самая первая династия на руси

Рюриковичи. История Династии

Рюриковичи. История правления

Рюриковичи — княжеский род, первая царская династия, правившая Русью семь с половиной веков. История нашей страны тесно переплетена с историей этой династии. Сотни выдающихся представителей рода оказали огромное влияние на все стороны жизни страны, так как среди них были не только правители, но и полководцы, писатели, общественные деятели и даже православные Святые.

Родоначальником Рюриковичей считается новгородский князь IX века Рюрик, о происхождении которого до сих пор ведутся дискуссии среди историков. В «Повести временных лет» — наиболее раннем из дошедших до нас летописных сводов, относящихся к началу XII века, есть сведения о призвании на Русь варягов для прекращения междоусобиц. Согласно летописи Русская земля была основана братьями Рюриком, Трувором и Синеусом, прибывшими из-за моря и осевшими в разных городах: Рюрик — в Ладоге, Трувор — в Изборске, Синеус — в Белом озере (Белоозере). Рюрик единолично стал править страной.

Существует легенда о том, что братья не были такими уж «чужаками». Их дедушкой называют новгородского князя Гостомысла, а матерью — дочь Гостомысла, Умилу, вышедшую замуж за варяжского князя.

Большинство ученых считают, что сюжет о призвании варягов появился в летописи только в конце XI — начале XII веков. Несмотря на это, именно он лег в основу так называемой Норманской теории — одной из исторических концепций происхождения русской государственности.

Рюрик скончался в 879 году. Его преемником стал родственник по имени Олег, которому было также поручено заботиться о сыне Рюрика, Игоре.

К концу X — началу XI веков Рюриковичи захватили власть в восточнославянских землях. Они присвоили только себе право княжить в русских городах. Представители рода защищали это право, помня об общности происхождения, называя себя «братьями», даже в конце XII века. Несмотря на это, к середине XII века Русь была разделена на несколько земель. Вместе с этим появились отдельные ветви династии Рюриковичей — Ольговичи, Мономаховичи, Всеславичи и другие.

Во время монголо-татарского нашествия некоторые Рюриковичи из правителей превратились в бояр и стали родоначальниками таких княжеских родов как Одоевские, Волконские, Долгоруковы, Оболенские, Барятинские и некоторых других.

Московские князья, из рода которых происходили первые русские цари — Иван IV Грозный и сын его Федор Иванович тоже были Рюриковичи. Они были потомками великого князя Владимирского Всеволода Большое Гнездо.

Олегу принадлежит заслуга в налаживании отношений с Византией. Именно Олег назвал Киев «Матерью городов русских». Игорь, став киевским князем после смерти Олега, также сделал немало для Русской земли, хотя случались у него и военные неудачи. Князь Игорь погиб, собирая дань с древлян. Те посчитали, что его запросы чрезмерны. Жена Игоря отомстила за него, уничтожив город древлян Искоростень, она послала в город птиц с привязанными к их лапкам подожженным трутом.

Пока сыновья Игоря — Глеб и Святослав были маленькими, русскими землями правила их мать Ольга

Рюриковичи. Княгиня Ольга

. Повзрослев, престол занят старший сын Игоря и Ольги — Святослав, который большую часть жизни провел в военных походах и известен в русской истории, как замечательный полководец.

Блаженная княгиня Ольга прославила Бога всеми делами своими добрыми, и Бог прославил ее. При святом князе Владимире, по некоторым данным в 1007 году, мощи святой Ольги были перенесены в Десятинный храм Успения Пресвятой Богородицы и положены в специальном саркофаге, в каких принято было класть мощи святых на православном Востоке. «И ино чудо слышите о ней: гроб камен мал в церкви Святыя Богородицы, ту церковь создал блаженный князь Владимир, и есть гроб блаженныя Ольги. И на верху гроба оконце сотворено — да видети тело блаженныя Ольги лежаще цело». Но не всем было явлено чудо нетления мощей равноапостольной княгини: «Иже с верою придет, отворится оконце, и видит честное тело лежаще цело и дивится чуду таковому — толико лет в гробе лежаще телу неразрушившемуся. Достойно похвалы всякой тело то честное: в гробе цело, яко спя, почивает. А другим, иже не с верою приходят, не отворится оконце гробное, и не видет тела того честного, но только гроб».

Так и по кончине святая Ольга проповедовала вечную жизнь и воскресение, наполняя радостью верующих и вразумляя неверующих. Была она, по словам преподобного Нестора Летописца, «предтекущая христианской земли, аки денница пред солнцем и аки заря пред светом».

Святой равноапостольный великий князь Владимир, вознося свое благодарение Богу в день Крещения Руси, свидетельствовал от лица своих современников о святой равноапостольной Ольге знаменательными словами: «Благословити тя хотят сынове рустии, и в последний род внук твоих».

