C чего начать изучать западную философию Отличный способ провести зимние каникулы
В преддверии Нового года, пока дедлайны горят и все в поиске новогоднего настроения, «The Village Владивосток» посоветовались с Натальей Малковой — кандидатом философских наук, доцентом кафедры культурологии и искусствоведения ДВФУ, и подготовили для вас список книг для чтения в новогодние праздники. Не классические рождественские истории, а пять трудов, с которых стоит начать знакомство с философией. Мы рекомендуем изучать книги в том порядке, в котором они представлены.
«Краткая история мысли. Трактат по философии для подрастающего поколения»
После того, как книга «Что такое успешная жизнь» французского философа и политика Люка Ферри стала бестселлером, писатель задумался об издании обзорной работы по истории и назначению философии. Успех этой книги превзошел прошлый и спустя два года она была переведена и издана российским издательством Ad Marginem. Автор рассматривает философию как способ спасения человека от бессмысленного существования и на страницах двухсотсемидесятистраничной книги раскрывает перед читателем наиболее значимые вехи в развитии западной философской мысли.
От Древней Греции до трудов Мартина Хайдеггера, от стоицизма до переосмысления человеческого существования в работах Фридриха Ницше. В книге автор предлагает три грани для понимания философского знания: разумность того, что существует или теория, жажда справедливости или этика и поиски спасания или мудрость.
После прочтения вы сможете разобраться в том, что такое постмодернизм и почему постулаты эпохи просвещения неактуальны в 21 веке, а воззрения стоицизма все еще на волне популярности.
«Диалоги»
Однажды Карл Маркс сказал, что Платон есть олицетворение философии. Кроме того, что труды древнегреческого философа изучали не только эллины, но и арабские мыслители, приверженцы мистических течений иудаизма, католики и представители классической немецкой философии, Платон славился своими талантами и в других сферах: литературы, живописи и спорте.
Философ высокого происхождения и родственником царя, учился у Сократа, чей способ ведения беседы заложил основы современной психотерапии, а также обучал Аристотеля. Знакомство с древнегреческой философией стоит начинать с его «Диалогов», став наблюдателями разговоров о любви, смысле жизни, искусстве, понятиях прекрасного и ужасного, представления о государстве и философии Сократа.
«Философы двадцатого века», том третий
Для тех, кто хочет подготовиться к чтению первоисточников и глубже понять идеи философов 20 века, идеальным чтивом станет именно это сборник. На страницах книги собраны статьи и заметки русских философов об интеллектуальных биографиях крупнейших западных мыслителей прошлого столетия.
Среди них Ален, который осмыслял проблемы морали и жизненной мудрости; Эрих Фромм, чей опыт в совмещении философии и психоанализа стал не менее известен, чем его предшественника Зигмунда Фрейда; Освальд Шпенглер, ознаменовавший закат европейской культуры; французский философ Мишель Фуко, ставший звездой среди интеллектуалов 20 века и заложивший основы теории гендерной перформативности, которую описала американка Джудит Батлер.
Кроме того, авторы рассматривают политическую и философию процесса, фрейдомарскизм, критический анализ истории систем мысли, культуру и цивилизацию, стоицизм в 20 веке. Подобный анализ жизни и творческого пути поможет не просто углубить свои знания, но еще и полюбить тех, кто развивал философскую мысль в прошлом.
«Душа человека»
Когда Зигмунд Фрейд создал психоанализ, он не только заложил основы всей современной психологии, а полностью изменил представления о культуре. В след за ним многие психоаналитики были философами и наоборот. Потому что, не только философия и религия занимаются поиском смыслов, но и психоанализ.
Так, немецкий социолог, психоаналитик и философ Эрих Фромм удачно совмещал работу с пациентами и осмысление современного ему мира. В сборнике «Душа человека» соединились основные труды мыслителя, среди которых «Забытый язык», «Из плена иллюзий», «Концепция человека у К. Маркса» и настоящий интеллектуальный бестселлер «Искусство любить». В последней автор размышляет о природе любви, современном западном обществе и его трудностях, а также дает рекомендации по развитию способности любить себя и другого, которые стали отголоском стоической традиции в философии.
