Личность А.И. Герцена в контексте эпохи XIX столетия
В истории России XIX столетия личность А.И. Герцена занимала значительное место. Его труды и в XX веке не потеряли своей актуальности. Сегодня не меньшее значение представляет изучение жизнедеятельности и творчества Герцена среди научных кругов. А.И. Герцен со времени правления Николая I и до революции 1905, при Николае II находился в положении «государственного преступника». Отношение к личности философа изменилось с появлением статьи В.И. Ленина «Памяти Герцена» и официально советская историография канонизировала его как предшественника марксизма в нашей стране. Что же касается российской историографии, то её приоритеты естественным образом изменились, и Герцен, возведённый Лениным на революционный пьедестал, не просто перестал быть актуальной фигурой, но и потерял в этом качестве всякое сходство с оригиналом.
Историография
Дореволюционная группу составляют произведения, посвященные различным периодам жизни и деятельности мыслителя. Первая разрешённая к публикации цензурой книга о Герцене появляется в 1897 г. Во время революции 1905-1907 гг. русские интеллектуалы, в особенности представители либеральной и демократической тенденций, проявляют усиленный интерес к истории русского освободительного движения. Обращение к революционному прошлому России позволяет им находить истоки современных событий, рассматривать некоторых авторов и произведения как определяющие современные революционные события. В течение всех этих лет Герцен находится в центре дискуссий. Все лидеры политических течений отстаивают свое право на него, особенно либералы.
В начале XX века большую роль в привлечении новых материалов для изучения жизни и творчества А.И. Герцена сыграл М.К. Лемке. Не менее важную роль в изучении биографии мыслителя сыграл М.О. Гершензон. Он обращался к историософии А.И. Герцена в контексте внутренней связи западной и русской демократической мысли и видел главную заслугу Герцена в том, что он первый познакомил Европу с русской историей и культурой.
К концу XX столетия исследовательский интерес к жизни и творчеству А.И. Герцена снизился. По данной тематике в это время вышло лишь несколько работ: монографии E.H. Дрыжаковой, A.A. Роота, В.Я. Гросула. В этих работах приводятся не публиковавшиеся ранее документы и факты биографии, по-новому освящаются личность и деятельность А.И. Герцена в контексте изучения.
Формирование личности и взглядов А.И. Герцена
Эволюцию взглядов выдающегося мыслителя, публициста и общественного деятеля А.И. Герцена будем рассматривать в нескольких этапах: 1) 1812-1829 гг.; 2) 1830-1840 гг.; 3) 1840-1849 гг. Первый этап – детство и юность, второй – изучение французской и немецкой философии и третий – общественная деятельность до отъезда в Европу. В общем виде данный раздел обобщён в презентации.
Творческое наследие А.И. Герцена отличается многообразием – сюда входят и философские трактаты, и исторические экскурсы, и публицистика, и беллетристика, и мемуарные жанры, и литературные произведения. Герцен, обладая блестящим литературным дарованием, писал о своей жизни, о идеях, о событиях, о людях окружающие и повлиявшие на него. Подробная информация о творческом наследии А.И. Герцена представлена в ленте времени.
Теория русского социализма:
В 30-х годах XIX в. в России начинают развиваться идеи утопического социализма, под которым понимался общественный строй, где нет эксплуатации человека человеком и иных форм социального неравенства. Социалистическая мысль принимала в России особые формы. Российские мыслители стремились «приспособить» общие принципы социализма к условиям своего отечества. Основной формой утопического социализма в России стал крестьянский («русский», общинный, народнический) социализм. И Герцен выработал свой собственный взгляд на русский крестьянский мир и представил её в качестве теории. Более детально о теории русского (общинного) социализма описано в интерактивной презентации.
История Российской империи
История – сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего (М. Сервантес)
А.И. Герцен: идеи
Еще в детстве Герцен познакомился и подружился с Николаем Огаревым. По его воспоминаниям, сильное впечатление на мальчиков (Герцену было 13, Огарёву 12 лет) произвело восстание декабристов. Под его впечатлением у них зарождаются первые, ещё смутные мечты о революционной деятельности. Однажды во время прогулки на Воробьевых горах мальчики поклялись посвятить свою жизнь борьбе за свободу.