Кроме того, Владимир поначалу был убежденным язычником и ярым противником христианства. Вскоре после вступления в Киев он устроил на холме возле своего дворца настоящий языческий пантеон — поставил изваяния языческих богов: Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симрагла и Мокоши. «И поклонялись люди им, нарицая их богами, и приводили сынов своих и дочерей, и приносили жертвы бесам… И осквернилась кровьми земля Русская и холм тот», рассказывает летопись. Изваяния Перуна, ставшего по воле Владимира главным божеством древней Руси, устанавливались и в других древнерусских городах. В 983 году, после одного из походов Владимира, на «Перуновом холме» было решено устроить и человеческие жертвоприношения. Жребий пал на двор некоего варяга-христианина, и киевские язычники потребовали принести в жертву его сына. Варяг не подчинился им и не дал своего сына на заклание бесам. В отместку киевляне разметали весь его двор и подрубили сени, на которых он стоял с сыном, и так убили их. Эти варяги-христиане (поздняя церковная традиция называет их имена: Феодор и сын его Иоанн) стали первыми в Русской земле мучениками за веру.

После убийства своих родственников, княжить в Киеве стал сын Владимира Святополк, получивший нелестное прозвище Окаянный. Однако его вскоре сместил Ярослав Мудрый. Для того, чтобы упрочить связь с Европой, Ярослав Мудрый женился на шведской принцессе Ингигерде, а детей своих женил и выдал замуж за представителей европейских королевских династий. Его дочери стали королевами Франции и Швеции. Ярослав Мудрый действительно прославился своей мудростью, завещая своим потомкам не вести междоусобных воин.

Его сыновья Изяслав (правитель Киевский и Новгородский), Всеволод (князь Ростовский и Переяславский), Святослав (князь Черниговский и Муромский) заключали множество монарших браков, в результате чего образовалось множество ветвей княжеского рода:

Основоположников крупной княжеской ветви семьи Рюриковичей был также сын Владимира Ростислав, который не являлся претендентом на трон. Благодаря своим воинским успехам Ростислав возглавил Тьмутаракан. Его сыновья Володарь, Василько и Рюрик также прославились как умелые воины.

Ветвь Изяславичей Туровских пошла от сына Ярослава Мудрого Изяслава. Он княжил в Турове, но ему пришлось покинуть родные земли, так как в результате ожесточенной борьбы ими овладел Владимир Мономах. И только спустя много лет, Юрий, его далекий потомок, вновь возвратил себе земли своих предков.

Святославичи — сыновья Святослава не могли одолеть своих дядей Изяслава и Всеволода в борьбе за власть.

Знаменитый род Мономаховичей произошел от наследника Владимира Мономаха — Всеволода. «Собиратель земель русских» Юрий Долгорукий был из рода Мономаховичей.

Великая династия Рюриковичей отличалась своей многочисленностью. Например, у Юрия Долгорукого было 14 детей. Несомненно, это становилось большой проблемой при определении права наследования.

Рюриковичи. Закат правления

Еще к выдающимся Рюриковичам относят:

Последним царем из Династии Рюриковичей по прямой линии был сын Ивана Грозного, Федор Иоаннович, умерший бездетным в 1598 году. Однако правивший в 1606-1610 годах царь Василий Шуйский тоже был из рода Рюриковичей.

Избрание на царствование земским собором в 1613 году Михаила Федоровича положило начало правящей династии Романовых. Эпоха Рюриковичей подошла к концу.

Русский историк Н.М. Карамзин писал: « Так пресеклось на троне московском знаменитое варяжское поколение, коему Россия обязана бытием, именем и величием «.

Генеалогическое древо Рюриковичей

Читайте также:

Источник

Первые князья Киевской Руси

Первые киевские князья внесли огромный вклад в развитие Руси. Силы были направлены не только на расширение территории, но и на защиту от врагов. Не забывали и про культурное наследие. Можно назвать целый список произведений зодчества, ставших достопримечательностями. Таблица внешней и внутренней политики Рюрика и русских князей древней Руси поможет кратко ознакомиться с историей предков.

Хронологическая таблица с 862 по 964 год

Правители с 964 по 1132

Как видно из таблицы русских князей Древней Руси, после смерти князя Мстислава начинается период раздробленности.

Русь распалась, сформировались отдельно взятые самостоятельные удельные княжества. Территориальная целостность потеряла свою ценность.

Династия Рюриковичей

Легендарная династия Рюриковичей положила начало княжествованию на Руси. Рюрик — основатель Киевской Руси. С течением времени род продолжил царскую линию, но в итоге родословное древо распалось на множество ветвей. Можно наглядно проследить фактическое разветвление династии Рюриковичей в схеме с датами правления.