В своих работах Эрих Фромм старался переосмыслить психоанализ, культуру, философию, этику и другие науки, давая им новое прочтение в условиях современности.
«Чума», «Посторонний»
Если вы чувствуете, что пока не готовы сидеть с карандашом и вдумчиво перечитывать отрывки философских текстов, то обратите внимание на представителей французского экзистенциализма, многие работы которых имеют художественные формы. Одним из видных философов этого направления был Альбер Камю — лаурят нобелевской премии, философ, прозаик и эссеист.
И если абсурд в «Постороннем» уловим не сразу, то в романе-притче «Чума», где жители Алжира сталкиваются с чумой, мы можем проследить всю двусмысленность и иррациональность, о которой говорил французский философ. История врача Риэ, который отказывается от собственного спасения и бросает все силы на то, чтобы спасти других. Риэ отказывается философствовать, он верит лишь голым фактам, куда это его приведет и к каким умозаключениям, вы можете увидеть на страницах «Чумы».
С чего начинается Камю
Е. П. Кушкин. Альбер Камю. Ранние годы. Изд. ЛГУ, 1982. 184 с.
Библиография работ о Камю ныне трудно обозрима. Это отмечено ленинградским автором новой монографии, посвященной Камю, на первой же странице его исследования. Там говорится о «настоящей камюсовской индустрии», о том, что эта не равноценная в научном отношении литература не только помогает, но и затрудняет изучение писателя.
В таких условиях сказать что-то дельное, прорваться сквозь пласты интерпретаций к немифологизированному образу Камю непросто, и, очевидно, автору следует начать с обоснования своей книги.
Так Е. Кушкин и поступает. «Цель нашей работы, – Пишет он, – проследить формирование личности молодого Камю, исследовать факты его биографии, становление мировоззрения и творчества в тесной связи с проблематикой эпохи между двумя войнами и теми идейно-художественными течениями, в русле которых он вступал в литературу» (стр. 8).
Иными словами, в поисках Камю автор выбирает надежный путь возвращения к истокам его творчества, постижения генезиса основных произведений. В нашем литературоведении эта работа в таком полном объеме еще не проделывалась, а между тем она необходима и позволяет лучше разобраться в том, что можно назвать «феноменом Камю».
В своем исследовании Е. Кушкин преимущественно опирается на посмертные публикации записных книжек и «тетрадей» Камю (они вышли во Франции в 60 – 70-х годах), содержащие его дневниковые записи, наброски и сюжеты будущих произведений, статьи в довоенной алжирской периодике и т. д. Эти материалы, главным из которых можно считать опубликованный в 1971 году первый роман Камю «Счастливая смерть», и составляют основной предмет изучения.
К этому следует добавить то счастливое обстоятельство, что «автору монографии, – как он сам сообщает, – довелось в 1964 – 1965, 1969 – 1971 гг. работать в Национальной библиотеке Алжира и архивах городской префектуры», и эта работа, а также «встречи с людьми, лично знавшими Камю… проливают дополнительный, иногда неожиданный, свет на некоторые моменты жизни и деятельности Камю в алжирский период» (стр. 10). Но, к сожалению, личное знакомство Е. Кушкина с родиной Камю нашло слабое отражение в книге, если и пролило «неожиданный свет», то об этом можно скорее догадываться. Автор, в общем-то, не вышел за рамки традиционного и довольно монотонного по своей стилистике монографического анализа, что при возможностях, которые ему предоставились, выглядит почти непростительно (так что лучше было бы о них не сообщать).
Впрочем, этот досадный изъян отчасти компенсируется личным интересом исследователя к делам и дням Камю, к проблематике его книг. Автор явно находится под обаянием личности писателя.
Камю в самом деле был личностью обаятельной. Я бы сказал даже больше: Камю как личность в какой-то мере интереснее, чем его тексты. Эволюция Камю, его мировоззренческая траектория, отчасти напоминающая траекторию богоборческих героев Достоевского, отличается тем, что Камю умел признавать и анализировать свои ошибки. Но сперва он не мог их не совершить, ибо с самого начала творческой активности Камю буквально раздирали внутренние противоречия.