А. Герцен — незаконнорожденный сын богатого помещика Ивана Алексеевича Яковлева и юной немки Генриетты Гааг. Фамилию мальчику придумал отец: Герцен (от нем. herz –cердце) — «сын сердца».
Он получил хорошее образование, окончив физико-математический факультет Московского университета. Еще будучи студентом, он вместе с другом Н.Огаревым организовал кружок студенческой молодежи, в котором обсуждалась социально-политическая проблематика.
Неоднократно был сослан в ссылки за участие в революционном движении университетской молодежи
В русле полемики «западников» и «славянофилов» Александр Иванович Герцен (1812 — 1870) занимает особое место. Он не только принадлежал к партии «западников», но и в определенном смысле возглавлял ее, был ее идейным вождем.
Суть полемики между двумя этими группами русских интеллигентов заключалась в разнице понимания исторического процесса и места в нем России. «Славянофилы» исходили из того, что Европа, отжившая свой век, загнивает, а у России исключительно свой исторический путь развития, ни в чем не схожий с западным. «Западники» же утверждали, что принцип исторического развития имеет всеобщее значение для человечества, но в силу ряда обстоятельств наиболее адекватно и полно он получил выражение в Западной Европе, поэтому имеет универсальное значение.
В 1847 г., добившись разрешения посетить Европу, Герцен покидает Россию, как оказалось, навсегда. В 1848 г. Герцен стал свидетелем поражения Французской революции, что оказало на него глубокое идейное воздействие. С 1852 г. он поселяется в Лондоне, где уже в 1853 г. основывает вольную русскую типографию и начинает издавать альманах “Полярная звезда”, газету “Колокол” и периодическое издание “Голоса из России”. Издания вольной русской типографии Герцена стали первой бесцензурной печатью России, оказавшей огромное влияние не только на социально-политическую, но и на философскую мысль.
Философские взгляды
В 1840 г., возвратившись из ссылки, Герцен познакомился с кружком гегельянцев, который возглавляли Станкевич и Белинский. Ему импонировал их тезис полной разумности всякой действительности. Но радикальные революционеры отталкивали его своей непримиримостью и готовностью на любые, даже необоснованные, жертвы ради революционных идей. Как последователь Гегеля, Герцен верил, что развитие человечества идет ступенями, а каждая ступень воплощается в народе. Таким образом Герцен, будучи «западником», разделял со «славянофилами» веру в то, что грядущее – за славянскими народами.
Социалистические идеи
«Теория русского социализма» А.И. Герцена
После подавления Французской революции 1848 г. Герцен пришел к выводу, что страной, в которой есть возможность соединить социалистические идеи с исторической реальностью, является Россия, где сохранилось общинное землевладение.
В русском крестьянском мире, утверждал он, содержатся три начала, позволяющие осуществить экономический переворот, ведущий к социализму:
1) право каждого на землю
2) общинное владение ею
3) мирское управление.
Он считал, что у России существует возможность миновать стадию капиталистического развития: «Человек будущего в России — мужик, точно так же, как во Франции работник».
Герцен уделял большое внимание способам осуществления социальной революции. Однако Герцен не был сторонником обязательного насилия и принуждения: «Мы не верим, что народы не могут идти вперед иначе, как по колена в крови; мы преклоняемся с благоговением перед мучениками, но от всего сердца желаем, чтоб их не было».
В период подготовки крестьянской реформы в России в «Колоколе» выражались надежды на отмену крепостного права правительством на выгодных для крестьян условиях. Но в том же «Колоколе» говорилось, что если свобода крестьян будет куплена ценой пугачевщины — то и это не слишком дорогая плата. Самое бурное, необузданное развитие предпочтительнее сохранения порядков николаевского застоя.
Надежды Герцена на мирное решение крестьянского вопроса вызвали возражения Чернышевского и других революционных социалистов. Герцен отвечал им, что Русь надо звать не «к топору», а к метлам, чтобы вымести грязь и сор, скопившиеся в России.