Сохранение единства доставалось роду Рюриковичей тяжёлой ценой. Раздробление пришлось на период правления Владимира Святославовича. С этого времени началось формирование удельных династий.

Особенности передачи наследных прав

Определению местных уделов мешал лествичный порядок наследования, при котором права на престол передавались сначала по горизонтали, от старших братьев к младшим, а уже потом по вертикали, между поколениями, но также по старшинству.

При этом порядке после смерти великого князя киевский великокняжский стол, который считался самым главным, занимал ближайший по генеалогическому старшинству (брат, а не сын), второй по старшинству родственник переходил на место первого, и так все князья перемещались на более престижные столы.

В масштабах всего государства в целом этот порядок был упразднён во время Любеческого съезда 1097 года. За каждой удельной династией, то есть отдельной веткой Рюриковичей, закрепились собственные земли.

Лествичный порядок всё же сохранился для самого великокняжеского стола и внутри некоторых удельных княжеств. В этот же период упразднили обычай поиска князьями невест за границей. Стали актуальны династические браки. После смерти наиболее могущественного из сыновей Владимира Мономаха, Мстислава, разложение Киевской Руси на ряд земель, управляемых местными (удельными) династиями, стало окончательным фактом.

Источник

Династия Рюриковичей: от Рюрика до Ивана Грозного

Династия Рюриковичей — это род правителей, которые правили сначала в Древней Руси, а затем и Средневековой с 862 по 1598 год. То есть примерно 7 веков — с IX по XVI. Это одна из двух правящих династий в истории России, о которой надо знать практически все. В этой статье мы не только дадим краткую характеристику этой династии, но я расскажу, как запомнить генеалогическое древо (кто после кого правил).

Так что читайте статью до конца!

Родоначальники

Первый момент, более подробную генеалогию князей Древней Руси мы давали здесь. Второй момент. Я в этой статье не смогу разобрать прямо всех представителей этой династии по понятным причинам.

Всю Древнюю Русь, включая деятельность князей, я разобрал с своем бесплатном курсе «Древняя Русь: подготовка к ЕГЭ по истории». Теперь кратко о двух первых родоначальниках этой династии.

Рюрик

Первым представителем династии был легендарный, хотя в прочем вполне реальный Рюрик — варяг из Скандинавии. В начале 2000-х году нашли его курган. Известен он по Повести временных лет, в которой черным по белому написано, что он дескать пришел править в Новгород с двумя братьями — Синеусом и Трувором.

В дальнейшем историки и лингвисты обнаружили, что Синеус — означает «свой род», а Трувор — «верная дружина». Известный историк Игорь Данилевский затем проведет связь между этой красивой легендой с библейской легендой о трех братьях, и укажет, что Нестор-летописей имея религиозное и библейское мировоззрение просто не мог поступить иначе.

Собственно, больше историки о Рюрике ничего не знают.

Князь Олег

Верным дружинником, а вернее конунгом Рюрика был воин Олег, который стал регентом при малолетнем Ингваре (Игоре). Он известен тем, что в 882 году объединил Киев и Новгород, чем создал предпосылки для образования государства на Руси. Уверен, что вам в школе твердили, что Олег сделал это, чтобы создать государство…. 🙂

На самом же деле он хотел себе гарантировать безопасность торгового пути «Из варяг в греки». Поскольку когда ты сплавляешь товары по Днепру (а торговали тогда с Византией), ты не можешь гарантировать, что их не расхитят местные племена.

Кроме того, Олег совершил два похода на Византию.

При князе Владимире Святом произошла христианизация Руси, которая более детально разобрана здесь и здесь. При Ярославе Мудром была принята Русская Правда.

В дальнейшем будет масса князей и междоусобиц. Я далее прилагаю найденные мной на просторах Интернета инфографику по всем представителям династии Рюриковичей. Вы увидите как их древо (генеалогию), так и ключевые события их правления.

Очень прошу поделиться этим бесценным материалом в социальных сетях, со ссылкой на эту мою статью.

Древо

Схема-таблица династии Рюриковичей с датами правления князей

Правители Древней Руси от Рюрика до Ярослава Мудрого

Таблица Рюриковичей от Изяслава Ярославича до Вячеслава Владимировича

От Михаила Владимиро-Суздальского до Святослава 3

От Михаила Владимиро-Волынского до Михаила Тверского

От Юрия Даниловича до Дмитрия Донского

От Василия Первого до Ивана Третьего Великого

От Василия Третьего до Федора Иоанновича

Тут стоит напомнить, что династия Рюриковичей пресеклась Федором Иоанновичем в 1598 году. А Борис Годунов — это уже представитель другой династии — Годуновых, пусть в ней и было всего два правителя: сам Борис Годунов и его сын Федор, которого убили в конце мая — начале апреля 1605 года сторонники самозванца.

Инфографику составлял не я, поэтому и делаю такие оговорки.

