебежал к нему перед самой схваткой. На стороне его противников было пятитысячное войско.
Победители добили раненных и разграбили лагерь, отобрав у жен Хусейна драгоценности и роскошные наряды. Самого Хусейна раздели догола, хотя перед смертью он нарочно надел дырявые штаны, чтобы избавить себя от этого бесчестья. Когда его голову привезли в Куфу и бросили к ногам Убайдаллаха ибн Зийада, тот пренебрежительно потыкал ее в зубы палкой и назвал убитого «лжецом и сыном лжеца». Подавленные и напуганные куфийцы, еще недавно сами призывавшие Хусейна в город, не посмели возражать.
Поход Хусейна и его гибель казались полным поражением шиизма, но, как ни странно, в действительности оказались его победой. Если бы Хусейн повел себя более благоразумно, возможно, это религиозное течение никогда не достигло бы такой широты и силы. Но безумный подвиг внука Мухаммеда поразил воображение современников и превратил его в главного мученика шиитов. Все участники битвы в Кербеле стали считаться святыми, а их имена обросли легендами. Рассказывали, что когда отрубленную голову Исмаила везли халифу, она по дороге обратила множество неверных и даже одного льва. Из кербельской глины, пропитанной кровью Хусейна, делались защитные амулеты, которые клали на ночь под подушку: спавший с ними спал как бы в самой Кербеле под покровительством Хусейна. Паломничество в Кербелу приравнивалось к хаджу в Мекку, и совершивший его официально считался хаджой.
Фраза «жажда Хусейна» стала у шиитов нарицательной. В одной из легенд рассказывалось, как его брат Аббас бросился к реке и наполнил бурдюк водой, чтобы напоить Хусейна. Враги отрубили ему обе руки, но он все равно принес воду, неся бурдюк в зубах. В праздник «ашура» шииты в память об этих событиях ставят на улице себилы – символические колодцы, в которых каждый желающий может выпить свежей воды. При этом пьющий обычно произносит: «Привет, Хусейн!»
Для шиитов Хуссейн сегодня — величайший святой, совершивший подвиг веры. Для суннитов — скорей смутьян, получивший по заслугам. А как бы вы оценили этого человека? Ведь он мог бы прожить мирную и спокойную жизнь, как его брат Хасан, и тогда не было бы всей этой крови и смерти близких. Кто он — безумец, герой, фанатик, рыцарь веры? Ваша версия.
Бывшая жена шейха Дубая опубликовала видео с нападением на ее семью
Зейнаб Джавадли с детьми: instagram.com
Бывшая жена шейха из королевской семьи Дубая опубликовала видео с мольбой о помощи, со слезами на глазах рассказывая о том, что ее девять месяцев преследуют «люди» ее мужа, пытаясь похитить ее детей. Накануне, судя по ролику, неизвестные люди увезли ее родителей, передает NUR.KZ.
Шейха Зейнаб Джавадлы опубликовала серию видеороликов в Instagram, на которых она показала, как неизвестные люди преследуют ее и детей, а позже уводят ее родителей. По ее словам, мужчины связаны с ее бывшим мужем, шейхом Саидом ибн Мактумом ибн Рашидом Аль Мактумом, племянником нынешнего правителя Дубая.
Она вышла замуж за 43-летнего Шейха Аль Мактума в 2015 году, но их брак распался девять месяцев назад, когда она переехала из королевского дворца на частную виллу, где она жила со своими тремя дочерьми.
Ее родители также жили с ней после ее расставания с влиятельным мужем, бывшим олимпийским стрелком, у которого есть еще две жены и 11 детей, пишет Daily Mail.
На кадрах видно, как 29-летняя Джавадлы, явно обеспокоенная, говорит о людях, которые, по ее утверждениям, связаны с мужем.
В видеоролике также можно услышать маленького ребенка, который говорит: «Вы не можете нас забрать». На заднем плане можно увидеть людей, собравшихся во дворе виллы.
Она также жалуется, что ее мобильный телефон, который содержал доказательства преследований, которым она подверглась, также был изъят.