«Призвавши к топору, — пояснял Герцен, — надобно овладеть движением, надобно иметь организацию, надобно иметь план, силы и готовность лечь костьми, не только схватившись за рукоятку, но схватив за лезвие, когда топор слишком расходится». В России нет такой партии; поэтому к топору он звать не будет, пока «останется хоть одна разумная надежда на развязку без топора».
Особое внимание обращал Герцен на «международное соединение работников», то есть на Интернационал.
Идеи о государстве
Проблемы государства, права, политики рассматривались им как подчиненные главным — социальным и экономическим проблемам. У Герцена немало суждений о том, что государство вообще не имеет собственного содержания — оно может служить как реакции, так и революции, тому — с чьей стороны сила. Взгляд на государство как на нечто второстепенное по отношению к экономике и культуре общества направлен против идей Бакунина, считавшего первостепенной задачу разрушения государства. «Экономический переворот, — возражал Бакунину Герцен, — имеет необъятное преимущество перед всеми религиозными и политическими революциями». Государство, как и рабство, писал Герцен, идет к свободе, к самоуничтожению; однако государство «нельзя сбросить с себя, как грязное рубище, до известного возраста». «Из того, что государство — форма преходящая, — подчеркивал Герцен, — не следует, что это форма уже прошедшая».
Взгляды Герцена на педагогику
Специально данным вопросом Герцен не занимался, но, будучи мыслителем и общественным деятелем, имел продуманную концепцию по вопросам воспитания:
1) он не признавал авторитарности в вопросах воспитания и резко критиковал существующую систему подавления личности в эпоху Николая I;
2) дети, по убеждению Герцена, должны развиваться свободно и учиться уважению к труду, отвращению к праздности, бескорыстной любви к родине у простого народа;
3) призывал ученых вывести науку из стен кабинетов, сделать ее достижения всеобщим достоянием. Он хотел, чтобы учащиеся общеобразовательной школы наряду с естествознанием и математикой изучали литературу (в том числе и литературу античных народов), иностранные языки, историю. А.И. Герцен отмечал, что без чтения нет и не может быть ни вкуса, ни стиля, ни многостороннего развития. Герцен написал два специальных произведения, в которых объяснял подрастающему поколению явления природы: «Опыт бесед с молодыми людьми» и «Разговоры с детьми».
Литературная деятельность
Идеи Герцена не могли не получить выражение в его литературных произведениях и в многочисленной публицистике.
«Кто виноват?», роман в двух частях (1846 г.)
«Доктор Крупов», повесть (1847 г.)
«Поврежденный», повесть (1851 г.)
«Трагедия за стаканом грога» (1864 г.)
Газета «Колокол»
Это была первая русская революционная газета, издававшаяся А. И. Герценом и Н. П. Огарёвым в эмиграции в Вольной русской типографии в 1857—1867 годах. Как продолжение закрытого «Колокола», в 1868 году на французском языке издавалась газета «Kolokol» («La cloche»), адресованная преимущественно европейскому читателю.
В первые годы существования Вольной русской типографии авторство большинства опубликованных статей принадлежало самому Герцену. В 1855 г. Герцен начал выпуск альманаха «Полярная звезда», и положение резко изменилось: в нем не хватало места для публикации всех интересных материалов – издатели начинают выпускать приложение к альманаху, газету «Колокол». Первые номера «Колокола» выходили раз в месяц, но газета стала набирать популярность, и ее стали выпускать дважды в месяц объемом в 8 или 10 страниц. Листы печатались на тонкой бумаге, которую проще было нелегально переправлять через таможню. Регулярное бесцензурное издание оказалось востребовано читателями. С учетом допечаток, за десять лет существования газеты было выпущено около полумиллиона экземпляров. Издание было немедленно запрещено в России, а в первой половине 1858 г. русскому правительству удалось добиться официального запрещения «Колокола» и в других европейских странах. Однако Герцену удается создать пути для сравнительно безопасной доставки корреспонденции из России через ряд надежных адресов.
В «Колоколе» публиковались и литературные произведения, которые были подчинены задачам агитации, разоблачения политики властей. В газете можно было встретить поэзию М. Ю. Лермонтова («Увы! как скучен этот город…»), Н. А. Некрасова («Размышления у парадного подъезда»), обличительные стихи Н. Огарёва и др. Как и в «Полярной звезде», в «Колоколе» публикуют отрывки из «Былого и дум» А.Герцена.