Скачать одним файлом всю инфографику=>>

Как запомнить

И теперь, когда Вы увидели всю эту красоту, встает только один вопрос: «Как всё это выучить, блин?!»

И я отвечаю — прямо все это, прямо слово в слово учить для ЕГЭ и других экзаменов не нужно! Пустая это и никому ненужная работа — все это учить слово в слово. В своем курсе по истории я четко говорю, что надо учить для ЕГЭ, а чего не надо — не проверяет он этого, как ни старайся!

А так скажу следующее вам надо уметь писать эту генеалогию на листе А4 от руки: от Рюрика до Путина, с датами и повторением ключевых событий, которые при правителях произошли. А сверятся рекомендую с приведенным выше материалом, или с презентациями, в моем курсе. Там эта генеалогия тоже есть, только точнее в разы :).

Источник

Правители России

Древнерусский летописный свод XII века «Повесть временных лет» знакомит нас с очень интересным событием, которое произошло в 862 году. Именно в этом году варяг Рюрик был приглашен славянскими племенами княжить в Новгород.

Это событие стало основополагающим в отсчете начала государственности восточных славян и получило условное название «Призвание варягов». Именно с Рюрика начинается отсчет правителей русских земель. Наша история очень богатая. Она наполнена и героическими, и трагическими событиями, и все они неразрывно связаны с конкретными личностями, которые история расставила в хронологическом порядке.

Новгородские князья (862–882)

Новгородские князья докиевского периода. Государство Рюрика – так условно можно назвать формирующееся Древнерусское государство. Согласно «Повести временных лет», это время ассоциируется с призванием варягов и переносом столицы в город Киев.

Правитель

Годы правления

Примечание

Киевские князья (882–1263)

К киевским князьям мы относим правителей Древнерусского государства и Киевского княжества. С конца IX по начало XIII века киевский престол считался наиболее престижным, и его занимали самые авторитетные князья (как правило, из династии Рюриковичей), которые признавались остальными князьями в порядке престолонаследия. В конце XII века эта традиция стала ослабевать, киевский престол влиятельные князья не занимали лично, а направляли на него своих ставленников.

Источник

Рюриковичи: от призванных варягов до правящей династии

Как скандинавский род стал русской династией

Род Рюриковичей правил на Руси по меньшей мере шесть столетий. Для евро­пейской династии подобное долгожительство — явление необыкновенное. Во всяком случае, в Европе мы не найдем больше ни одной столь же длинной цепочки передачи власти по праву крови, когда государь, царствующий в XVI веке, является прямым потомком князей, владевших этими землями в десятом столетии. Московские великие князья, так же как их предки, жившие лет на 400 раньше, полагали, что наследование по прямой мужской линии насто­лько надежный и наглядный залог легитимности власти, что ни в каких других подтверждениях своих прав (например, в помазании на царство) они попросту не нуждаются.

Давайте попробуем посмотреть, как из незначительных, на первый взгляд, деталей вырастало чувство династического единства, позволившее одной огромной семье так долго оставаться у власти.

С чего же все начиналось? Русские летописи недвусмысленно сообщают, что Рюрик и его братья Синеус и Трувор были варягами, которых славяне призвали на княжение. Слова «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет» изве­стны даже тем нашим современникам, чьи познания в средневековой истории весьма ограниченны. Много столетий утверждение о скандинавском происхо­ждении правящего рода нисколько не смущало ни русских книжников, ни их аудиторию, включавшую, без сомнения, и самих князей. Во всяком слу­чае, это сообщение веками совершенно безболезненно переходило из одно­го древне­рус­ского источника в другой. Так называемый норманнский вопрос — специа­льное беспокойство о том, что у истоков государства, у истоков правя­щего рода стоят иноземцы — возник гораздо позже, лишь в XVIII веке; изучать его стоит, таким образом, именно как феномен культурного сознания Нового времени. Людей же Средневековья подобные проблемы совер­шенно не тре­во­жи­ли. Более того, правители самых разных стран, от англосак­сон­ских коро­лей до Ивана Грозного, были склонны изобретать для себя пред­ков — пред­ста­ви­телей иностранных династий, например, провозглашать таковыми из рим­ских императоров — чтобы продлить собствен­ную генеалогию и доба­вить легитимности своему праву на власть.