Автор не занимается «вивисекцией»; читателю и без того становится ясно, что Камю очень неоднороден, что он мечется между «историей» и «вечностью», что его формируют четыре источника: происхождение, средиземноморское «почвенничество», болезнь и книжная культура.
С «историей» Камю крепко связан своим происхождением. Е. Кушкин рисует бедственное положение, в котором оказалась семья Камю после того, как отец будущего писателя в начале первой мировой войны погиб за Францию, «страну, которую по существу не знал». Мать Камю, неграмотная испанка, нанималась работать уборщицей. Они жили в бедном предместье Алжира, среди ремесленников и рабочих разных национальностей.
Впоследствии, как считает Е. Кушкин, Камю «гордился своим происхождением» и верно, что «о горестях бедняков он знал не понаслышке». Его взгляды на социальное зло с юности сближали его с левыми силами. Он возглавляет просветительскую и политическую работу Алжирского Дома культуры и театра «Экип», разделяет энтузиазм сторонников Народного фронта и в качестве журналиста антиконформистской алжирской газеты «буквально одержим идеалом социальной справедливости» (стр. 79). Эти малоизвестные нашему читателю факты из жизни Камю предопределяют позицию, занятую писателем в Сопротивлении.
Наряду с этим Е. Кушкин пишет, что нищета, которая окружала Камю в юности, никогда не была для него несчастьем. Она уравновешивалась сказочным богатством алжирской природы, ее морем и солнцем. Автор ссылается на свидетельство своего «героя»: «Я находился где-то на полпути между нищетой и солнцем. Нищета помешала мне уверовать, будто все благополучно в истории и под солнцем; солнце научило меня, что история – это не всё. Изменить жизнь – да, но только не мир, который я боготворил».
Средиземноморский дух витает над молодым Камю. Он обнаруживает его как в разноплановых книгах «Яства земные» А. Жида и «Средиземноморское вдохновение» своего наставника Ж. Гренье, так и в рассуждениях своих друзей по Алжиру, молодых прозаиков и поэтов, объединившихся в литературный кружок. В этом кружке при активном участии Камю создается журнал «Побережье» с утопической программой воскрешения средиземноморского человека, «язычника», «варвара», который бы отвергал «мертвую цивилизацию» промозглой Европы, с проповедью целительности непосредственно-чувственного восприятия мира. Журнал закрылся на третьем номере, но постулат «средиземноморской меры» как надысторической ценности, по справедливому замечанию Е. Кушкина, сохраняется у Камю до конца его дней. Со средиземноморским мифом вплотную связано представление Камю о счастье, что отразилось как в сборнике эссе «Брачный пир», так и в романе «Счастливая смерть».
Средиземноморское лицо жизни имеет, однако, трагическую изнанку. Жизнь молодого Камю подвергается постоянной угрозе: он болен туберкулезом. Е. Кушкин прослеживает значение болезни как фактора, формирующего экзистенциальное мироощущение Камю, как доказательства «неизбывности трагедии людского удела». Камю много размышляет о смерти, в дневнике признается в том, что боится ее, ищет возможности к ней подготовиться. Камю не верит в бессмертие души. Вместо этого он хочет доказать, что тот, кто был счастлив в жизни, способен к «счастливой смерти». «Счастливая смерть» – это его наваждение.
Четвертый, и очень важный, момент, определивший жизненную и творческую судьбу Камю, относится к сфере духовной культуры. Камю был страстным, запойным читателем. Достоинством книги Е. Кушкина нужно признать анализ тех литературно-философских влияний, которым Камю подвергался. С точки зрения экзистенциальной проблематики Камю находился под сильным впечатлением от Плотина и Августина (философии которых он посвятил свою дипломную работу), Киркегора и Ницше, Хайдеггера и Шестова. Камю штудирует Достоевского, раздумывает над «Исповедью» Толстого. С особым вниманием он читает своих современников и соотечественников: Мальро, Сент-Экзюпери, Сартра. Е. Кушкин доказывает, что на молодого Камю серьезное влияние оказал философский стоицизм Монтерлана.
Но что значит имя Монтерлана для нашего читателя? Автор показал контекст культуры, в которую входил Камю. И здесь следует сказать, что сам межвоенный период французской литературы, бурный, противоречивый, богатый именами и событиями, до сих пор еще недостаточно исследован в нашем литературоведении. Пока что, в монографиях, роются как бы изолированные колодцы, когда глубже, когда мельче, но уже явно назрела необходимость объединить эти работы в единую систему, создать серьезное проблемное исследование.
