Русские в парагвае история
Вплоть до начала 90-х годов XX века в России не знали о Парагвае практически ничего. Далекая латиноамериканская страна, фашистская диктатура Альфредо Стресснера, преследования коммунистов, проамериканский режим и т.д. и т.п. – вот что приходило на ум советскому человеку, когда он слышал слово «Парагвай». Казалось, ничего общего между двумя странами не было, нет и быть не может в принципе. Но это далеко не так.
История Парагвая, как и России, уникальна и полна взлетов и падений. «Парагвай» в переводе с языка местных индейцев гуарани означает «от великой реки» – реки Парана. Земли современного Парагвая были открыты и завоеваны испанскими конкистадорами в начале XVI века, в 1542 году Парагвай был включен в состав вице-королевства Перу. В 1617 году Парагвай оказался под властью ордена иезуитов, которые в течение полутора столетий строили здесь собственную модель теократического государства, с оригинальной системой управления и мощной армией. Но в 1767 году иезуиты по подозрению в сепаратизме были из Парагвая изгнаны, а спустя еще полвека, в 1810 году, страна обрела независимость.
Вплоть до 1870-х годов Парагвай был одним из самых передовых государств Латинской Америки. В 1842 году (на 23 года раньше, чем в США) здесь была провозглашена отмена рабства, в 1848 году индейцы получили равные права с потомками белых переселенцев – креолами. Строились железные дороги, появился телеграф, Парагвай обладал лучшей армией на континенте. Но в 1864 году на парагвайскую землю пришла беда – началась т.н. Парагвайская война (1864–1870). Три крупнейшие страны Латинской Америки – Бразилия, Аргентина и Уругвай, объединившись в Тройственный альянс, обрушили все свои силы на одинокий Парагвай и буквально стерли в порошок парагвайскую нацию. В результате войны, ставшей подлинной национальной катастрофой, Парагвай потерял почти 80%(!) населения и значительную часть территории к востоку от Параны. В своем развитии страна была отброшена на 100 лет назад, где и пребывала до момента прибытия новых колонистов из Европы в 20-е годы XX века. Среди европейских мигрантов оказалось немало выходцев из России, и именно им судьба уготовила сыграть выдающуюся роль в истории Парагвая.
Одним из первых в Парагвай прибыл генерал Иван Беляев*. Бежавший в 1921 году с остатками армии Врангеля в Константинополь, Беляев вскоре перебрался в Аргентину, а в 1924 году переехал в Парагвай. Здесь он создал центр «Русский очаг». Главная идея Беляева заключалась в том, чтобы сохранить до лучших времен все положительное, что создала монархическая Россия. При этом основными принципами обустройства русской колонии стали аполитичность и воспитание в духе традиционных ценностей русской культуры в надежде на будущее возрождение России. В середине 1920-х годов через выходящую в Белграде эмигрантскую газету «Новое время» Беляев обратился ко всем русским изгнанникам с призывом переселяться в Парагвай.
По словам Л. Граматчиковой, уже более десяти лет занимающейся историей русских в Парагвае, одними из первых на призыв откликнулись генерал Николай Эрн, инженеры Борис Маковский, Георгий Шмагайлов, Александр Пятницкий, Евгений Авраменко, Вадим Сахаров, военный врач Евгений Тимченко, артиллеристы Игорь и Лев Оранжеревы. В 1925 году по специальному приглашению парагвайского правительства в Асунсьон приехал бывший профессор Инженерной Академии Санкт-Петербурга Сергей Бобровский, который сразу возглавил группу русских «технарей», основавших «Союз Русских Техников в Парагвае». Этот союз, в свою очередь, подвигнул переехать в Парагвай инженеров Алексея Каширского, Александра Богомольца, Бориса Воробьева, Владимира Башмакова и других, сформировавших впоследствии Национальный Департамент Министерства Общественных Работ[1].
Практически сразу русская эмиграция стала задавать тон в общественно-политической жизни Парагвая. Великолепная военная, техническая и научная подготовка, высокий уровень культуры обусловили ту важную роль, которую сыграла русская диаспора в парагвайской истории.
Русский вклад в историю Парагвая начался с исследовательской деятельности. В конце 1920-х – начале 1930-х годов группа топографов и землемеров во главе с Беляевым отправилась осваивать одну из самых глухих областей страны – район Чако, который, как считалось, был богат нефтью. Буквально за несколько лет эти земли были полностью изучены, причем благодаря уникальной контактности русского генерала местные индейцы, до этого очень настороженно и даже враждебно относившиеся к белым пришельцам, стали верными союзниками официального Асунсьона.