Друзья Джавадлы опасаются, что она могла быть задержана, поскольку с момента публикации в Instagram сообщений от нее не было, несмотря на их неоднократные попытки связаться с ней.
Местонахождение ее детей также неизвестно, источники утверждают, что ее родители могли быть арестованы.
По словам друзей бывшей жены шейха, она хочет покинуть Дубай с детьми, но ее экс-супруг не даст ей это сделать.
В Уральске женщина написала мужу, что ее похитили, а сама сбежала к другому.
Узнавайте обо всем первыми
Подпишитесь и узнавайте о свежих новостях Казахстана, фото, видео и других эксклюзивах.
СОДЕРЖАНИЕ
биография
Происхождение
Образование
Обратно в Иран
Вернуться на запад
Он был советником отмеченного наградами документального фильма PBS « Мухаммад: Наследие пророка» (2002), продюсера Unity Productions Foundation.
Известные аспекты его работ
Опыт Насра охватывает одновременно традиционную культуру (мудрость, религию, философию, науку и искусство), западную мысль от античности до наших дней, а также понимание науки на университетском уровне. Такое сочетание специальностей позволяет Насру не только отстаивать свои убеждения по вопросам, связанным с традиционной мудростью, но также позволяет ему выдвигать существенные аргументы против того, что он считает неправильным руководством или ошибкой. Он поддерживает точку зрения откровения, традиции и вечной мудрости в противовес рационализму, релятивизму и современному западному материализму.
Гарри Олдмидоу считает Насра «из ныне живущих традиционалистов, наиболее широко известных в академических кругах. Для него работы Насра характеризуются« строгой научной методологией, его энциклопедической эрудицией по всем вопросам ислама, твердостью критического мышления и устойчивой ясностью ». выражения. » Другими словами, он является «выдающимся мыслителем-традиционалистом, который привносит мудрость веков в борьбу с современным экологическим кризисом».
Школа перенниализма или традиционализма
Я открыл для себя мировоззрение, в котором чувствовал полную уверенность ( yaqın ). Я чувствовал, что это была истина, которая удовлетворяла меня интеллектуально и экзистенциально соответствовала моей жизни. Это было в гармонии с моей верой. Он был универсалистским в своей метафизической перспективе, а также критически относился к западной философии и науке, что прямо отвечало моим опасениям. (интервью)
Таким образом, «посреди материалистического века» эта Школа предлагает Насру ключи для его духовных поисков: эзотерическое учение и метод в рамках суфийского пути. За Патрика Лауде :
Бог и мир
Человек
Таким образом, Наср выступает против дарвиновской теории эволюции видов, которая является лишь «отчаянной попыткой заменить набор горизонтальных, материальных причин в одномерном мире, чтобы объяснить следствия, причины которых принадлежат другим уровням реальности». Для Насра, в соответствии с «традиционным взглядом на антропос », человек является «мостом между небом и землей ( понтифик )». Ответственный перед Богом за свои действия, он является хранителем и защитником земли «при условии, что он останется верным себе как центральной земной фигуре, созданной в« форме Бога », [. ] живущей в этом мире. но создан для вечности ». Его папский характер «отражается во всем его существе и его способностях».
Среди этих способностей Наср подчеркивает примат троичного разума-чувства-воли: «будучи теоморфным существом», его разум «может знать истину как таковую», его чувства «способны [. ] дотянуться до истины как таковой». окончательное через любовь, страдание, жертву, а также страх », и его воля« свободна выбирать [. ], она отражает Божественную свободу ». Но «из-за отделения человека от своего изначального совершенства», следствия «того, что христианство называет падением», за которым последовали дальнейшие упадки, эти способности больше не действуют неизменно в соответствии со своей «теоморфной природой». Таким образом, «разум может быть сведен к умственной игре», «чувства могут ухудшиться до не более чем притяжения вокруг того иллюзорного сгустка, [. ] которым [. ] является эго», и «воля может быть сведена ни к чему другому, кроме побуждения к действию. то, что удаляет человека от источника его собственного существа «.
