Афоризмы от Арнольда Тойнби
Железный меч, равно как и стальной танк, подводная лодка или любая другая машина уничтожения, может быть символом победы, но не символом культуры.
(культура)
Самое оживленное движение часто наблюдается в тупиках истории.
Ум потенциального историка подобен самолету с реактивным двигателем.
Невозможно стать историком, не имея любознательности, как невозможно и оставаться им, если ты утратил это качество.
Нет достижения выше, чем сделать неразличимой грань между работой и игрой.
(работа)
(работа)
Жизненный труд ученого состоит в том, чтобы добавить свой кувшин воды в великую и все расширяющуюся реку познания, которую питает вода из бесчисленного множества подобных кувшинов.
Ищущий Бога на интеллектуальном пути подобен альпинисту, который карабкается на горный отрог, не только самый удаленный от вершины, на которую он стремится, но и самый опасный, с расщелинами и обрывами.
Апатию можно преодолеть только энтузиазмом, а энтузиазм способны породить лишь две вещи: во-первых, захватывающий воображение идеал и, во-вторых, четкий и разумный план воплощения этого идеала в жизнь.
(энтузиазм)
(цивилизация)
Мой взгляд на историю является сам по себе крошечным отрезком истории.
Так называемое цивилизованное государство есть не более чем оснащенный высокой техникой вариант примитивного племени.
(цивилизация)
(цивилизация)
Политические и экономические подарки, которые щедрой рукой рассыпает вокруг себя распадающаяся цивилизация, оказываются дурными семенами, брошенными в заросшее сорняками поле.
Арнольд Джозеф Тойнби цитаты
Арнольд Джозеф Тойнби
Дата рождения: 14. Апрель 1889
Дата смерти: 22. Октябрь 1975
Арно́льд Джо́зеф То́йнби — британский историк, философ истории, культуролог и социолог, профессор, исследовавший международную историю в Лондонской школе экономики и в Лондонском университете. Так же является автором многочисленных книг. Исследователь процессов глобализации, критик концепции европоцентризма. В 1943 году глава исследовательского отдела МИД в Лондоне, который занимался вопросами послевоенного устройства мира.
Наибольшую известность ему принёс его 12-томный труд «Постижение истории». Автор многих работ, статей, выступлений и презентаций, а также 67-ми книг, переведённых на многие языки мира.
Цитаты Арнольд Джозеф Тойнби
„Самое оживлённое движение часто наблюдается в тупиках истории.“
Источник: История / Большая книга афоризмов (изд. 9-е, исправленное) / составитель К. В. Душенко — М.: изд-во «Эксмо», 2008.
„Высшее достижение состоит в том, чтобы стереть границу между работой и игрой.“
„Как разумные существа, мы наделены свободой выбора и не можем переложить нашу ответственность на плечи Бога или природы. Мы должны нести ее сами. Это наша ответственность.“
„Это парадоксальный, но глубоко истинный и важный принцип жизни: самый надежный способ достижения любой цели состоит в стремлении не к этой цели, но к более далекой, значительно более амбициозной.“
„Правильное время для начала вашей следующей работы – это не завтра и не на следующей неделе, а прямо сейчас.“
„Апатию можно преодолеть только энтузиазмом, а энтузиазм способны породить лишь две вещи: во-первых, захватывающий воображение идеал и, во-вторых, четкий и разумный план воплощения этого идеала в жизнь.“
„Я всегда желал увидеть обратную сторону Луны.“
„Of the twenty or so civilizations known to modern Western historians, all except our own appear to be dead or moribund, and, when we diagnose each case, in extremis or post mortem, we invariably find that the cause of death has been either War or Class or some combination of the two.“
Civilization on Trial (1948), chapter 2, p. 23.
Контексте: Of the twenty or so civilizations known to modern Western historians, all except our own appear to be dead or moribund, and, when we diagnose each case, in extremis or post mortem, we invariably find that the cause of death has been either War or Class or some combination of the two. To date, these two plagues have been deadly enough, in partnership, to kill off nineteen out of twenty representatives of this recently evolved species of human society; but, up to now, the deadliness of these scourges has had a saving limit.
„The local national state, invested with the attributes of sovereignty — is an abomination of desolation standing in the place where it ought not. It has stood in that place now — demanding and receiving human sacrifices from its poor deluded votaries — for four or five centuries.“
The Trend of International Affairs Since the War (1931)
Контексте: If we are frank with ourselves, we shall admit that we are engaged on a deliberate and sustained and concentrated effort to impose limitations upon the sovereignty and independence of the fifty or sixty local sovereign independent States which at present partition the habitable surface of the earth and divide the political allegiance of mankind.