Результаты работы экспедиции Беляева в частности, и кипучей деятельности русской диаспоры в целом, пригодились Парагваю достаточно быстро. 15 июня 1932 года боливийские войска внезапно атаковали парагвайскую армию. Так начался самый кровопролитный военный конфликт XX века в Латинской Америке – т.н. Чакская война, боливийско-парагвайская война за спорный район Чако (1932–1935), превратившаяся, по сути, в войну за территориальную целостность Парагвая.
С началом военных действий парагвайские власти предложили русским офицерам-эмигрантам принять гражданство и пойти на военную службу. В августе 1932-го группа офицеров собралась обсудить сложившуюся в стране ситуацию. Вывод был однозначен: «Почти двенадцать лет назад мы потеряли нашу любимую Императорскую Россию, оккупированную силами большевиков. Сегодня Парагвай, эта страна, которая приютила нас с любовью, переживает тяжелые времена. Так что же мы ждем, господа? Это же наша вторая родина, и она нуждается в нашей помощи. Ведь мы же офицеры!»[2]. «Истосковавшиеся по запаху пороха русские военные романтики приняли предложение и поставили на службу своей новой родине все свои знания и богатый военный опыт»[3], – так писал о них один из парагвайских историков. По разным данным, в рядах вооруженных сил Парагвая в качестве добровольцев воевало от 70 до 100 русских офицеров, причем двое из них – И. Т. Беляев и Н. Ф. Эрн – в генеральских чинах, восемь были полковниками, четверо – подполковниками, 13 – майорами и 23 – капитанами[4]. Генерал Беляев лично участвовал во многих сражениях и дослужился до начальника Генерального Штаба Вооруженных Сил Парагвая.
Любопытно, что в рядах боливийской армии воевало более сотни недавних врагов русских по Первой мировой войне – германских офицеров-эмигрантов; командовал же боливийской армией генерал-майор Ганс Кундт, воевавший в Первую мировую на Восточном фронте*.
Несмотря на значительное превосходство Боливии в танках, самолетах, артиллерии и живой силе, парагвайцы, благодаря военному мастерству и смекалке двух русских батальонов, выиграли войну. Кроме того, плохо знавшие местность агрессоры-боливийцы оказались в крайне сложном положении, а местные индейцы встретили их враждебно. В отличие от агрессоров парагвайская армия имела подробные карты Беляева, а те же индейцы с готовностью помогали ей, служили проводниками и снабжали провиантом.
После нескольких тяжелых поражений от парагвайской армии Боливия, потеряв 60 тысяч убитыми и более 20 тысяч пленными (Парагвай потерял убитыми в два раза меньше, пленными – в десять раз), 12 июня 1935 года согласилась на заключение перемирия. Окончательный договор о границе между Парагваем и Боливией был подписан 21 июля 1938 года в Буэнос-Айресе, согласно нему большая часть территории Гран-Чако досталась Парагваю.
Вклад русских военных, инженеров и ученых в победу над боливийскими войсками в Чакской войне поистине невозможно переоценить. «Под их командованием успешно воевали пехотные эскадроны и артиллерийские батареи на всех фронтах. Они обучали своих парагвайских коллег искусству фортификации, бомбометания, современной тактике боя, своим примером и героизмом не раз поднимали солдат в атаку, а их гибель всегда была достойной славы русского офицера», – пишет один из первооткрывателей современного Парагвая для отечественных читателей А. Кармен [5].
Именно благодаря героизму русских офицеров в Чакской войне в Парагвае появились улицы с нетипичными для испанского языка названиями: полковника Бутлерова, капитана Блинова, инженера Кривошеина, профессора Сиспанова и т.д. Фамилии павших русских офицеров можно прочесть и на мемориальных плитах в Пантеоне Героев. Русские воины были отмечены высшими воинскими наградами Парагвая, многим поставлены памятники, появился русский храм Пресвятой Богородицы и городское кладбище «Святое поле»[6].
На этом, однако, вклад русских в историю Парагвая не закончился. Вслед за Беляевым русские землемеры обошли всю территорию республики и составили ее подробнейшие топографические карты. Российские иммигранты и их ученики изучили энергоресурсы Парагвая и создали основу всей его системы энергоснабжения. Русские инженеры спроектировали современную сеть парагвайских шоссейных дорог. Масса оборонных объектов была построена или реконструирована по проектам русских архитекторов. В Министерстве общественных работ, особенно в его дорожно-строительном отделе, долгие годы рабочим языком был русский. При прямом участии русских был создан физико-математический факультет Асунсьонского университета, а первым его деканом стал профессор Сергей Бобровский. Наконец, благодаря русским в Асунсьоне была основана первая школа классического танца, и в Парагвае появился балет. На протяжении многих лет русские «парагвайцы» занимали высокие посты в правительственной администрации, некоторые работали заместителями и советниками министров, начальниками крупных департаментов, возглавляли государственные институты[7].