«Все традиционные науки о природе [. ] также являются науками о себе на основе микрокосмического-макрокосмического соответствия», следовательно, в силу «внутренней связи, которая связывает человека как микрокосм с космосом». Этот идеальный человек, подчеркивает Наср, является «изначальным человеком [. ] совершенным, [. ] полным отражением всех этих Божественных качеств», который знал все «в Боге и через Бога».
Знания и интеллект
Благодаря такому священному знанию человек перестает быть тем, чем он кажется, становится тем, чем он является на самом деле в вечном сейчас, и тем, кем он никогда не переставал быть.
Священный
Тем не менее, по словам Мура, именно эти отношения со священным через канал «Традиции» закрепляют мировоззрение Сейеда Хоссейна Насра. Наср считает, что сакральное неотделимо от любых духовных поисков. Это чувство исходит из осознания вечной и неизменной реальности Божества, которая одновременно трансцендентна и имманентна всем универсальным проявлениям, а значит, и человеческому существу. Священное проявляется в «откровении, священных обрядах различных религий, духовных и инициатических практиках, священном искусстве, девственной природе», фактически во всем, что передает «присутствие Божественного».
Мы можем заново открыть сакральный характер знания и мира, и можно сказать, что это было основным мотивом во всех моих произведениях.
Метафизика
Истинная метафизика, подчеркивает Наср, может быть ассимилирована только интеллектуальной интуицией, то есть она обязательно связана с путем духовного осознания, подходом, чуждым современной философии, который сыграл важную роль в сведении значения метафизики к просто другому. умственная деятельность. Метафизическое знание проистекает из истинного понимания символизма.
Религия и духовность
Все религии имеют одно происхождение: Бог. Они открывают пути, которые «ведут либо к благополучию в загробной жизни, либо к проклятию в райские или адские состояния». Им нужна «вера».
Каждое новое «нисхождение» откровения приносит с собой особого «духовного гения», «свежую жизненную силу, уникальность и благодать, которые делают его обряды и практики действенными, не говоря уже о райском видении, составляющем источник его священного искусства или разум, который лежит в основе его послания «. Эта мудрость, продолжает Наср, составляет «Абсолютную Реальность», которая находится «за пределами всего, в самом сердце и центре души человека», то есть в его «духе». Поиски мудрости или знания посредством «духовной практики» и «культивирования добродетелей» могут привести к «спасению в высшем смысле этого слова, что означает полное освобождение от оков всех ограничений».
Наср напоминает, что духовность требует постоянной практики и строгой дисциплины в рамках религии, в отличие от многих примеров людей, которые под влиянием нынешней коммерциализации псевдодуховного хотят результата без усилий.
Экзотеризм и эзотеризм
Наср напоминает, что каждая интегральная религия «обладает одновременно внешним или экзотерическим измерением» и «внутренним или эзотерическим измерением». Первый «касается внешнего и формального аспекта человеческой жизни» с целью посмертного спасения тех, «кто следует заповедям» своей религии и «верит в ее истины». Второй касается «бесформенного и существенного» с целью реализации «Высшей Сущности здесь и сейчас».
Эти два измерения разворачиваются в «иерархии уровней от самого внешнего до самого внутреннего, который является Высшим Центром». Таким образом, мы можем различить три режима «приближения к конечной Реальности»: «способы работы, любви и знания», которые соответствуют как можно большему количеству предрасположенностей человеческой натуры. Наиболее интериоризованные пути объединяют менее подходящие, но последние не обязательно обладают способностью «понимать то, что находится за их пределами», а иногда становятся причиной «напряженности» внутри одной и той же религии. Наср добавляет, что «все люди могут быть спасены, если только они следуют религии в соответствии со своей природой и призванием». И он предупреждает, что «на социальном уровне, на уровне человеческой деятельности, барьеры и условия, установленные экзотерическим измерением религии, не должны нарушаться», в том числе теми, кто «следует путем эзотеризма, внутренним или мистическим путем. «.