С 1862 года интерес к «Колоколу» начинает падать. В России уже появляются более радикальные движения, которые «звали Русь к топору». Несмотря на осуждение «Колоколом» терроризма, после покушения на императора Александра II газета продолжает терять читателей. Корреспонденция из России почти перестаёт поступать. В 1867 году издание снова возвращается к единственному выпуску в месяц, а 1 июля 1867 года стихотворением Н. Огарёва «До свиданья!» сообщает, что «смолкает Колокол на время». Но в 1868 г. «Колокол» прекратил существование.
Россия 19-го века в лицах. А. И. Герцен
В.И.Ленин чрезвычайно высоко оценил деятельность А. Герцена, направленную на свержение самодержавия и приближение революции. Он писал в статье «Памяти Герцена»: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли».
Что же это был за человек и каким было дело его жизни? Александр Иванович Герцен родился 25 марта (6 апреля) 1812 года в Москве в доме богатого русского помещика Ивана Алексеевича Яковлева (1767—1846). Старинный род Яковлевых происходил от Андрея Кобылы (как и Романовы). Иван Алексеевич Яковлев известен по своему свиданию в 1812 г. в Москве с Наполеоном, личное письмо которого Александру I он доставил в Петербург.
Как известно, 16-летняя служанка Яковлева, немка Луиза Гааг приехала вслед за ним в Россию, где у нее родился сын, который при крещении был записан как Александр Иванович Герцен. Сын Луизы Гааг был объявлен Яковлевым воспитанником. Утверждения о кровном родстве между Герценом и Яковлевым являются лишь предположением. Источником этого толкования явился сам Герцен, который в своем автобиографическом романе «Былое и думы» утверждал, что он был сыном Яковлева. Даже если Яковлев был физическим отцом Герцена, Герцен навсегда остался в статусе его воспитанника и потому не получил дворянства и не наследовал его родовых имений. Однако Яковлев материально обеспечивал Герцена, а завершая свой земной путь, одарил его и его мать большими деньгами и имуществом. Однако, кто знает, возможно, что именно статус незаконнорожденного вызвал обиду у Герцена и его ненависть к царю и Отечеству. Хотя, то же положение В. Жуковского или А. Фета не вызвало у них подобных чувств.
Его благодетель или же отец Яковлев помог Александру выслужить дворянство, которого он не наследовал. В 1820 году Яковлев и его предполагаемый брат Егор Иванович Герцен, «воспитанники гвардии капитана и кавалера Яковлева», были определены на службу канцеляристами в Экспедицию кремлевских строений. Иван Яковлев это делал для того, чтобы спустя положенный срок воспитанники выслужили себе чины и дворянство. Он же и оплачивал их места службы. Для Александра Герцена служба была номинальной, фиктивной: был записан, но не служил. Однако запись обеспечивала мальчику-Герцену выслугу (без службы) и получение чинов, которые присваивались каждые три года.
Домашнее воспитание и образование юноши проходило при участии французских и немецких гувернеров. Его развитию содействовал и учитель русской словесности И. E. Протопопов, приносивший Герцену тетрадки стихов Пушкина: «Ода на свободу», «Кинжал», «Думы» Рылеева и пр., а также Бушо, участник Великой Французской революции, уехавший из Франции, когда «развратные и плуты» взяли верх. Таким образом воспитание Герцена, формировало из него «француза», точно так же как и воспитание будущих декабристов.
В 13 лет Герцен познакомился и подружился с Николаем Огаревым. По его воспоминаниям, большое впечатление на мальчиков произвело известие о восстании декабристов 14 декабря 1825 года. Тогда у них зародились первые, ещё смутные мечты о революционной деятельности; во время прогулки на Воробьёвых горах они поклялись бороться за свободу.
Внезапно в 1831 году Герцен узнал о состоявшемся увольнении со службы в связи с реорганизацией его ведомства. Но оставлять выгодное местечко, куда можно было и не являться, его не устраивало, ведь тогда терялась возможность получения дворянства. И тогда 20-летний А. Герцен 7 октября 1832 года написал «прошение об оставлении на службе» на имя «ненавистного» государя:
«Всепресветлейший державнейший великий государь император Николай Павлович самодержец всероссийский государь всемилостивейший.