Имена трех братьев, явившихся на Русь, недвусмысленно свидетельствуют об их скандинавском происхождении: Рюрик — это Hrœrekr; Трувор — это, скорее всего, Þórvarðr. Несколько сложнее дело обстоит с именем Синеус, но и здесь мы можем предположить, вслед за другими исследователями, что за этим странным образованием скрывается скандинавское имя Signjótr. Однако никаких более конкретных сведений о том, из какой именно области Скандинавии пришли эти братья, с кем на родине они состояли в родстве, из древнерусских источников извлечь невозможно, что, вообще говоря, для варягов чрезвычайно странно. История о любом человеке, играющем хоть заметную роль в обществе, непременно должна была содер­жать упоминание имен его ближайших предков. Более того, рассказ о нраве этих предков вполне мог заменять рассуждения о его собственных достоин­ствах и недостатках, ведь и те и другие, согласно законам скандинавского прозаического повествования, были неизбежным проявлением характера из старших родичей, который как бы оживал, просыпался в потомке.

Наконец, в договорах Руси с Византией, замечательных дипломатических документах, сохранившихся в составе русских летописей, мы находим упоми­нание множества скандинавских имен, например Улеб, Карл, Фарлаф, Стегги. Обладатели этих антропонимов могли не только быть послами в Констан­ти­нополе, но и сидя дома, на Руси, сами отправлять туда своих представителей, располагая, таким образом, властными правами, лишь немногим уступавшими тем, что были у Рюриковичей.

Иными словами, те, кто потом оказался родоначальниками династии, понача­лу были лишь одной из многих варяжских семей, правивших на Руси, и со­хранять особую память именно об их генеалогической истории поначалу не имело смысла.

С другой стороны (и это не менее важно с точки зрения исто­рии правящего рода), буквально через одно-два поколения, при­обретая все большую власть, Рюриковичи начинают ощущать эту землю как свою новую родину. Они при­нимают новую точку отсчета в своей семейной истории; от ис­тории же скан­динавской все больше дистанцируются. Что дает нам основание для столь определенных утверждений? Прежде всего это изменения, произо­шедшие в их именах.

В тот день, когда сыну князя Игоря и княгини Ольги, обладателей сугубо скан­динавских имен, было дано славянское имя Святослав, произошла своеобраз­ная антропонимическая революция: стало ясно, что этот род окончательно переориентировался и в Скандинавию возвращаться не собирается. Хронологи­чески событие это совпало с очень важным этапом превращения семьи в ди­нас­­тию. При Святославе и его сыновьях наследники Рюрика еще не единствен­ные, кто правит на Руси, но первое место во властной системе отныне принад­лежит именно им.

Принципы выбора династических имен стали важнейшей составляющей пуб­личной и обиходной жизни правящего дома Рюриковичей на все последую­щие столетия. Очень рано имена для русских князей становятся вроде неот­чуждаемого имущества, право на владение которым тесно связано с пра­вом на власть. В домонгольское время чаще всего у них были двусоставные славян­ские имена, такие как Ярослав, Мстислав, Ярополк, Владимир, Изя­слав; встре­чались и имена скандинавские: прежде всего Игорь, Олег, Ольга. Этни­ческая природа имени, в сущности, не имела значения; главное — его должен был носить из предков, уже правивших в этой стране. Всяческие инно­вации в области имянаречения были крайне редки. Именно пресловутый консер­ватизм именослова правящей династии позволяет оценить всю значи­мость того момента, когда в Х веке ее представители решились дать своим детям новое для нее имя Святослав, а в следующем поколении появились еще и Яро­полк и Владимир.

Должна ли власть передаваться по вертикали (от отца к сыну) или по горизон­тали (от брата к брату)? Горизонтальный путь наследования, более архаичный и весьма долго практиковавшийся Рюриковичами, вызывал немало сложно­стей. Как обустроить, например, переход власти от одного поколения к дру­го­му? Как распределить власть между многочисленными сыновьями нескольких князей-братьев?

Пока правящая семья невелика, механизм наследования относительно прозра­чен, но как только она начинает разрастаться — а именно это и происходит с родом Рюриковичей, — отчетливость «справедливого» порядка распределе­ния власти, каким бы он ни был, неизбежно утрачивается. В XII веке на истори­че­ской арене действуют одновременно множество молодых дядьев и подрос­ших племянников, троюродных и четвероюродных братьев, детей, родившихся от одного отца, но разных матерей, кровных родичей по мужской и женской линии, свойственников, у которых вот-вот должны появиться общие внуки; и все они — полноценные представители правящего рода. Соперничество между ними неизбежно, причем едва ли не каждая семья, каждый князь получает возможность трактовать идею старшинства в свою пользу.

Историю династии Рюриковичей со второй половины XI века можно пред­ста­вить как череду непрекращающихся конфликтов, но на самом деле ее скорее следует трактовать как эпоху приобретения навыков, позволяющих эти кон­фликты урегулировать. Попробуем хотя бы бегло посмотреть, что же это были за навыки и с какими трудностями они позволяли справляться.