Поскольку существуют «вопросы, на которые экзотеризм не может ответить», для религии важно «поддерживать реальность и значение эзотеризма для людей, которые обладают способностью и необходимостью понимать внутреннее или эзотерическое измерение традиции». Это то, что, например, продолжает достигать сегодня ислам со своим внутренним измерением, суфизмом, который остается живой традицией. С другой стороны,
То, что произошло в христианстве, что, как я считаю, является большой трагедией как для христианства, так и для западной цивилизации, а фактически и для всего остального мира, состоит в том, что после Возрождения постепенно была возведена стена, и внутреннее измерение западного христианства стало более значительным. или менее недоступны и в значительной степени затмеваются. Не случайно, что за последние двести или триста лет христианство не произвело таких фигур, как Майстер Экхарт, Таулер или Сен-Бернар Клервоский, и мы можем пройти вниз по списку сотен великих святых и мистиков прошлого. [. ] сегодня так много людей христианского происхождения обращаются к буддизму, исламу и индуизму как к внутреннему измерению религии. (интервью)
Существенное единство религий
В результате ни одна религия сама по себе не «лучше», чем другая, заключает Наср, поскольку «все подлинные религии происходят от одного и того же происхождения», но с практической точки зрения, тем не менее, необходимо «различать возможности», которые остаются актуальными в текущем состояние «деградации» каждой из религий. Для Насра, учитывая небесное происхождение всех религий, уместно уважать их малейшие особенности и относиться к ним «с благоговением, как и должно быть каждое проявление священного».
Межрелигиозный диалог
Религия в том виде, в каком она видится в мире, говорит Наср, «происходит от свадьбы между Божественной Нормой и человеческим сообществом, которому провиденциально предназначено получить отпечаток этой Нормы». Таким образом, «расовые, этнические и культурные различия» составляют «одну из причин множественности» религий, «но сама религия не может быть сведена к ее земному воплощению». Для Насра существует только одна истина, и она обязательно проявляется во всех различных подлинных религиозных вселенных, иначе Бог не был бы милосердным и справедливым. Но, согласно Насру, это не экзотерический уровень, уровень расхождений, который позволяет получить доступ к истинному пониманию и принятию других религий; только эзотеризм, который выходит за рамки формальных измерений религий, позволяет, по его мнению, бескомпромиссно придерживаться подлинности всех откровений, признавая в них надформальное единство, которое разрешает эти самые различия.
Традиция
В « Знании и священном» Наср определяет традицию следующим образом:
Традиция в техническом смысле [. ] означает истины или принципы божественного происхождения, открытые или раскрытые человечеству и, фактически, всему космическому сектору через различные фигуры, представленные в качестве посланников, пророков, аватар, Логоса или других передающие органы, наряду со всеми разветвлениями и применениями этих принципов в различных сферах, включая право и социальную структуру, искусство, символизм, науку и, конечно же, охват Высшего Знания вместе со средствами его достижения.
Вслед за Рене Геноном, которому он «обязан разъяснить эту фундаментальную концепцию», Наср обращается к « Изначальной традиции », которую он определяет как единственную истину, из которой исходят все истины, неизменный и вечный архетип, из которого происходят. Согласно Насру, в то время, когда Небо и Земля все еще были «объединены», изначальный или архетипический человек был непосредственно просветлен, духовно и интеллектуально, Изначальной Традицией.
Ценность традиции для Насра не проявляется в простой ностальгии по прошлому, она проистекает из мудрости, которую эта традиция передает, наставляя человека в отношении его собственной природы и природы мира и призывая его достичь своей первоначальной сущности. совершенство. Только истины, передаваемые традицией, продолжает Наср, позволяют нам в полной мере осознать ошибки современной мысли и ее злодеяния в отношении человека и природы.
Экология
Большинство людей признают факт, что гармония между человеком и природой нарушена. Но не все понимают, что это неравновесие происходит из-за разрушения гармонии между человеком и Богом.