It is just because we are really attacking the principle of local sovereignty that we keep on protesting our loyalty to it so loudly. The harder we press our attack upon the idol, the more pains we take to keep its priests and devotees in a fool’s paradise—lapped in a false sense of security which will inhibit them from taking up arms in their idol’s defense. The local national state, invested with the attributes of sovereignty — is an abomination of desolation standing in the place where it ought not. It has stood in that place now — demanding and receiving human sacrifices from its poor deluded votaries — for four or five centuries. Our political task in our generation is to cast the abomination out, to cleanse the temple and to restore the worship of the divinity to whom the temple rightfully belongs. In plain terms, we have to re-transfer the prestige and the prerogatives of sovereignty from the fifty or sixty fragments of contemporary society to the whole of contemporary society — from the local national states by which sovereignty has been usurped, with disastrous consequences, for half a millennium, to some institution embodying our society as a whole.
In the world as it is today, this institution can hardly be a universal Church. It is more likely to be something like a League of Nations. I will not prophesy. I will merely repeat that we are at present working, discreetly but with all our might, to wrest this mysterious political force called sovereignty out of the clutches of the local national states of our world. And all the time we are denying with our lips what we are doing with our hands.
Help us translate English quotes
Discover interesting quotes and translate them.
„The human race’s prospects of survival were considerably better when we were defenceless against tigers than they are today when we have become defenceless against ourselves.“
«Man and Hunger: The Perspectives of History» (Speech to the World Food Congress, January 9, 1963).
„… the dogma that History is just «one damned thing after another….»“
«Law and Freedom in History,» A Study of History, Vol. 2 (1957). The embedded quotation is attributable to Elbert Hubbard.
„Now who are the individuals who are the greatest benefactors of the living generation of mankind? I should say: Confucius and Lao-Tse; the Buddha; the Prophets of Israel and Judah; Zoroaster, Jesus, Muhammad; and Socrates.“
[Civilization on Trial, Oxford University Press, 156, (1948)]
„We shall have to share out the fruits of technology among the whole of mankind. The notion that the direct and immediate producers of the fruits of technology have a proprietary right to these fruits will have to be forgotten. After all, who is the producer? Man is a social animal, and the immediate producer has been helped to produce by the whole structure of society, beginning with his own education.“
Surviving the Future (1971), Oxford University Press, 1972, p. 95.
„On this showing, the nature of the breakdowns of civilizations can be summed up in three points: a failure of creative power in the minority, an answering withdrawal of mimesis on the part of the majority, and a consequent loss of social unity in the society as a whole.“
— Arnold J. Toynbee, книга A Study of History
Vol. 4 (1948), part B, p. 6.
A Study of History (1934–1961)
Arnold J. Toynbee in ‘One World and India’ (New Delhi, 1960) pp. 59-60
„The supreme accomplishment is to blur the line between work and play.“
Statement of 1964, as quoted in Mindfulness edited by Ellen J. Langer, p. 133; also in Social Creativity Vol. 2 (1999) edited by Alfonso Montuori and Ronald E. Purser.
„Civilization is a movement and not a condition, a voyage and not a harbor.“
As quoted in Reader’s Digest (October 1958).
Variation: Civilization is a movement, not a condition. It is a voyage, not a harbor.
As quoted in The Social Welfare Forum (1968) by the National Conference on Social Welfare.
Проблема человека в философии и науке
«Самое оживленное движение часто наблюдается в тупиках истории» Арнольд Тойнби
Человек задает вопросы.
Мы определяли социум как совокупность некоторых множеств, включая культурное множество. Насколько сильно зависит культура других множеств, например, от экономического и политического?
Ускорению процесса «западнизации» способствует мощная и всепроникающая мировая культурная империя, которая опирается на господство в современном мире западных масс-медиа, больше всего американских.
А. Тойнби высказывает противоположную точку зрения: «Подобный взгляд на современный мир следует ограничить только экономическими и политическими аспектами социальной жизни, но не следует распространять его на культуру, которая не только глубже первых двух слоев (экономического и политического), но и фундаментальнее. Тогда как экономическая и политическая карта мира действительно почти полностью «вестернизируется», культурная карта и поныне остается такой, какой она была до начала западной экономической и политической экспансии».