Просит коллежский секретарь Александр Иванов сын Герцен, а о чем, тому следуют пункты.
В службе Вашего императорского величества находился я при Московской дворцовой конторе, откуда прошлого 1831 года октября 12 числа отчислен, но аттестата по сие время не получал, а как я ныне уведомился, что в канцелярии оной имеется вакансия, то и желаю остаться по-прежнему в конторе, почему всеподданнейше и прошу, Дабы высочайшим Вашего императорского величества указом поведено было сие мое прошение в Московской дворцовой конторе принять и меня при прежней моей должности на имеющейся вакансии в канцелярии оставить.
Всемилостивейший государь! прошу Вашего императорского величества о сем моем прошении решение учинить».
«Всепресветлейший державнейший» император Николай I просьбу подданного своего Александра Ивановича Герцена удовлетворил и на службе его восстановил:
«Просителя коллежского секретаря Герцена определить попрежнему в ведомство сей конторы, в число канцелярских чиновных без жалованья, впредь до усмотрения, о чем ему объявить и поместить к должности»
Движение по служебной лестнице продолжалось. К 1832 году Герцен уже получил чин коллежского секретаря (10 класс). В сравнение с этой легкой и блестящей карьерой Герцена, получившего чин чиновника 10 класса к своему совершеннолетию без присутствия на службе, вспоминается гоголевский персонаж «вечный титулярный советник» Акакий Акакиевич Башмачкин, служивший всю жизнь, службу никогда не прогуливавший и к своему возрасту «уже за пятьдесят лет» выслуживший только лишь титулярного советника (9 класс).
В 1834 году Герцен произведен в «чин Башмачкина» и ему остается лишь три года числиться на службе, чтобы получить в 1837 году долгожданный чин коллежского асессора (8 класс) и вместе с ним право на потомственное дворянство. Однако к этому времени компания молодых вольнодумцев, жаждущих социальных потрясений и в пылу хмельных разговоров не способных контролировать то, что они говорят, уже была под негласным полицейским надзором.
Вокруг Герцена и его друга Н. П. Огарёва в университете сложился кружок революционного направления, в который входили Н. И. Сазонов, Н. М. Сатин, Н. Х. Кетчер, В. В. Пассек. В июле 1834 года Герцена и всю их компанию арестовали по делу о «О лицах, певших в Москве пасквильные стихи». После разбирательства в 1835 году вынесен приговор и Герцен по высочайшему повелению направлен в ссылку в Пермскую губернию, а затем сразу переведен в Вятку, где определен в губернское правление переводчиком. Неизвестно, с какого на какой язык он переводил, но достоверно известно, что и в ссылке Герцен жил на широкую ногу..
За устройство выставки местных произведений и объяснения, данные при её осмотре наследнику престола (будущему Александру II), по ходатайству добрейшего Василия Жуковского, в конце 1837 года наказание Герцену было смягчено и его перевели на службу советником правления во Владимир.
В мае 1837 года Герцен женился во Владимире на своей кузине Наталье Захарьиной. Но ведь браки между близкими родственниками были запрещены российской православной церковью. Вспомним, как долго мечтал и добивался женитьбы на своей дальней родственнице Василий Жуковский. Но так и не смог получить на это разрешения. А вот Герцену все удавалось без особого напряга- и выслужить себе дворянство без долгой службы и тайно жениться на несовершеннолетней Захарьиной без согласия опекунов и церкви. Непонятно, что помогало Герцену- напористость и дар убеждения, или же родился он под некой счастливой звездой?
Как известно, семейная жизнь складывалась не совсем гладко. Пылкие чувства прошли, настали семейные будни. Хозяином Герцен был весьма расчетливым, выделял жене лишь определенную сумму на хозяйство и лишних трат не допускал. Подруги ее жалели. После рождения первенца Александра дети рождались и умирали, недолго прожив. До отъезда из России у них родилось 6 детей, из которых до взрослого возраста дожили лишь двое. Большинство детей рождались слабыми или нежизнеспособными:
Александр (1839—1906), физиолог, профессор Лозаннского университета.