Владимиру предстояло доказать, что законы наследования, не отменяемые для обычных людей, на князя не распространяются, и он продемонстрировал это весьма успешно, захватив Рогнеду, а заодно и княжество ее отца, силой, а затем одолев своего брата и заполучив власть над Киевом. Совершенное при этом убийство владетеля Полоцка Рогволода привело впоследствии к затяж­ному династическому конфликту; впрочем, летописец-повествователь вовсе не счи­тает Владимира его виновником. В повествовании происходит своеобразная инверсия: коль скоро Владимиру удалось добиться единоличной власти над страной, стало быть, он настоящий князь, подлинный сын своего отца, и воп­рос о законности его происхождения теряет смысл.

Чрезвычайно острой для русской династической жизни домонгольской поры оказалась еще одна проблема — конкуренция горизонтального и вертикального принципов наследования власти, проблема, непосредственно касающаяся дядьев и племянников. Условно можно назвать ее казусом изгоя, и восходит она опять-таки к эпохе Владимира Святого. Владимир при жизни наделил своего сына Изяслава полоцкой землей — той самой, которой владел дед княжича по материнской линии, убитый князь Рогволод.

В чем же, однако, состояла подлинная подоплека коллизии с полоцкими князьями? Изяслав умер при жизни своего отца Владимира, и его сын Брячи­слав, хоть и принадлежал по рождению к старшей ветви, ничего дополнитель­ного после смерти деда не получил. Междоусобная борьба между сыновьями Владимира, которую выиграл Ярослав Мудрый, как будто не оставляла Брячи­славовым потомкам никакой надежды на киевский стол, однако в дальнейшем Всеслав Брячиславич оказывается самым грозным соперником сыновей Яро­слава Мудрого, а память о нем живет в течение столетий. Для автора «Слова о полку Игореве», например, он — величественная, грозная и таинственная фигура, одно из главных олицетворений славного прошлого всего рода. В лето­писи же рассказывается, как за совершенное Всеславом в XI столетии разграб­ление Новгорода некий князь внезапно решает мстить его потомку век спустя после этого события. За столь редкой и неожиданной живучестью историче­ской памяти со всей очевидностью стоит память о родовом старшин­стве — то ли утраченном, то ли попросту не воплотившемся.

В следующих поколениях подобное поражение в династических правах вновь и вновь подстерегало каждого рано осиротевшего князя, принадлежавшего к любой ветви рода. Старший сын Ярослава Мудрого Владимир умирает при жизни отца. И его потомки, как и сын Изяслава Полоцкого, не получают после смерти деда того, что могло бы достаться в наследство их отцу. Такая обделен­ность обрекла их на бесконечные войны со своими дядьями и двою­родными братьями. Вообще говоря, нежелание дядьев считаться с правами рано оси­ротевших племянников в конце XI века оказывается причиной возник­новения львиной доли внутридинастических конфликтов. В начале же XII века было изобретено средство, позволяющее подобные ситуации предотвратить.

Договоры между братьями, улаживающие судьбу их сыновей, являлись как бы следствием и продолжением завещания их отца — развивалась некоторая структура, детально распределяющая наследство и власть и охватывающая три поколения одной княжеской семьи. Своеобразной же печатью на таком дого­воре братьев становилось не что иное, как имянаречение. Очередной родив­шийся после заключения договора мальчик, один из младших сыновей в семье, получал имя своего дяди, того, кто должен был покровительствовать ново­рожденному и его братьям, если они лишатся отца.

Замечательным образом договоренности такого рода решали еще одну про­блему в династической жизни: они защищали интересы не только младших, но и стар­ших членов рода. Дело в том, что в практике наследования власти у Рюрикови­чей с определенного времени, а именно первых десятилетий XII века, намети­лась еще одна тенденция: для князя, совершающего восхожде­ние по своеобраз­ной иерархической лестнице, на верхних ее ступенях серьез­ным препятствием оказывалось отсутствие сыновей-наследников. Такой князь, конечно, не ли­шал­ся власти, но шансов удержать старший стол, киевский или черниговский, например, у него было весьма немного. Полностью спасти положение могли подросшие племянники, если только символически призна­вали бездетного дядю своим отцом.

Династия, таким образом, создавала свои, ей одной присущие микротрадиции урегулирования отношений между кровными родственниками. Существенно, что никакой цели централизации, сосредоточения власти в одних руках дина­стическая стратегия не предполагала: речь шла о сохранении родового един­ства и многоступенчатой иерархии.

Между тем род разрастался с каждым поколением, и коллизии, связанные со столкновениями ближайших кровных родичей, сменялись борьбой между целыми группировками далеко разошедшихся родовых ветвей. Средством разрешения конфликтов такого рода становился внутридинастический брак. В родовом обществе, где статус, возможности, характер и судьба человека в столь большой степени предопределяются его кровными связями, брак, вообще говоря, является одним из главных средств освоения мира, превраще­ния чужого в свое. К тому же для средневековых правителей матримониальный союз с ближайшими соседями — самое надежное средство создания военной коалиции, объединения земель, расширения политических горизонтов в це­лом. Однако очень скоро все близкие соседи оказываются в родстве между собой, ограничения же на такого рода браки существуют в любой традиции, и дозволенное вступает в некоторое перманентное противоречие с выгодным и желательным.