«В сравнении с культурным элементом экономический и, тем более, политический планы кажутся искусственными, несущественными, заурядными созданиями природы и движущих сил цивилизации» Арнольд Тойнби
В концепции постиндустриального общества получила свое воплощение и развитие научная традиция, восходящая к социальным идеям эпохи Просвещения, которые связывали общественный прогресс с последовательным улучшением условий материальной жизни человека. Ее важнейшие методологические принципы почерпнуты из позитивистской философии и экономических исследований XIX века, обозначивших признаки индустриальной цивилизации и положивших в основу периодизации социального развития особенности технологической организации производства, обмена и распределения общественного продукта. Абстрактная идея вычленения стадий технологического прогресса была впоследствии дополнена в работах представителей институционального направления в экономической теории, разработавших концепцию структуризации секторов общественного производства, что позволило обнаружить внутренние закономерности хозяйственного развития, не зависящие от социальной и политической системы той или иной страны. Таким образом, труды мыслителей XVIII, XIX и начала XX веков стали прочной основой постиндустриальной доктрины.
Особое место в теории постиндустриального общества занимают положения, заимствованные из экономических, социальных и политологических концепций нашего столетия. Прежде всего, это представления о трехсекторной модели общественного производства (40-е и 50-е годы), разграничивающей всю национальную экономику на первичный (сельское хозяйство и добывающие отрасли), вторичный (обрабатывающая промышленность) и третичный (сфера услуг) секторы; о стадиях экономического роста (50-е и начало 60-х годов), часто отождествлявшихся с этапами развития самой цивилизации; представления о возможности формирования «единого индустриального общества», чрезвычайно популярные среди технократов в 60-е годы, а также некоторые положения теории конвергенции, позволявшие рассматривать с относительно унифицированных позиций противостоявшие в то время друг другу восточный и западный блоки.
Синтез различных подходов к анализу современного социума, давший начало теории постиндустриального общества, относится к 60-м годам. К этому периоду сформировались важнейшие методологические основы, позволившие рассматривать становление нового социального состояния с позиций прогресса науки и образования, исследовать качественное изменение места и роли знаний и информации в общественном производстве, учитывать рост влияния профессиональных менеджеров и технократов.
Становление системы представлений о природе и характере современного общества сопровождалось активными дискуссиями и спорами относительно адекватного обозначения формирующегося социального состояния.
Вплоть до середины 70-х годов предпочтение отдавалось понятиям, в которых использовался префикс «пост-». Примером могут служить распространившиеся в то время в литературе определения западного общества как «постбуржуазного», «посткапиталистического», «постпредпринимательского» или «пострыночного», а также более общие понятия, строившиеся на признании за современным социальным состоянием посттрадиционного, постцивилиза-ционного или даже постисторического характера1. Некоторые из этих терминов используются и по сей день, а соответствующие концепции имеют своих сторонников и в настоящее время.
Истоки понятия «постиндустриальное общество» вряд ли могут быть определены с достаточной точностью. С большой вероятностью можно утверждать, что термин «постиндустриализм» был введен в научный оборот А.Кумарасвами, автором ряда работ по доиндустриальному развитию азиатских стран2. Впоследствии, с 1916 или 1917 года, он достаточно активно использовался теоретиком английского либерального социализма А. Пенти, который даже выносил его в заглавие своих книг3, обозначая таким образом идеальное общество, где принципы автономного и даже полукустарного производства оказываются возрождены ради преодоления конфликтов, присущих индустриальной системе. В 1958 году американский социолог Д.Рисман реанимирует термин «постиндустриальное общество», используя его в заглавии одной из статей, получившей благодаря этому широкую известность, но носившей относительно частный характер4.
В 1959 году профессор Гарвардского университета Д.Белл, выступая на международном социологическом семинаре в Зальцбурге (Австрия), впервые употребил понятие постиндустриального общества в широко признанном теперь значении – для обозначения социума, в котором индустриальный сектор теряет ведущую роль вследствие возрастающей технологизации, а основной производительной силой становится наука. Потенциал развития этого общества во все возрастающей степени определяется масштабами информации и знаний, которыми оно располагает.