Несмотря на общенациональное признание, русские в Парагвае не спешили ассимилироваться и стремились сохранить свою культуру и язык, старались не потерять свою «русскость». Еще в феврале 1932 года, за несколько месяцев до вероломного нападения Боливии, в Парагвае была зарегистрирована организация русской диаспоры: «Общество культуры – Русская библиотека». Целью общества, как говорилось в уставе, стало «создание библиотеки с преобладанием книг на русском языке для пропагандирования русской литературы, русского национального искусства, проведения выставок, лекций, научных экскурсий, собраний для обмена идеями»[8].
Дальнейшего организационного оформления русской общины в Парагвае, однако, не произошло. В конце 30-х годов XX века обстановка в мире все более накалялась. В 1939 году началась Вторая мировая война, а в июне 1941 года нацистская Германия напала на СССР. Вплоть до 1942 года официальный Асунсьон вел «двойную игру», поддерживая отношения как с антигитлеровской коалицией, так и с державами «оси»*. Русская же диаспора в Парагвае заняла вполне определенную позицию. Несмотря на то, что из-за коммунистического режима белоэмигранты были вынуждены покинуть Россию, в годы Великой Отечественной войны они в большинстве своем поддержали справедливую войну Советского государства против иноземных захватчиков и даже участвовали в движении солидарности с СССР.
В 1949 году ряды русской колонии в Парагвае пополнились за счет эмигрантов из Китая, где в результате затяжной гражданской войны победу одержали коммунистические силы. Члены этой миграционной волны становились фабричными рабочими, конторскими служащими, преподавателями. Казалось, русская община должна была обрести второе дыхание, однако события внутренней жизни Парагвая сломали все ее планы.
В 1954 году на долгие тридцать пять лет в Парагвае установилась диктатура Альфредо Стресснера. Парагвайский каудильо проводил репрессивную внутреннюю политику (в Советском Союзе он был прямо назван фашистом), приведя при этом Парагвай к впечатляющим экономическим успехам. Проблема заключалась в том, что в годы «холодной войны» все русское зачастую ассоциировалось с коммунизмом и автоматически становилось враждебным. Для русской диаспоры в Парагвае наступили нелегкие времена.
Интересно, что сам диктатор относился к «белым русским» (именно так парагвайцы стали называть эмигрантов из России) с большим уважением. Еще во время войны с Боливией молодой артиллерийский капитан Стресснер сдружился со многими русскими офицерами и остался верным этой фронтовой дружбе. Однако установленный им жесткий антикоммунистический режим создавал особый микроклимат вокруг русских иммигрантов и их потомков. О создании какой-либо организации русской диаспоры не могло быть и речи. «Несмотря на все наши достоинства, мы, тем не менее, ни разу не смогли громко заявить о себе как о «русском землячестве» так, как это делают, скажем, живущие здесь немцы, швейцарцы, или японцы, – признавался российскому корреспонденту А. Кармену один из активистов русской общины Парагвая сегодня. – Почему? Ты же знаешь, как в Парагвае относились ко всему, что было связано с коммунизмом и Советским Союзом. Политикой мы не занимались, это было законом нашей жизни, но как бы то ни было, любое отождествление с Россией неизбежно приобретало «красную», то есть коммунистическую окраску, а это было крайне опасно»[9].
В годы правления Стресснера русские в Парагвае все больше и больше теряли свой язык и культуру, и только после падения диктаторского режима в 1989 году русскую диаспору вновь охватила тяга к объединению. В Асунсьоне была создана инициативная группа, в которую вошли Н. Ермаков (архитектор, потомок казаков), С. Канонников (потомственный русский судовладелец), Р. Сиспанов (учитель математики, внук скончавшегося в Асунсьоне выдающегося математика Сергея Сиспанова), И. Флейшер (инженер, на протяжении десятка лет занимавший пост директора ведомства промышленного планирования и заместителя министра промышленности Парагвая).
На их призыв об объединении, как когда-то в середине 1920-х годов, откликнулось более ста русских семей. Так была создана Ассоциация русских и их потомков в Парагвае (АРИДЕП) во главе с Николасом Ермаковым. Вскоре у АРИДЕП появились книги, афиши, пластинки, матрешки, самодельная национальная русская одежда, «кружок» русской кухни, началось изучение русского языка. В феврале 1991 года Ермаков, Канонников и врач О. Калинникова отправились в Советский Союз. Так впервые за 70 лет вынужденной разлуки русские «парагвайцы» оказались на исторической Родине[10].