Иван (13.02.1841—18.02.1841), умер через 5 дней после рождения.
Наталья (декабрь 1841), умерла через 2 дня после рождения.
Николай (1843—1851), был от рождения глухим, погиб при кораблекрушении.
Наталья (Тата, 14.12.1844—1936), историограф семьи и хранитель архива Герцена.
Елизавета (1845—1846), умерла через 11 месяцев после рождения.
В Москве он вошел в знаменитый кружок гегельянца Станкевича, большинство из членов которого впоследствии образовали лагерь западников. В 40-е годы 19-го века А.И.Герцен стал вождем русских западников, в эту партию входили, каждый со своими индивидуальными пристрастиями и колебаниями, Н.П. Огарев, В.Г. Белинский, Т.Н. Грановский, В.П. Боткин, И.С. Тургенев, К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин, М.А. Бакунин, И.П. Галахов, П.В. Анненков и др. Еще в юности наряду с гегельянством Герцен усвоил идеи утопического социализма Сен-Симона и Фурье.
В эти годы Герцен стал звездой московских салонов, где блистал ораторским мастерством и соперничал с другим рьяным западником- П. Чаадаевым. Взяв псевдоним Искандер, печатал статьи и художественные произведения. Часто ездил в Петербург на собрания кружка Белинского и работал над романом «Кто виноват?».
Выслужив чин, дающий право на потомственное дворянство, Герцен подал новое прошение на имя «всепресветлейшего державнейшего» императора Николая:
Это прошение было удовлетворено и Герцен с семьей с 1847 года был внесен в третью часть Родословной книги дворянства Московской губернии.
***
Весной 1846-го скончался отец писателя. А в январе следующего года, унаследовавший огромное состояние Герцен, с семьей отправился в Европу. Уезжал он как убежденный западник и в Европу прибыл, будучи настроен радикально-республикански. Февральская революция 1848 года вначале показалась Герцену осуществлением всех его надежд. Однако последовавшее затем Июньское восстание рабочих, его жестокое, кровавое подавление и наступившая реакция потрясли Герцена, который решительно повернулся к социализму. Он сблизился с Прудоном и другими деятелями революции и европейского радикализма; вместе с Прудоном он начал издавать газету «Голос народа» («La Voix du Peuple»), которую финансировал. Свои воззрения Герцен менял неоднократно и радикально.
13 июня 1849 года Герцен принял участие в манифестации в Париже против римской экспедиции, посланной французским правительством на защиту папы от итальянской революции. После разгона демонстрации в Париже начались аресты, и Герцен, воспользовавшись паспортом неизвестного румына, скрылся в Швейцарию, а оттуда в Ниццу, принадлежавшую тогда Сардинскому королевству. В этот период Герцен вращался среди кругов радикальной европейской эмиграции, собравшейся в Швейцарии после поражения революции в Европе, и, в частности, познакомился с Джузеппе Гарибальди. Известность ему доставила книга-эссе «С того берега», в которой он производил расчёт со своими прошлыми либеральными убеждениями. Он стал говорить об обречённости, «умирании» старой Европы и о блестящих перспективах России и славянского мира, которые призваны осуществить революцию и достичь социалистического идеала.
В июле 1849 года Николай I арестовал всё имущество Герцена и его матери как революционеров. После этого арестованное имущество было заложено банкиру Ротшильду, но тот, ведя переговоры о предоставлении займа России, добился снятия императорского запрещения в пользу Герцена.
***
Одним из произведений Герцена, написанным еще в России, и высоко оцененным Белинским, был роман «Кто виноват?», посвящённый вопросу о свободе чувства, семейных отношениях, положении женщины в браке. И вот случилось так, что Герцен как будто этим романом накликал на себя и свою семью беду, которой никак не ожидал: в эмиграции его жена Наталья влюбилась в немецкого поэта и революционера Георга Гервега. Она призналась Герцену, что «неудовлетворённость, что-то оставшееся незанятым, заброшенным, искало иной симпатии и нашло её в дружбе с Гервегом» и что она мечтает о «браке втроём», причём скорее духовном, нежели чисто плотском. В Ницце Герцен с женой и Гервег со своей женой Эммой, а также их дети жили в одном доме, образовав «коммуну», не предполагавшую интимных отношений вне пар. Тем не менее, Наталья Герцен стала возлюбленной поэта Гервега, что скрывала от мужа (хотя Гервег открылся своей жене). Узнав правду, Герцен рассвирепел и потребовал отъезда Гервегов из Ниццы, но Гервег стал шантажировать его угрозой самоубийства. Отъезд Гервега не остановил влюбленных. Началась переписка, ибо Наталья была ослеплена любовью к поэту.