Именно в 1966 году во время лекций Фонда Рокфеллера в Чикагском университете Сейед Хоссейн Наср впервые публично заявил о важности, которую он придает природе, и о своей заботе о ее деградации. Он был одним из первых философов, обратившихся к этому вопросу, и его считают основоположником защиты окружающей среды в мусульманском мире. В нескольких работах он рассматривает причины увечий планеты и восстановительные средства.
Как указывает Тарик Квадир в эссе об экологическом дискурсе Сейеда Хоссейна Насра, «экологический кризис для Насра является лишь экстернализацией внутреннего недуга, [. ] в значительной степени обусловленного различными применениями современного [западного] ] наука. [. ] После утраты видения Вселенной, присущего средневековому христианскому мировоззрению, [. ] эта наука игнорирует или отрицает существование какой-либо реальности, кроме реальности материального аспекта природы «. В самом деле, как объясняет Наср, « Возрождение и его последствия [. ] стали свидетелями подъема секулярного гуманизма и абсолютизации земного человека с неизмеримыми последствиями как для мира природы, так и для традиционных цивилизаций, завоеванных этим новым типом человека, который дает полную свободу действий его прометеевскому стремлению доминировать над природой и ее силами, чтобы получить богатство или завоевать другие цивилизации, или и то, и другое. [. ] Природа, более чем безжизненная масса, таким образом стала машиной, над которой можно доминировать и манипулировать ею. чисто земной человек ». Таким образом, именно «модернизм и его ложные предположения о природе человека и мира» Наср приписывает «разрушение естественной окружающей среды» в дополнение к «распаду социальной ткани», и он сожалеет о том, что все Государства, «от монархий до коммунистических правительств и революционных режимов, […] все хотят жадно копировать западную науку и технологии, не задумываясь об их культурных, социальных и экологических последствиях».
Другая причина экологических проблем кроется в сциентизме, а именно в убеждении, что «современная наука предоставляет если не единственное, но, по крайней мере, самое надежное средство к истинному знанию», и тем самым ведет «к человеческому прогрессу», как полагают те. которые оценивают человеческое общество исключительно с точки зрения его экономического роста. Наср подтверждает наблюдение, что развитие нынешней экономической системы в значительной степени опирается на человеческие страсти, которые она, в свою очередь, подпитывает, тем самым порождая непрерывный рост новых потребностей, которые на самом деле являются всего лишь желаниями. Наконец, «если современный человек уничтожает природу с такой безнаказанностью, то это потому, что он рассматривает ее как простой экономический ресурс».
Квадир отмечает, что для Nasr экологические проблемы могут быть решены не с помощью технологий в долгосрочной перспективе, поскольку они сами являются следствием этой технологии. По словам Насра, критика экстраординарного технологического развития, безусловно, необходима, но настоящая критика должна начинаться с корня проблемы, то есть с самого себя, потому что на десакрализованном Западе мало кто все еще осознает смысл существования человека. жизнь и природа. Это сознание для Насра «присутствует в мудрости различных религиозных традиций», «а также в их космологии и священных науках». И только это позволяет заново открыть «чувство священного», в частности, в отношении природы, потому что, лишенный этого чувства, человек остается погруженным в эфемерное, отдаваясь своей собственной низшей природе с иллюзорным чувством. свободы.
Критика модернизма
Наср вспоминает, что именно в эпоху Возрождения на Западе (14-16 века) «модернистское» или редуктивное видение условий жизни человека и Вселенной начало формироваться и распространилось на другие континенты в течение последних двух столетий. Эта идеология характеризуется «отказом от теоцентрического взгляда на реальность», следовательно, абсолютизацией человека в ущерб Божественному, но человека, отрицающего свою «папскую природу», поэтому сведенного «к его рациональным и животным аспектам», [блуждающий] по десакрализованной пустоши, не обращая внимания на свое происхождение «и живущий только на периферии своего существа и вселенной.