В 1992 году между Республикой Парагвай и Российской Федерацией были установлены дипломатические отношения, что придало новый импульс для развития увядающей русской общины. По инициативе АРИДЕП была создана «Парагвайско-российская торговая палата». В 1996 году впервые состоялись «Дни России» в Асунсьоне, в 1999 году проведена выставка к 200-летию со дня рождения Пушкина. В 2001 году в парагвайской столице состоялся вечер российской культуры, программа которого включала выставку икон, лекцию о российском духовном искусстве, исполнение классических музыкальных произведений и русских танцев. В мае 2002 года вновь прошли дни российской культуры, приуроченные к десятилетию установления дипломатических отношений. В этот же период была развернута экспозиция архивных материалов «200 лет МИД России», включавшая, в частности, подлинник письма Николая II от 1905 года, в котором российский император поздравлял парагвайского президента Хуана Салазара Гаона с избранием на высший пост[11].
В настоящее время русские в Парагвае – это почти исключительно потомки эмигрантов, прибывших в страну в период между двадцатыми и пятидесятыми годами ХХ века. Численность русской колонии невелика: по данным Министерства иностранных дел РФ она составляет около 1500 человек[12], по информации ряда СМИ – около десяти тысяч[13]. Главной (и единственной) организацией русской диаспоры в Парагвае является АРИДЕП. Ассоциация объединяет свыше сорока русских общин страны и в меру своих сил и возможностей пытается сохранить русскую культуру и традиции. Возглавляет АРИДЕП Х. фон Хорос.
Небольшая русская диаспора в шестимиллионном Парагвае пользуется значительным влиянием. Представители общины занимают важные посты в органах исполнительной власти, в Конгрессе, имеют значительный вес и авторитет в предпринимательских кругах. АРИДЕП активно участвует в общественной жизни Парагвая, являясь, например, основным «застрельщиком» традиционной Недели иммигранта, которая проводится в конце сентября – начале октября, выступает за развитие отношений с Россией[14].
Как недавно заявил глава МИД Парагвая Рубен Рамирес Лескано, «у парагвайцев сложилось особое, уникальное в Латинской Америке отношение к российскому народу благодаря весомому вкладу, который внесли выходцы из России в историю нашей страны в начале XX века… Парагвайский народ, как и русский, всегда отличался открытостью и доброжелательностью. Поэтому нет ничего удивительного в том, что первые русские переселенцы, приехавшие в Парагвай в 1924 году, легко прижились здесь и сделали многое для развития нашей страны»[15].
Этот факт признают и в русской общине. «Русские пустили здесь глубокие корни, – считает один из создателей АРИДЕП И. Флейшер. – В Парагвае нас уважают как отличных специалистов, честных предпринимателей и коммерсантов, как людей высокой культуры и морали. Все эти годы мы ревностно следили за тем, чтобы ни один наш соотечественник не был замешан в каком-нибудь неприглядном деле, коррупции или мошенничестве, чтобы имя русского человека ничем не было запятнано, опорочено. Так мы воспитываем и наших детей. Считаем, что это наш долг и перед нашей матерью–Родиной»[16].
Однако у русской общины в Парагвае существует масса проблем, как частного, так и поистине глобального характера. Так, Ассоциация русских и их потомков в Парагвае даже не имеет собственного печатного органа, и информационная связь между членами русской общины осуществляется через газету русскоязычной диаспоры в Аргентине «Наша страна». Еще один пример – несмотря на наличие нескольких православных храмов в Асунсьоне, церковные службы проходят только по большим религиозным праздникам и с опозданием в несколько дней, так как собственного священника в Парагвае просто нет. Но главная проблема очага русского духа в Парагвае заключается в весьма слабых связях с исторической Родиной и практически полном отсутствии знания русского языка. Как это ни прискорбно звучит, но количество людей в Парагвае, отлично владеющих русским и умеющим читать на языке своих предков, можно в буквальном смысле пересчитать по пальцам.
В целом, ситуация с русской общиной в Парагвае уникальна и показательна одновременно.
В отличие от крупных русскоязычных диаспор в США, Канаде, Австралии, Израиле или Аргентине, русская община Парагвая не так велика и до недавнего времени была «заморожена» во времени. Из-за субъективных обстоятельств на протяжении всей второй половины XX века лишь единицы носителей русской культуры могли добраться до Парагвая. Как следствие, длительное отсутствие связей с Родиной привело к почти полной потере языка и самобытности у потомков русских эмигрантов и поставило под угрозу само существование русской диаспоры в этой стране.
Но с другой стороны, уникальность русской диаспоры в Парагвае – это прекрасная возможность для официальных властей и негосударственных структур Российской Федерации оказать посильное содействие для возрождения русской общины на другом конце света – пусть весьма небольшой, но от этого не менее важной составной части мозаики Русского мира.