Что же касается Камю, то могло ли у него из столь различных компонентов сложиться цельное литературно-философское творчество? На этот вопрос в книге дан неясный ответ. С одной стороны, автор спорит с теми западными критиками, кто утверждает наличие «двух» (то есть «исторического» и «метафизического») взаимоисключающих Камю. По мнению Е. Кушкина, «творчество Камю было единым, как была единой система его взглядов, включавшая и то, что иногда представляется противоречиями» (стр. 9). Но, с другой стороны, в «Заключении» Е. Кушкин пишет о том, что «для создания «Чумы» от автора потребуется перестройка всей философской системы, существенный отход от абсурда – только тогда герои его книги узнают, что нужно им делать» (стр. 181). Это, разумеется, аргумент не в пользу «единства» системы Камю.
С течением времени лучше виден схематизм мышления и парадоксальным образом отвлеченное (при всем требовании конкретности) представление о человеке у Камю и других французских экзистенциалистов. Камю разделяет экзистенциалистский взгляд на человека, чья сущность выражена в озабоченности смертью. Все остальное, стало быть, шелуха, иллюзии сознания, и в поисках подлинного человека с него следует срывать все одежды, кожу и мясо. Но в складках сорванных одежд на самом деле содержатся частицы искомой сущности. Мыслящий скелет плохо вяжется с духом Средиземноморья, да и вообще с человеческим духом. Не менее антиномичны вынужденная (укорененная в атеизме) нигилистичность Камю и его морализм. Эти непримиримые начала перемешаны в эссеистике Камю, как вода и масло. Камю провозглашал тезис, согласно которому «все позволено» не значит, что ничего не запрещено. Это отчаянная словесная эквилибристика писателя, стремящегося соответствовать и абсурду, и морали. В книге же «отчаянная» антиномичность Камю выглядит расплывчатым блеклым пятном.
Молодому Камю принадлежит спорный тезис: «Хочешь быть философом, – пиши романы». Он хотел, казалось, превратить художественное творчество в полигон для философских экспериментов. Литература отомстила ему незамедлительно – неудачей романа «Счастливая смерть», основной просчет которого заключается в недоказуемости положения, вынесенного в заглавие. Несравненно более счастливую судьбу имел «Посторонний», где на протяжении всего повествования герой стремится выдать себя за «природного» человека, который оказывается жертвой общественного фарисейства.
Е. Кушкин осторожен в своих оценках, но он решительно против фарисейства и, в сущности, на стороне Мерсо как жертвы. Правда, «выходя за пределы понятий, которые были нужны Камю для создания экзистенциалистского типа «невиновного» героя» (стр. 174), исследователь сомневается в том, что Мерсо можно оправдать за его случайное убийство. Тем не менее он убежден, что «в «Постороннем» Камю сделал попытку встать на защиту человека», находит в повести «жизнеутверждающий отказ от отчаяния», «упорную тягу к справедливости».
С этим согласиться не просто. Мерсо, за которым скрыт автор с готовыми идеями «абсурдной» философии, навязывает читателю свой выбор: либо фарисеи, либо он со своей бесчувственной правдой. Но выбор надуман, как и сам герой. Один из французских критиков писал: «Если Мерсо – это человек, то человеческая жизнь невозможна». Загадка Мерсо, привлекающая к себе не одно поколение критиков, должно быть, в том и заключается, что он не человек, а некоторая философская эманация, так сказать, «абсурдизм» с человеческим лицом и телом.
Неизбежный трагизм существования еще не означает торжество философии абсурда. Напротив, как доказал Камю своей жизнью, ее невозможно не предать, особенно в исторической «пограничной ситуации». Е. Кушкин отмечает этические изъяны философии абсурда, ее противоречивость гуманистическому духу самого Камю, но он не углубляет свою полемику с этой доктриной. Камю, как известно, провозгласил Сизифа счастливым. Но стал ли Сизиф от этого счастливей? Боюсь, что не только Сизифу трудно удовлетвориться «метафизическим» материализмом Камю.