Защищать традиционную точку зрения не значит отрицать реальность всех видов зла в досовременном мире, начиная от войн и заканчивая философским скептицизмом среди греков в момент гибели этой цивилизации. Основное отличие состоит в том, что в традиционных цивилизациях, когда было зло, священное было повсеместно, и люди жили в мире веры. Сегодня зло продолжается гораздо более коварными способами, в то время как сам смысл жизни, заключающийся в поисках и открытии священного, утрачен.
Теория эволюции
Метафизически жизнь предшествует материи, тонкий мир предшествует жизни, Дух предшествует тонкому миру, а Высшая реальность предшествует всему остальному [. ]. Интеллектуальная интуиция, позволяющая человеку познать scientia sacra, обеспечивает абсолютную уверенность в примате сознания как над жизнью, так и над материей.
• внезапное появление, отмеченное учеными, новых видов в различные геологические периоды и на очень обширных территориях, таких как некоторые неродственные группы позвоночных, что противоречит эволюции в направлении прогрессирующей сложности;
• почти полное отсутствие в стратиграфических записях окаменелостей, которые должны существовать как промежуточные звенья между основными группами;
• отсутствие следов жизни в докембрии и ее внезапное появление в следующие геологические периоды;
• невозможность появления зрения у слепого животного или пары крыльев у насекомого или рыбы, которым, к тому же, пришлось бы практиковаться в полете;
• невозможность, исходя из животного интеллекта, развить такую изощренную способность рассуждений, как та, которая характеризует человеческое существо, чье сознание способно размышлять о себе, осознавать свое сознание;
• свидетельства биологов и палеонтологов, которые, принимая теорию эволюции в отсутствие правдоподобной научной альтернативы, остаются «полностью осознающими фантастический и даже сюрреалистический характер» этой теории;
• наконец, невозможность на качественном уровне того, чтобы «меньшее» могло порождать «больше».
Наряду с откровением интеллектуальная интуиция «обеспечивает знание той иерархии, которая исходит из Источника, в котором все вещи вечно присутствуют и к которому все вещи возвращаются. Она рассматривает существующие в градации и их появление на временном плане как развитие возможностей, принадлежащих к этому вертикальному размеру или градации «. Разум, открывающийся «метафизическому видению» «неизменной формы или сущности вещей», также ведет к «абсолютной уверенности в примате сознания как над жизнью, так и над материей».
Как бы то ни было, для Насра наука столь же неспособна доказать существование эволюции видов, как и доказать отсутствие «вертикальной причинности» при появлении видов.
Философия
Комментируя статью, которую Мухаммад Сухейл Умар посвятил ему, Наср говорит о своей «философской позиции»:
Наука
Подводя итог мысли Насра, Люсьен В. Стоун-младший пишет в «Словаре современных американских философов» : «Согласно Насру, в то время как традиционные науки, в том числе биология, космология, медицина, философия, метафизика и т. Д., Понимали естественное явлений и человечества как vestigia Dei (знаки Бога), современная наука отделила вселенную, включая людей, от Бога. Мир природы или космос имеет значение, выходящее за рамки его самого, одно из которых современная светская наука намеренно игнорирует «.
Однако Наср отмечает «определенные интуиции и открытия» современных ученых, «которые раскрывают божественное происхождение природного мира», вывод, который сциентизм не хочет признавать, «научные философы гораздо более догматичны, чем многие ученые, в отрицании каких-либо метафизических идей. значение для открытий науки ». Сциентизм представляет «современную науку не как особый способ познания природы, а как законченную и тоталитарную философию, которая сводит всю реальность к физической сфере и ни при каких условиях не желает допускать возможность существования несциентистских мировоззрений». Однако, отмечает Наср, большое количество выдающихся физиков «часто первыми отрицали сциентизм и даже так называемый научный метод [. ], стремясь выйти за рамки научного редукционизма, сыгравшего такую большую роль в мире науки. десакрализация природы и самого знания «.