Александр Наумов,
Кандидат исторических наук
* Беляев Иван Тимофеевич (1875, Санкт-Петербург – 1957, Асунсьон) – русский генерал, почетный гражданин Республики Парагвай. Его прадед по материнской линии, Леонтий Федорович Трефурт, был адъютантом Суворова и принимал участие в знаменитом Итальянском походе. Сам Беляев – участник Первой Мировой, Гражданской и Чакской войн. Исследователь области расселения, языка и культуры индейцев чако, борец за права и просветитель парагвайских индейцев. В годы Великой Отечественной войны всеми силами поддерживал СССР в борьбе с нацизмом. Когда Беляев умер, боготворившие его индейцы не позволили предать тело земле ни на русском кладбище, ни в Пантеоне Героев на главной площади Асунсьона. Прямо из храма, где состоялась прощальная панихида, не доверяя обещаниям властей, они на руках вынесли его гроб и увезли к себе на островок, где и захоронили. Позже, на собственные средства установили там его бронзовый бюст.
[1] См. Николаев Ю. В Парагвае с благодарностью вспоминают русских эмигрантов//«Россия в красках» // http://ricolor.org/rz/latin_amerika/pa/1/r_e/.
[2] Цит. по Кармен А. «Русос бланкос» в стране гуарани (часть 1)//«Русская цивилизация» // http://www.rustrana.ru/article.php?nid=346704.
* За поражение в войне с Парагваем он был лишен звания генералиссимуса. Позднее он признается, что обиднее всего ему было осознавать то, что победили его недавние противники – русские генералы Беляев и Эрн.
[6] См. Кармен А. «Русос бланкос» в стране гуарани (часть 1). «Русская цивилизация» // http://www.rustrana.ru/article.php?nid=346704.
[7] См. напр. Николаев Ю. Улица команданте Беляева//«Парламентская газета». №205 (2055)
07.12.2006 // http://www.pnp.ru/chapters/world/world_472.html?template=25; Он же. В Парагвае с благодарностью вспоминают русских эмигрантов//«Россия в красках» // http://ricolor.org/rz/latin_amerika/pa/1/r_e/; Кармен А. «Русос бланкос» в стране гуарани (часть 1)//«Русская цивилизация» // http://www.rustrana.ru/article.php?nid=346704.
[8] Цит. по Кармен А. «Русос бланкос» в стране гуарани (часть 1)//«Русская цивилизация» // http://www.rustrana.ru/article.php?nid=346704.
* Хотя правительство Парагвая и объявило войну странам «оси», оно оказывало помощь нацистской Германии сырьем и продовольствием, а после войны предоставило убежище многим нацистским преступникам.
«У парагвайцев есть понимание, что русские – великие люди»
Беседа с почетным консулом России в Парагвае И.А. Флейшером-Шевелевым
Игорь Анатольевич Флейшер-Шевелев – единственный в Латинской Америке этнический русский, занимающий пост почетного консула [1] России. Родился 20 июня 1939 года в столице Парагвая Асунсьоне. Его родители поселились в этой стране в середине 1930-х годов. В раннем возрасте принял крещение в Покровском храме Русской Зарубежной Церкви в Асунсьоне. В 1956 году окончил гуманитарный лицей Сан-Карлос в Асунсьоне, в 1963 году – инженерный факультет Национального университета Асунсьона, в 1968 году – Технологический институт Джорджии (штат Атланта, США).
В конце 1980-х годов выступил одним из учредителей Ассоциации русских и их потомков в Парагвае (АРИДЕП). Стал первым председателем этой организации. Участвовал во всемирных и региональных конгрессах российских соотечественников в Санкт-Петербурге (1991 и 1995), Буэнос-Айресе (2008), Нью-Йорке (2010).
С 1992 года – почетный консул России в Парагвае. До 2009 года, когда в Асунсьоне открылось Российское Посольство, был единственным официальным представителем своей исторической родины. В 1998 году принимал участие в первой встрече почетных консулов России, проходившей в Москве.
И.А. Флейшер-Шевелев – автор книги «Русские воины в Чакской войне. Герои Парагвая», изданной в Асунсьоне в 2010 году. Сейчас завершает написание многотомной монографии по истории Бразилии, Аргентины, Парагвая и Уругвая.
– Да, мои родители оказались в Латинской Америке вследствие революции 1917 года и утверждения в России советского строя. Мой отец, Анатолий Николаевич, происходил из города Армавира, учился в кадетском корпусе во Владикавказе. После поражения Белой армии на юге России его вывезли в Сербию. Тогда моему отцу было 14 лет. Повзрослев, он переехал в Люксембург. Моя мама, Любовь Ивановна Шевелева, в годы гражданской войны находилась в Литве. Когда там возникла опасность прихода к власти большевиков, она перебралась в Люксембург, где познакомилась с моим отцом.
Один белоэмигрант, генерал Иван Тимофеевич Беляев, в середине 1920-х годов осел в Парагвае. Он призывал русских беженцев эмигрировать в эту страну. Беляев обладал хорошими связями, был личным другом президента Эусебио Айалы. Они общались по-французски. С подачи Ивана Тимофеевича в Парагвае обосновались сотни офицеров и представителей интеллигенции – в основном инженеры и врачи. Мама и папа прибыли в Парагвай в 1935 году. Отец дослужился до полковника парагвайских вооруженных сил.