Русские князья домонгольского времени находились здесь в особенно нелегком положении. С одной стороны, все они изначально происходили от общего предка, состояли в кровном родстве. С другой — на эту эпоху и в Западной, и в Восточной церкви пришлось ужесточение церковных норм, касающихся брака. В Византии постепенно под запретом оказались союзы между родствен­никами до седьмого колена включительно. Это означало, что, скажем, на своей четвероюродной сестре жениться было можно, а уже брак с трою­род­ной сестрой или даже с троюродной племянницей, не говоря о более близких родствен­ницах вроде двоюродной сестры, считался недопустимым. В резуль­тате русские князья придерживались несколько более архаичной и более мягкой системы, когда запрещены были браки только до шестой степени родства включительно, зато эти запреты соблюдались ими весьма последо­вательно. Нельзя было же­ниться не только на близких родственницах, но и на свой­ствен­ницах, на сестре жены своего двоюродного брата, например. Подобные ограни­чения в сочета­нии с теми очевидными практическими выгодами, которые давали браки с пред­ставителями собственной династии, создавали сложную систему матри­мониальных союзов, в которой не должно было оставаться незаполненных клеточек.

Трудно поспорить с тем, что династический брак почти всегда имел политиче­скую подоплеку, знаменовал заключение мира между враждующими ветвями рода или создавал надежную почву для будущей военной коалиции. С другой стороны, сами по себе политические замыслы подобного рода могли строиться в зависимости от того, за кого из Рюриковичей князь мог отдать свою дочку, не нарушая предписаний Церкви.

Чуть позднее, когда внутридинастический брак превращается в нечто более рутинное и обиходное, становится очевидно, что это не панацея, что его миротворческие возможности не безграничны и недавние матримониа­льные узы, как и кровное родство, не дают гарантии от военных и политиче­ских столкновений. Известна, например, история, когда в самом конце XII века Роман Мстиславич Галицкий, расставаясь со своей женой, постриг в монахини не только ее, но и тещу, а заодно и тестя, киевского князя Рюрика Ростислави­ча. Тем не менее в большинстве случаев наличие брачных уз даже в ситуации военного конфликта делало очевидной необходимость примирения.

Здесь мы сталкиваемся с еще одной интересной особенностью династии Рюриковичей, связанной с браками. Русский князь не мог жениться на жен­щине, побывавшей замужем за другим русским князем, — не только на раз­веден­ной (развод был редкостью), но и на вдове. Княжны, отданные замуж за иностранного правителя, овдовев, как правило, вновь выходили замуж; мужчины Рюриковичи, потеряв жену, почти непременно вступали во второй, а нередко и в третий брак; для русской княгини же такая возможность была закрыта. Возможно, это ограничение, наложенное на себя самими Рюрикови­чами, связано, с одной стороны, с каноническим запретом жениться на вдове своего брата, а с другой — с особым типом осмысления собственной родовой общно­сти, когда все князья одного поколения, в сколь бы отдаленном родстве они ни состояли, числили себя братьями.

Определенную роль тут мог сыграть и, так сказать, негативный прецедент, когда Владимир Святой взял в жены вдову убитого им брата и от этого союза родился Святополк Окаянный, считавшийся злым гением рода, сыном двух отцов и убийцей своих братьев Бориса и Глеба. Запрет жениться на вдове еще больше усложнял узор и без того непростой системы русских внутридина­стиче­ских браков, но система эта очень долго поддерживала своеобразный баланс в жизни династии.

Такая ее успешность была связана, помимо всего прочего, с тем, что династи­ческий уклад Рюриковичей, на первый взгляд весьма консервативный, весь построенный на воспроизведении образцов, заданных поколениями предков, в то же время обладал способностью переваривать, адаптировать всяческие внезапные сбои, чрезвычайные происшествия, вольные и невольные нару­шения правил, превращая их в новые образцы. Эта способность проявляется в самых разных областях. Затронем здесь лишь две, нам уже несколько знако­мые, — брак и имянаречение.

Почему Роман Галицкий мог безнаказанно постричь в монашество свою жену, тестя и тещу, а прочие князья хотя и много сожалели об этом, но никаких действий не предприняли, разве что заставили Романа отпустить шурина (брата своей жены), который и стал преспокойно княжить вместо отца на киев­ском столе? Прямого объяснения этому экстраординарному шагу в летописи мы не найдем, однако нельзя не обратить внимания на то, что жена Романа была его троюродной сестрой. Троюродным братом и сестрой приходились друг другу и его тесть с тещей. Такие браки считались неканоническими и подлежали расторжению, а вступившие в них подвергались церковным санкциям. Именно это могло служить предлогом для прежде неслыханных действий Романа: он попросту нашел возможность возложить вину в несоблю­дении церковных норм на тех, с кем вошел в конфликт.