По словам Лумбарда, Наср считает, что:
Наука сама по себе нейтральна, и информация, которую предоставляет научное открытие, верна в собственном плане, но наука попадает в заблуждение, когда она переходит из области научного исследования в область сциентистской идеологии, обобщая и абсолютизируя конкретное видение мира. физическая область вселенной, которую наука может изучать, а затем оценивать другие дисциплины в соответствии с этим узким видением. [. ] Наср призывает к реинтеграции современной науки в метафизику и традиционные космологические науки, в которых знание уровня реальности, которую каждая дисциплина может анализировать, воспринимается через свет высших форм знания, на вершине Который стоит познание Единого, перед которым все обращено в ничто.
Изобразительное искусство
В своих размышлениях об искусстве Сейед Хоссейн Наср опирается на «традиционную перспективу, которая по своей природе является метаисторической и вечной». По его мнению, все искусство «должно передавать правду и красоту» и «значение, которое в конечном итоге универсально», потому что оно не зависит от «эго отдельного художника». Он приводит в качестве примеров традиционное искусство, «будь то персидское и арабское в исламском мире, японское и китайское на Дальнем Востоке, индуистское и буддийское в индийском мире, средневековое христианское искусство на Западе», а также искусство «первобытные люди Америки, Австралии и Африки, которые в известном смысле принадлежат к одной семье». «Это искусство является отражением платонической парадигмы, идеи или архетипа в платоническом смысле в мире физических форм».
Таким образом, в традиционном искусстве, указывает Наср, художник «является инструментом для выражения определенных символов, определенных идей, [. ] которые выходят за рамки индивидуума и художественно исполняются с помощью традиционных техник,« потому что они принадлежат » духовный мир »; «Отсюда большая разница между традиционным и современным искусством». Искусство считается традиционным «не из-за его предмета, а из-за его соответствия космическим законам форм, законам символизма, формальному гению конкретной духовной вселенной, в которой оно было создано, его иератическому стилю, его духовному стилю». соответствие природе используемого материала и, наконец, его соответствие истине », выраженное религиозной средой, из которой он исходит.
Что касается священного искусства, «которое лежит в основе традиционного искусства [, оно] имеет сакраментальную функцию и, как и сама религия, одновременно является истиной и присутствием»; он «включает ритуальные и культовые практики, а также практические и оперативные аспекты путей духовной реализации». В традиционном обществе, говорит Наср, не делают различия между священным искусством и религиозным искусством, но «на постсредневековом Западе, а также за пределами западного мира, начиная с 19 века, фактически везде, где вы уже испытали упадок традиционного искусства », религиозное искусство характеризуется только своим предметом, за счет« средств исполнения и [надиндивидуального] символизма », которые« принадлежат сверхчеловеческому царству ». Сегодня «многое из того, что называется религиозным искусством, больше не является традиционным, а является индивидуалистическим и психологическим».
Большинство современных художников «полностью опутываются своим собственным эго [. ], ведя жизнь, которая во многих случаях не является морально дисциплинированной, тогда как традиционная точка зрения», напротив, «стремится освободить нас через духовную дисциплину [. ] ] разрушая мертвую хватку низшего эго над нашей бессмертной душой ». Традиционный художник «не пытается выразить свои собственные чувства и идеи», как это делает современный художник; « Искусство ради искусства » не является его кредо, равно как и «новаторство, оригинальность и творчество», потому что, в отличие от современного художника, он знает, что искусство имеет своей целью «достижение внутреннего совершенства и [. ] человеческих потребностей [ s] в самом глубоком смысле [. ], которые являются духовными «, тесно связанными с» красотой и истиной «.» Всякая красота «, пишет Наср,» является отражением Божественной Красоты и может вести к Источнику этого отражение »; но современник теребит« уродство, не осознавая, что потребность в красоте столь же глубока в человеке, как [. ] воздух, которым мы дышим ».
Конечно, в наши дни есть художники, уходящие корнями в истинную духовность, которые выражают ее или пытаются выразить в своем искусстве со смирением, которого требует «свет истины и тысячелетнее наследие традиционного искусства, большей части который был создан […] анонимными художниками, которые смирились перед реальностью Духа и благодаря своей прозрачности смогли отразить свет духовного мира в своих работах ».
Награды и отличия
Работает