Книга Е. Кушкина интересна своими подробностями. Она помогает понять Камю. Это – важно, но этого не совсем достаточно. Философские концепции Камю нуждаются в более глубоком анализе.
Лучшие книги Альбера Камю
В 1947 году был опубликован роман Альбера Камю “Чума”, он по сей день входит в списки лучших книг столетия. Работу над этим произведением писатель начал в 1938 году. Он остро переживал сложность создания романа и поначалу не хотел, чтобы он был опубликован. Запись, отражавшую его глубокие сомнения и предчувствие творческой удачи, он оставил на страницах “Записных книжек” осенью 1946 года.
Здесь также есть набросок о любви двух молодых людей, в мире нищеты, лишений и страданий вопреки всему нашлось место любви. Эта запись почти без изменений войдет в трогательную исповедь скромного чиновника, борющегося с губительной эпидемией. Любовь, таким образом, стала прямым антиподом чумы.
Работа над романом продвигалась медленно и отражала серьезные изменения, произошедшие в мировоззрении писателя в связи с трагическими событиями, произошедшими в Европе в 1939-1945 годах. Труд Альбера Камю “Чума” воспринимался как хроника сопротивления нацизму.
Сюжет
Главная мысль
В финале книги Альбера Камю чума внезапно прекращается, народ ликует, и последние строки звучат как предупреждение: любая радость всегда находится под угрозой. Микроб болезни не умирает, а лишь спит десятилетиями в какой-нибудь завитушке мебели и ждет своего часа. И, возможно, в поучение людям придет день, когда чума пробудит крыс и пошлет их на улицы счастливого города.
Эпидемия ставит человека перед выбором, заставляет пересмотреть взгляды на жизнь. В романе Камю чума становится орудием испытания, выявляет подлинную сущность человека и очищает от всего наносного. В борьбе со злом человек преображается к лучшему, страдание меняет людей. Но безнравственно желать кому-либо таких перемен: “Возможно, кто-то и станет лучше. Но надо быть сумасшедшим, чтобы примириться с чумой”.
“Посторонний”
В какой-то мере эта формула стала установкой автора при работе над “Посторонним”. Серьезный интерес Альбера Камю к эстетике абсурда не мог не отразиться в этой повести. Произведение, опирающееся на концепцию абсурда, обязано быть абсурдным, иначе автор, отвергающий эти правила, станет непоследовательным.
А. Камю признался: работая над “Посторонним”, он долго не мог найти принцип организации романа, и как только он его нашел, “осталось лишь написать книгу”. По его словам, роман “пошел” лишь тогда, когда он подобрал “соответствующую технику”. В конце 1938 года в “Записках” Альбер Камю кратко отметил: “Сегодня умерла мама”. Эта заметка и стала зачином повести.
Сюжет повести
Мелкий чиновник Мерсо, житель алжирского городка, получил известие о смерти матери. Из-за нехватки денег три года назад он отправил ее в богадельню. Он едет на похороны и хочет провести ночь у гроба. Он отказывается взглянуть на мать в последний раз, спокойно пьет кофе, а потом засыпает. Проснувшись, Мерсо увидел друзей матери, и ему кажется, что они пришли его судить. Он хоронит мать, возвращается домой и в этот же вечер заводит любовницу.
Вскоре он стал свидетелем ссоры соседа Раймона и его любовницы, не разбираясь, согласился быть свидетелем Раймона. В воскресенье он, Мари и Раймон гуляют на берегу моря и встречают двух арабов. Мерсо стреляет в одного из них, его арестовали и вызвали на допрос. Следователь задает ему вопрос о Боге, но Раймон признается в своем неверии, а убийство вызывает только досаду.
Главная мысль повести
«Миф о Сизифе. Эссе об абсурде»
Сизиф
Главная мысль «Мифа о Сизифе»
Жизнь общества похожа на труд Сизифа тем, что наполнена бессмыслием, абсурдом и тоской. Понимание абсурда заставит пересмотреть судьбу и стать свободным. Борьба поможет дойти до вершины и приобрести радость.