Однако с середины 70-х годов акценты сместились на поиск более частных терминов, подчеркивающих одну или несколько важнейших тенденций в социальном развитии. Наиболее широкое признание получило понятие информационного общества; знаменательны также попытки определить формирующийся социум в терминах «организованного», «конвенционального» или «программируемого» общества. Можно назвать и некоторые другие понятия, основывающиеся на отдельных якобы фундаментальных признаках современного общества, которые, однако, оказываются при внимательном анализе весьма поверхностными и несущественными. О научной несостоятельности поиска основных принципов и отношений, способных полно и комплексно определить характер нового общества, свидетельствует все более общий характер предлагаемых понятий; в частности, отмечались даже попытки рассуждать об «активном» или «справедливом» обществе5.
В 60-е и 70-е годы исследования Д.Белла, Е.Кана, К.Томинаги, Е.Дарендорфа и многих других авторов привели к глубокому осознанию радикально изменившегося характера современного общества. Основу этих изменений большинство исследователей видели в повышении роли науки и беспрецедентных технологических сдвигах. Впоследствии акценты неоднократно смещались, и в центре внимания оказывались иные, как правило, более частные, аспекты современной трансформации. Так, можно утверждать, что 80-е годы прошли под знаком осмысления социальных последствий постиндустриализма; в это время в центре внимания находились вопросы классового конфликта и анализ экологических проблем. В 90-е годы появилось множество работ, посвященных организации корпорации в постиндустриальном обществе, инвестиционным процессам и взаимодействию развитых стран с «третьим миром». Начинающееся десятилетие, безусловно, еще более расширит спектр проблем, рассматриваемых с позиций постиндустриальной теории. Таким образом, концепция постиндустриального общества и по сей день остается в центре внимания различных обществоведческих дисциплин, причем воспринимается, как правило, в качестве не столько одного из течений социологической или экономической мысли, сколько методологического основания широкого спектра современных исследований.
Теория постиндустриального общества сформировалась в результате всестороннего анализа качественно новой ситуации, сложившейся в 60-е и 70-е годы в развитых индустриальных странах. Именно на обнаружение характерных черт рождающегося нового общества и были направлены усилия основоположников теории.
Подавляющее большинство исследователей называли в качестве его главных признаков радикальное ускорение технического прогресса, снижение роли материального производства, выражавшееся, в частности, в уменьшении его доли в совокупном общественном продукте, развитие сектора услуг и информации, изменение мотивов и характера человеческой деятельности, появление нового типа вовлекаемых в производство ресурсов, существенную модификацию всей социальной структуры. Одно из наиболее развернутых определений постиндустриального общества дано Д. Беллом:
«Постиндустриальное общество, – пишет он, – это общество, в экономике которого приоритет перешел от преимущественного производства товаров к производству услуг, проведению исследований, организации системы образования и повышению качества жизни; в котором класс технических специалистов стал основной профессиональной группой и, что самое важное, в котором внедрение нововведений… во все большей степени зависит от достижений теоретического знания… Постиндустриальное общество… предполагает возникновение интеллектуального класса, представители которого на политическом уровне выступают в качестве консультантов, экспертов или технократов»7.
Понимание того, что современное общество может и должно рассматриваться именно как постиндустриальное, укрепляется по мере анализа логики развития цивилизации, какой она представлена в рамках постиндустриальной теории. Согласно ее сторонникам, в истории достаточно строго прослеживаются три большие эпохи, образующие триаду «доиндустриальное – индустриальное – постиндустриальное общество». Такая периодизация социального прогресса основана на нескольких критериях, а постиндустриальное общество противопоставляется индустриальному и доиндустриальному по трем важнейшим параметрам:
— основному производственному ресурсу (в постиндустриальном обществе им является информация, в индустриальном – энергия, в доиндустриальном – первичные условия производства, сырье),
— типу производственной деятельности (он рассматривается в постиндустриальном обществе как последовательная обработка [processing] в противоположность изготовлению [fabrication] и добыче [extraction] на более ранних ступенях развития);
— характеру базовых технологий (определяющихся в постиндустриальном обществе как наукоемкие, в эпоху индустриализма – как капиталоемкие и в доиндустриальный период – как трудоемкие).
Становление концепции постиндустриального общества началось с оценки реальных явлений, кардинально изменяющих лицо западного мира. С момента своего возникновения и по сей день постиндустриальная теория сохраняет последовательно материалистический характер, черпая новые источники своего развития в конкретных фактах и тенденциях. В рамках данной концепции эмпирический материал всегда был и остается первичным по отношению к теоретическим постулатам и общеметодологическим конструкциям, что выгодно отличает ее от обществоведческих теорий, распространенных в среде современных марксистов.