Свидетельство же о том, что родители жены Романа выдали еще одну свою дочку замуж за троюродного брата, да вдобавок у Романовой тещи был родной племянник, тоже женатый на своей троюродной сестре, заставляет заподоз­рить, что эта семья, единственная во всем роду Рюриковичей, попыталась сделать неприемлемое приемлемым, возвести в ранг образца то, что единожды произошло в исключительных обстоятельствах. Известно, что пресловутый тещин племянник, молодой князь Святослав Вщижский, посватался к своей троюродной сестре, сидя в городе, осажденном целой коалицией князей, и поддержка могущественного тестя Андрея Боголюбского давала ему един­ственную надежду на спасение. Прочие же родственники Святослава стали пользоваться этой брачной схемой в об­стоя­тельствах далеко не столь драма­тических и едва не придали ей статус устойчивого семейного обычая.

В именослов всяческие инновации и отступления от принятых правил прони­ка­ют еще труднее, но, однажды попав туда, остаются там надолго. Одной из таких долгоживущих инноваций оказалась княжеская двуименность. Поначалу она родилась как ответ на требование Церкви давать крещеному человеку христианское имя, наложившееся на родовую необходимость полу­чать при рождении имена предков, которые христианами не были. Князь, крещенный Дмитрием, правил как Изяслав; Владимир был в крещении Васи­лием, Всево­лод — Андреем, а Мстислав — Федором. Подобные сочетания двух антропони­мов, христианского и нехристианского, сохранялись вплоть до на­чала XV сто­летия, но уже к концу домонгольского времени, на рубеже XII и XIII ве­ков, мы видим все больше князей, которые известны только под одним именем, христианским.

Календарным, христианским именам удалось заместить старые родовые имено­вания благодаря тому, что со временем они превратились в имена прославленных предков. Имя Андрей могло стать единственным именем Андрея Доброго, потому что такое имя носил в крещении его дед Всеволод (Андрей) Ярославич; имя Юрий досталось в качестве единственного Юрию Долгоруко­му, потому что Юрием (Георгием) был в крещении его прадед Ярослав Муд­рый; брат Юрия стал Романом, потому что в крещении так звался его двоюрод­ный прадед, причисленный к лику святых Борис (Роман). Именно таким обра­зом календарные антропонимы шаг за шагом потеснили старые, языческие по происхождению имена, причем процесс этот растянулся на несколько столетий.

Парадоксальным образом двуименность как таковая при этом никуда не делась. Если мы обратимся к еще более позднему периоду, то увидим, что у москов­ского великого князя Ивана III было имя Тимофей, а Василий III обладал име­нами Василий и Гавриил. Андрей, брат Василия III, именовался еще и Ев­сиг­нием, а его сын Владимир Старицкий, несчастный кузен Ивана Грозного, — Иакинфом. Сам Грозный был не только Иваном, но и Титом, а его погибший в Угличе младший сын Дмитрий носил второе имя Уар.

Таким образом, нетрудно убедиться, что на излете классической двуимен­ности, сочетавшей христианское и нехристианское имена, из нее как бы проросла двуименность нового типа, теперь уже исключительно христианская. Откуда же брались эти вторые христианские имена и зачем они Рюриковичам могли понадобиться? Дело в том, что со временем христианский календарь начинает играть все большую роль в повседневном обиходе Руси, и в первую очередь в обиходе династическом. Каждое событие, а в особенности рождение ребенка, все более прочно ассоции­руется с именем святого, на день помино­вения которого оно приходится. Если человек родился на память апостола Тита или на Собор архангела Гавриила, его жизнь божественным предопределением связана с соответствующими святы­ми. С другой стороны, у династии был сло­жившийся набор христианских имен, передающихся от предков к потомкам, символизирующих, как и в домонголь­ское время, преемственность и легитим­ность власти; имена же, выпа­давшие по календарю, естественным образом в этот набор часто не входили. Поскольку определенная практика примирения разнонаправленных традиций в выборе имен была уже давно выработана, новорожденный княжич стал попросту получать два христианских имени, династическое и нединастическое.

Итак, мы можем убедиться, что шестисотлетняя история династии и в самом деле являет собой некое единство, основным стержнем которого служит пре­емственность по праву крови, но стержень этот оказывается столь гибким и устойчивым именно благодаря множеству довольно сложных минисистем и микротрадиций — будь то имянаречение, брачные запреты или договоры о покровительстве, — которые и создают уникальный облик правящего дома Рюриковичей.

Источник