Хотел бы упомянуть любопытный факт. Мой прадед, Сергей Николаевич Флейшер, был кубанским казаком. В 1901 году он получил звание генерал-майора императорской армии, в 1905 году стал генерал-губернатором Елизаветпольской губернии. Достиг чина генерал-лейтенанта. В 1912 году Сергей Николаевич был назначен генерал-губернатором Терской губернии и наказным атаманом Терского казачьего войска. У меня хранится много фотографий прадеда, на некоторых из них он рядом с императором Николаем II.
– Упомянутый вами генерал Беляев – один из самых известных русских эмигрантов в Латинской Америке. Он стремился возжечь в Парагвае «русский очаг», в котором бы сохранились традиции дореволюционной России, участвовал на стороне парагвайцев в Чакской войне с Боливией 1932–1935 годов, внес большой вклад в изучение культуры индейцев, составил географические карты Парагвая… Поделитесь, пожалуйста, своими воспоминаниями об Иване Тимофеевиче Беляеве.
– Действительно, Беляев – очень интересная фигура. Моя семья жила у него какое-то время: генерал сдавал комнату в своем большом доме в Асунсьоне, располагавшемся недалеко от Покровского храма Русской Зарубежной Церкви. Дом этот не сохранился. Главное, что я помню, – это индейцы, днем и ночью гостившие у Беляева. Он разговаривал с ними на их языке, которым владел свободно. Это язык народности мака, живущей в окрестностях Асунсьона.
Незадолго до своей смерти Беляев попросил индейцев похоронить себя на их землях. На отпевание Ивана Тимофеевича в Покровском храме пришло много аборигенов. Как только гроб поместили на катафалк, касик – вождь мака, испугавшись, что Беляева отвезут на русское кладбище, сел за спиной возницы и заставил его ехать на пристань на реке Парагвай. Оттуда пароход доставил тело Беляева на индейскую территорию, где он был захоронен.
– Правда ли, что эмигранты из России работали в правительстве диктатора Альфредо Стресснера, правившего Парагваем с 1954 по 1989 год?
– Русские работали во всех парагвайских правительствах с 1935 и до 1960-х годов. Этот период включает часть президентства генерала Стресснера. Он – последний глава республики, видевший в русских народ, близкий парагвайцам. Стресснер сражался в Чакской войне под командованием русских офицеров, дружил с ними. А на войне дружба куда более крепкая, чем на гражданке, ведь на кону стоит жизнь. Чакская война проходила в ужасных условиях: пустынный лес, ядовитые змеи, пчелы, сорокоградусная жара летом и до пяти градусов мороза зимой. Огромной проблемой была нехватка воды. Боливийцы сдались парагвайцам после того, как те отрезали их от колодцев, и три тысячи человек умерли от жажды. В таких обстоятельствах дружба особенно ценилась.
Я до сих пор не понимаю, как парагвайцы, в том числе Стресснер, объяснялись с русскими, ведь те не знали ни испанского, ни языка индейцев гуарани (80% парагвайских воинов говорили на гуарани, 20% – по-испански). Очевидно, жестами, эмоциями русские офицеры находили понимание с подчиненными.
– Сохраняется ли в парагвайском обществе память о подвигах русских эмигрантов?
– В течение десяти лет после Чакской войны русских почитали так же, как в наши дни космонавтов. Но потом память постепенно утрачивалась. В Асунсьоне 17 улиц носят имена русских офицеров. Из местных жителей мало кто способен сказать, что за человек скрывается за труднопроизносимым именованием, стоящим на уличном указателе. Замечу, что в Парагвае плохо помнят даже своих граждан, отличившихся на полях боев с боливийской армией. Тем не менее, у парагвайцев есть понимание того, что русские – великие люди. Оно передается в семье: от дедов отцам, от них внукам.
– Расскажите, пожалуйста, об Ассоциации русских и их потомков в Парагвае.
– Русские в Парагвае всегда жили дружно. Нас сплачивал Покровский приход. В 1940-х годах сложилась Ассоциация белых русских. Почти одновременно появился дамский комитет. Действовали русская библиотека, русский хор, русский театр. Устраивались собрания, вечера.
Шли годы, первое поколение эмигрантов вымирало. Их дети и внуки практически не занимались поддержанием объединений соотечественников, в результате чего они угасали. Но однажды возникла идея воскресить организацию русских. Это было несложно, ведь все мы знали друг друга. В 1989 году оформилась Ассоциация русских и их потомков в Парагвае (АРИДЕП), обладающая юридическим статусом. Ее руководство состоит из председателя, правления и казначея. Выборы председателя проходят ежегодно. Устав предусматривает, что одно и то же лицо не может возглавлять АРИДЕП дольше двух лет. Так мы избежали проблемы, присущей организациям соотечественников во многих странах Латинской Америки: человек в течение десятилетий не покидает кресла руководителя, некоторые члены выражают недовольство, происходят конфликты. Отсутствие ротации ведет к тому, что председатель представляет не страну, а самого себя.