Между тем следует отметить, что доктрина постиндустриализма выступает в ряде аспектов как излишне объективистская, так как не дает исследователю инструмента анализа причин того развития, которое привело к становлению индустриального, а позднее и постиндустриального общества. Переход от одной формы общества к другой рассматривается скорее как данность, а не как процесс, обладающий внутренней логикой и противоречиями. Фактически не предлагая комплексной оценки процессов перехода от до-индустриального общества к индустриальному, не сопоставляя его с процессом становления постиндустриального общества, концепция постиндустриализма фиксирует и объясняет лишь современные социальные трансформации, не пытаясь применить полученные результаты для построения глобальной социологической теории, что делает многие ее положения и выводы несколько поверхностными. Однако, завершая оценку концепции постиндустриализма, отметим, что ее успехи на протяжении 60-х – 90-х годов не оставляют повода для сомнении в том, что на заложенных основах в ближайшее время будут сделаны новые теоретические обобщения.
1.Проблема человека в западной философии. М., 1988.
2.Демидов, А. Б. Феномены человеческого бытия / А. Б. Демидов. Минск, 1997.
3.Человек. Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. М., 1991.
Арнольд Джозеф Тойнби
Самое оживлённое движение часто наблюдается в тупиках истории.
Другие цитаты по теме
История повторяется. Что делать, не хватает изобретательных историков.
В том институте, словно караси
плескались и кормов просили
веселые историки Руси
и хмурые историки России.
В один буфет хлебать один компот
и грызть одни и те же бутерброды
ходили годы взводы или роты
историков, определявших: тот
путь выбрало дворянство и крестьянство?
и как же Сталин? прав или не прав?
и сколько неприятностей и прав
дало Руси введенье христианства?
Если убрать из истории всю ложь, то это не значит, что останется только правда. В результате может вообще ничего не остаться.
Американцы знают историю еще хуже, чем географию. А понимают в ней еще меньше. История и Соединенные Штаты — это две вещи, которые никогда и нигде не встречаются.
Всё, ребят, давайте послушаем историю. Мы на самом деле не хотим ее знать.
– Господин Райан. Прежде, чем вы продолжите, Тед и я хотим поблагодарить вас за всё, чему мы здесь научились.
– А чему вы здесь научились.
– Ну, это… Мы поняли, что у нашего мира великая история.
– Да, и в нём были великие лидеры, а именно, Чингисхан, Жанна Дарк и Метод Сократа. Мир просто переполнен историей…
– Я думаю, что вы здесь научились тому, что Цезарь – это чувак, придумавший соус для салата. Вы сдали экзамены хуже всех в классе… И теперь, если только вы не сдадите устный экзамен на пять с плюсом, я буду вынужден выкинуть вас из школы…
. дело в том, что «драгоценные металлы» так редки, а грубые попадаются сплошь. Это и в металлургии, это и в истории. Почему железа так много, почему золото так редко? Почему за алмазами надо ехать в Индию или Африку, а полевой шпат — везде. Везде — песок, глина. Есть гора железная — «Благодать». Можно ли представить золотую гору? Есть только в сказках. Почему в сказках, а не в действительности? Не всё ли равно Богу сотворить, природе — создать? Кто «всё мог», мог бы и «это». Но нет. Почему — нет? Явно не отвечает какому-то плану мироздания, какой-то мысли в нём. Так и в истории.
Почему я воображаю, что мир должен быть остроумен, талантлив? Мир должен «плодиться и множиться», а это к остроумию не относится. Великий инстинкт подсказывал мне истину. Из человечества громадное большинство, из 10000 — 9999 имеют задачею — «дать от себя детей», и только 1 — дать сверх сего «кое-что». Только «кое-что»: видного чиновника, хорошего оратора. Поэт, я думаю, приходится уже 1 на 100 000; Пушкин — 1 на биллион «русского народонаселения». Вообще золота очень мало, оно очень редко. История идёт «краешком», «возле болотца». Она собственно не «идёт», а тащится. «Вон-вон ползёт туман, а-гро-мадный». Этот «туман», это «вообще» и есть история.
1989 год. Украина. Дремучий «Совок». У власти кляти коммуняки. Нет патриотов, и никто не орет «Слава Украине». Собрано 267 самолётов. Зрада.
2019 год. Украина. Европейские ценности на каждом шагу. У власти талантливые европейские менеджеры. Патриотизм бьёт фонтаном, а на каждом углу раздаются вопли «Слава Украине». Собрано 82 автомобиля. Перемога?