“Падение”
Повесть Альбера Камю “Падение”, опубликованная в 1956 году, задумывалась автором как памфлет против интеллигенции, одержимой идеями прогресса и “прогрессивного” насилия. “Падение” стало ответом А. Камю на критику экзистенциалистов из “Тан Модерн”. В записных книжках автора много записей посвящено этой повести.
Сюжет «Падения»
Рассказчик, бывший адвокат, хочет отрешиться от тяжелых воспоминаний и использует для этого бар, где заводит новые знакомства с понравившимися людьми, которым рассказывает о себе и слушает их восхищенные отзывы. Альбер Камю подчеркивает, что адвокат специализировался в Париже на “благородных” делах, защите сирот и вдов, презирал судей и брался за любое “правое” дело. Не брал с бедняков платы, называя это “вершиной благородства”. И в житейских делах ему хотелось быть выше других.
Как-то он остановился на мосту и услышал смех, который шел из ниоткуда. Придя домой, посмотрел в зеркало и увидел, что улыбается. С тех пор ему стало чудиться, что этот смех звучит в нем. Стало казаться, что разучился жить. Он явственно ощущал, что люди пытались ухватиться за него, а он руководствовался лишь чувственностью и заставлял многих служить ему. Прошлые воспоминания жгли душу.
Однажды он прошел мимо женщины, которая прыгала с моста. Он не помог ей и никому ничего не рассказал. Отношения с друзьями постепенно разладились, люди уже не были почтительной аудиторией, а судьями. Ему мерещилось, что весь мир смеется над ним. Как-то увидев картину “Неподкупные судьи”, он обменял ее у хозяина на бутылку джина.
Картину разыскивала полиция нескольких стран. Клеманс рассказывал о ней всем своим собеседникам, хотя знал, что каждый из них может донести на него. Но он к этому стремился, чувствуя за собой вину перед девушкой, которую не спас. Такая возможность уже не представится ему никогда, а тяжесть на сердце останется навсегда.
Главная мысль «Падения»
“Калигула”
Пьеса Альбера Камю “Калигула” написана в 1939 году. Впервые ее показал Ташкентский театр драмы в годы перестройки, и с тех пор она не сходит с российских сцен. Автор пьесы не задавался целью показать характер Калигулы как исторического персонажа. Это пьеса об исканиях человека, который в конце концов осознал, что пошел не той дорогой.
Он искал счастье, свободу, хотел изменить мир. Он показывает свою безграничную власть над всеми, но сам зависит от окружающих его людей. Стремится к одиночеству, но так и не достигает его. В итоге осознает простую истину, что “Луну не получит”, и слишком поздно понимает неизбежность того, что произошло. Абсурдный человек избирает бунт против богов.
Сюжет «Калигулы»
Третье действие пьесы начинается с представления. Калигула требует от всех, чтобы повторяли за ним хвалебные речи. Все восторгаются, лишь Сципион упрекает его. Керея говорит Калигуле о готовящемся на него покушении и уходит из дворца. Появляются стражники. Все испуганы и думают, что заговор раскрыт, но Цезония объявляет, что будет турнир поэтов, он будет в жюри.
Калигула прерывает всех поэтов. Его заставляет задуматься лишь Сципион, остальным же Калигула приказал вылизать таблички со стихами. Оставшись наедине с Цезонией, он говорит о любви, а потом ее душит. Взгляд Калигулы безумен, он разбивает зеркало и безумно смеется. Заговорщики бью его ножом, но он кричит, что еще жив.
Главная мысль «Калигулы»
Отзывы читателей
Книги французского мыслителя А. Камю отвечают на важные вопросы, которые волнуют каждого: о смысле существования посреди бессмыслицы сущего. Автор поднимает в произведениях темы свободы, бунта, выбора и абсурдности бытия.
А. Камю известен как автор философских работ, и поначалу как-то боязно браться за его книги. На самом деле они написаны красивым языком, за интересным сюжетом скрыты философские мысли, идеи, которые заставляют задуматься о многом: о безразличии, недоверии, одиночестве, несвободе.
Есть книги, после них остается на душе легкость, читая их, ни о чем не думаешь. А есть поучительные и глубокомысленные, после них еще долгое время анализируешь прочитанное. Это о произведениях А. Камю. Невозможно читать его творения и не проникнуться их глубоким смыслом.