Первостепенная задача АРИДЕП – сбережение в русской диаспоре памяти о культуре и традициях предков. Мы проводим литературные, музыкальные и прочие мероприятия. В уставе ассоциации указано, что одна из ее миссий – помощь Церкви в поддержании русских кладбищ. Так счастливо совпало, что через три года после создания АРИДЕП Россия и Парагвай восстановили прерванные в 1917 году дипломатические отношения. Мы приветствуем приезжающих из России политиков, дипломатов, деятелей культуры, Церкви, приглашаем их на обед или фуршет. Гостям, как правило, приятно в незнакомой стране встретить земляков. АРИДЕП способствовала тому, что концерт хора Сретенского монастыря в Асунсьоне в ноябре 2008 года посетили 1200 зрителей. Ассоциация внесла вклад в подготовку состоявшегося в июле 2011 года визита в Парагвай председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополита Волоколамского Илариона (Алфеева).
По моему мнению, АРИДЕП неплохо дополняет работу Посольства России в Асунсьоне, развивающего политические и экономические связи с Парагваем, и представительства Россотрудничества в Аргентине, Парагвае и Уругвае, которое знакомит парагвайцев с российской культурой.
– Вы с детства член Покровского прихода Асунсьона. Как менялась его жизнь за прошедшие десятилетия?
– Я помню храм с конца 1940-х годов, со времен учебы в приходской школе. Со слов более старшего поколения знаю, что русские, эмигрировавшие в Парагвай в середине 1920-х годов, сразу же задались целью воздвигнуть храм. Хотя наши соотечественники жили бедно, они сумели приобрести участок земли. Средства на строительство собирали всем миром. Значительную сумму ссудил управляющий приходами Русской Зарубежной Церкви в Южной Америке протопресвитер Константин Изразцов, резиденция которого находилась в Буэнос-Айресе. Возведение храма закончилось к 1928 году. Покровская церковь не очень большая; думаю, в ней помещаются человек 80.
До 1960-х годов приход был многочисленным и сильным. Прихожане содержали храм и батюшку. Но из-за ассимиляции русских ситуация изменилась. Сыновья первых переселенцев женились на парагвайках. В итоге терялся русский язык, ибо дети усваивают язык от матери. В русско-парагвайских семьях предпочитали крестить своих отпрысков в католицизм (Парагвай – преимущественно католическое государство). Приход стремительно уменьшался. Люди не хотели посещать храм, где они не понимали ни богослужения, ни проповеди.
На положении прихода негативно сказалось то, что на протяжении долгого периода он был лишен пастыря. Во второй половине 1990-х годов стал приезжать из Буэнос-Айреса протоиерей Владимир Шленев – клирик Русской Зарубежной Церкви. Последние несколько лет нас окормляет настоятель приходов Московского Патриархата в аргентинской провинции Мисьонес игумен Варфоломей (Овьедо), этнический парагваец. То, что священник Московской Патриархии служит в храме Зарубежной Церкви в Асунсьоне, – один из зримых плодов воссоединения двух ветвей русского Православия.
– Какова численность русского прихода в Асунсьоне?
– По моим подсчетам, не более 50 верующих. Цифра эта приблизительная. Отец Варфоломей бывает в Асунсьоне не чаще одного раза в три месяца. Кто-то узнает, что состоится богослужение, кто-то нет. Есть человек 50–60 из новой волны эмиграции. Многие из них и не подозревают о существовании Покровского храма, а те, кто знают о церкви, не ходят туда по причине отсутствия священника. Будь у нас настоятель, полагаю, в приходе было бы не менее 100 человек.
– Какие еще есть нужды у храма?
– Церковь в неплохом состоянии, правда, в каких-то местах нужно подкрасить, подштукатурить. Ремонт не помешает дому священника, расположенному за храмом. Но самые большие трудности – у нового русского кладбища. В Асунсьоне два русских кладбища. Первое открылось в начале 1930-х годов: мэрия подарила русской колонии участок на центральном погосте столицы. Как только там закончилось место, власти выделили на юге Асунсьона землю для организации второго русского кладбища. По сей день на нем хоронят наших соотечественников.
В Парагвае тропический климат, растительность разрастается быстро, много насекомых, из-за чего нелегко ухаживать за территорией. С падением военного режима в начале 1990-х годов в стране возросла преступность. Воры крадут с нового кладбища бронзовые и мраморные памятники, хулиганы ломают захоронения. Необходимо построить высокий забор, но на это требуются деньги.