В 1850 году жена Наталья родила дочь Ольгу (1850—1953). Эта дочь родилась здоровой, крепкой и жила долго, аж 103 года. Вероятно потому, что скорее всего, была она дочерью не Герцена, а Гервега. Герцен сомневался в своём отцовстве, но никогда не заявлял об этом публично и признал ребёнка своим. 23 года спустя, в 1873 году, Ольга вышла замуж за французского историка Габриэля Моно.
Эта любовная драма получила огласку и социалистические взгляды Герцена сыграли против него: в международном революционном сообществе Герцена осуждали за то, что он подверг жену «моральному принуждению» и воспрепятствовал её счастью с любовником. Летом 1851 супруги Герцены примирились, однако семью ждала новая трагедия. 16 ноября 1851 года около Гиерского архипелага в результате столкновения с другим кораблём затонул пароход «Город Грасс», на котором плыли в Ниццу мать Герцена Луиза Ивановна и его глухой от рождения сын Николай со своим воспитателем Иоганном Шпильманом; они погибли, и их тела никогда не были найдены.
В Британию вслед за Герценом хлынули самые разномастные нигилисты и революционеры, ставшие в момент политическими изгнанниками. Именно в Лондоне планировали свои теракты народовольцы и эсеры, там же отсиживались, скрываясь от российского правосудия. Безбедно и вполне комфортно в Лондоне творили Маркс с Энгельсом, создающие теоретическую базу для пролетарской революции.
Туда же, в Лондон, по настойчивому приглашению Герцена, приехал его друг Огарев с женой и детьми. Герцену нужен был помощник в издании газеты «Колокол». Именно здесь произошли неожиданные события: Тучкова влюбилась во вдовца, и для Николая Платоновича Огарева, горячо привязанного к жене, это стало настоящим ударом. Тучкова родила Александру Ивановичу дочь Лизу, а позднее еще двоих детей, хотя официально все они (Лиза, Елена и Алексей) считались отпрысками Огарева. Согласно «Воспоминаниям» Тучковой, в декабре 1864 года друзья проводили ее вместе с дочерью Лизой в Монпелье (юг Франции). Герцен обещал в скором времени присоединиться к ним. Оттуда влюбленные направились в Канны, затем в Ниццу. В 1865 году они переехали в старинный замок Шато де ля Буассьер, находившийся близ Женевы.
Огарев решил отдалиться от друга и бывшей жены, и уехал. Однако деликатный уход не принес добрых плодов. Любовный союз Герцена с Тучковой не принес им радости. В их отношениях все больше выступали на первый план неудовлетворенность и раздражительность. Это был мучительный замкнутый круг. Только теперь Александр Иванович понял, насколько ошибся, приняв порыв за любовь. Сама Наталья очень точно описала это чувство, назвав его «вспышкой усталого сердца». Но менять что-либо было поздно.
Удивительно то, что когда отношения Натальи и Александра Ивановича зашли в тупик и от постоянных ссор страдали дети, в одном из писем Огарев написал: «Ты иногда мне намекал, что ты внес в мою жизнь горечь. Это неправда! Я в твою жизнь внес новую горечь. Я виноват». Какие удивительные, самоотверженные мысли высказывал верный друг Огарев, который, и теперь, как, впрочем, всегда, дружбу с Герценом ставил на первое место, ведь они были не просто товарищами, но и идейными соратниками.