– Что дало вам обучение в церковно-приходской школе?
– Благодаря полученному при храме образованию я 20 лет назад был назначен почетным консулом России в Парагвае. Мои родители – русские, говорить по-русски я научился дома. Но в приходской школе я воспринял грамоту и настоящую русскую речь. Расскажу такой анекдот. Когда я учился во втором классе, преподавательница вызвала мою маму и сказала ей: «Мадам, я не понимаю то, что пишет ваш сын». Выяснилось, что я использовал кириллицу. Этот алфавит был неведом учительнице, и она сочла, что у меня не все в порядке с головой. В начале 1990-х годов, после взаимного признания двух стран, подыскивался почетный консул России в Парагвае. Естественно, он должен был свободно владеть русским языком. Таких в русской колонии мало, и выбор пал на меня.
Православная Церковь всегда являлась силой, оказывающей наибольшее влияние на русскую нацию, включая ту ее часть, которая живет в диаспоре. Церковь закладывает в человека качества, делающие его русским. Преданность Отечеству и укорененность в Православии, на мой взгляд, главные свойства русского характера.
– Кто из русских священнослужителей, несших послушание в Парагвае, вам запомнился больше всего?
– Мне особо дорог протоиерей Порфирий Бирюков, который настоятельствовал в Покровском храме с конца 1930-х до конца 1950-х годов. Он преподавал в приходской школе, когда я ее посещал. Отец Порфирий был культурным, образованным священником, отличался строгостью в соблюдении порядка богослужения.
После протоиерея Бирюкова приходу, честно сказать, не везло с настоятелями. Их выбирали «экспромтом», не думая, насколько они пригодны к парагвайским условиям. Отцу Порфирию наследовал его диакон отец Василий, посвященный в священника. Затем у нас служил отец Алексий. Кажется, в России до революции он носил чин лейтенанта. Отец Алексий был странным человеком с тяжелым характером. Прихожане попросили его уехать.
Как я уже упоминал, один из последних наших пастырей – протоиерей Владимир Шленев из Буэнос-Айреса. Он наведывался в Парагвай раз в три-четыре месяца. В 2007 году, с подписанием Акта о каноническом общении, ряд клириков Русской Зарубежной Церкви, включая отца Владимира, ушли в раскол. Я поначалу ничего об этом не знал. Накануне Дней России в Парагвае, прошедших в ноябре 2008 года с участием архиереев, российских политиков, хора Сретенского монастыря, сюда прибыл секретарь митрополита Восточно-Американского и Нью-Йоркского Илариона (Капрала) протоиерей Михаил Бойков. Он сообщил мне, что взял с собой походный алтарь для богослужений. Я удивился и напомнил, что в Асунсьоне действует русский храм. В ответ отец Михаил заявил: «Вы отошли от Зарубежной Церкви, поэтому мы не можем служить на вашем приходе». Для меня эта новость была как гром среди ясного неба. Я пообещал уладить проблему. Парагвайские русские прекрасно помнят, каких трудов их отцам и дедам стоило построить церковь. Они никогда бы не позволили отдать ее неканонической группировке. По моей просьбе русская община направила старосте прихода письмо, в котором просила его не допускать протоиерея Шленева к служению в Покровском храме. Таким образом мы вернули наш храм Русской Зарубежной Церкви. Русские кладбища нам тоже удалось отстоять.
– Безусловно, визит в рамках празднования 200-летия независимости Парагвая делегации Московского Патриархата во главе с митрополитом Волоколамским Иларионом. Владыка пробыл здесь всего три дня – с 1 по 3 июля текущего года, но успел встретиться с президентом Фернандо Луго, вице-президентом Федерико Франко, выступить в Католическом университете Асунсьона, посетить католическую архиепископию столицы. Сильное впечатление на нашу общину произвела лития по русским эмигрантам, которую митрополит Иларион отслужил в Покровском храме. А парагвайцам в первую очередь запомнилась православная литургия в кафедральном католическом соборе Асунсьона. Журналисты писали буквально следующее: в Парагвае никогда не видели столь красивого, величественного богослужения и вряд ли еще увидят.
26 сентября 2011 г.
[1] Почетный консул – лицо, не состоящее на дипломатической службе представляемого государства, но выполняющее отдельные консульские функции. Обычно это предприниматель из страны пребывания. Почетный консул обладает практически теми же привилегиями и иммунитетами, что и штатный консульский служащий.
[2] Латиноамериканская ассоциация свободной торговли (ЛАСТ) – объединение экономического сотрудничества 11 стран Латинской Америки. Создана в 1960 г. Перед ЛАСТ стояла задача ускорить темпы экономического роста стран-участниц, противостоять экономическому давлению со стороны развитых государств. В 1981 г. на базе ЛАСТ была образована Латиноамериканская ассоциация интеграции.