***
Итак, летом 1855 года в Лондоне Александр Герцен стал выпускать ежегодный альманах «Полярная звезда», а с 1857 года газету «Колокол», которая стала пользоваться в России огромной популярностью. Герцен принадлежал к числу крайне левых политиков и критиков монархического устройства в России, выступая за социалистические преобразования, добиваться которых предлагал путём революционных восстаний. В передовой первого номера «Колокола» Герцен повторно печатает программу «Полярной звезды»: «Освобождение слова от цензуры! Освобождение крестьян от помещиков! Освобождение податного состояния от побоев!»
Такая программа привлекала либерально-оппозиционные круги, активность которых все возрастала, и объединяла широкие и разнообразные силы для создания антикрепостнического фронта. Уже в объявлении о будущем издании «Колокола» появляется знаменитый девиз газеты. «Vivos voco!» — первые слова эпиграфа Шиллера к «Песне о колоколе» (1799): «Vivos voco. Mortuos plango. Fulgura frango» (Зову живых. Оплакиваю мертвых. Сокрушаю молнии.)
Первые восемь номеров «Колокола» выходили раз в месяц, но, с ростом популярности, 15 февраля 1858 года издание перешло на двухразовый выпуск, по первым и пятнадцатым числам. В дальнейшем, в зависимости от количества корреспонденции и важности событий, периодичность колебалась от еженедельной до ежемесячной. Объём газеты составлял 8 (иногда 10) страниц. Листы печатались на тонкой бумаге, которую проще нелегально переправлять через таможню. Нумерация страниц была сквозная через все выпуски газет, так что последняя страница последнего 245-го выпуска имела номер 2002. Регулярное бесцензурное издание оказалось сильно востребовано читателями. С учётом допечаток, за десять лет существования газеты было выпущено около полумиллиона экземпляров. Во времена наибольшей популярности издания тираж номера доходил до 2500-3000 экземпляров, а с повторными тиражами до 4500-5000, что сделалось соизмеримым с тиражами наиболее крупных легальных российских газет (10-12 тысяч экземпляров) того времени. Порой стоимость газеты, дошедшей до русского читателя, увеличивалась вдесятеро против номинала, но деньги на издание у Герцена были, их на все хватало с лихвой.
Издание было запрещено в России, а в первой половине 1858 г. царскому правительству удалось добиться официального запрещения «Колокола» в Пруссии, Саксонии, в Риме, Неаполе, Франкфурте-на-Майне. Тем не менее Герцену удается создать пути для сравнительно безопасной доставки корреспонденции из России через ряд надежных адресов: Ротшильда, книготорговцев Трюбнера, Франка, друга семьи Марию Рейхель и других. Впоследствии многие приёмы распространения газеты, переправки её через границу были взяты за образец издателями других нелегальных и революционных изданий. Письма и статьи публикуются большей частью под псевдонимами или анонимно. По материалам полученных писем о событиях в России и злоупотреблениях на местах, выходит постоянный отдел мелкой критической корреспонденции «Смесь», рубрика «Правда ли?». Часто информация из писем обрабатывается самим Герценом. Из двух тысяч страниц «Колокола» Герценом написано около 1200.
Среди корреспондентов Герцена и Огарёва были работники министерств внутренних и иностранных дел России, и даже Священного Синода. Хотя тогдашний государственный бюджет не обнародовался, «Колоколу» удается получить и опубликовать полный бюджет за 1859 и 1860 годы. Газету читал сам Александр II. Бесцензурная трибуна «Колокола» используется для публикации открытых писем Государю и Государыне. Номера в конвертах рассылаются министрам и чиновникам, фигурантам напечатанных материалов. Александр II вынужден предупреждать министров: «в случае получения газеты никому о ней не сообщать, но оставлять исключительно для личного чтения». В 27-м номере «Колокола» извещалось: «Мы отправили прошлый лист Колокола в конверте на имя Государя. Важность „Дедновского дела“ побудила нас к этому. Надеемся, что Долгорукий (шеф жандармов и начальник III отделения) не скрыл его». Иногда, во время министерских докладов, император с мрачным юмором вспоминал, что уже читал это в «Колоколе». «Скажите Герцену, чтобы он не бранил меня, иначе я не буду абонироваться на его газету», — иронизовал Александр II.
Возмущение императора вызвало напечатанное в 25-м номере «Письмо к редактору». В письме были помещены тексты почти десятка секретных документов — о цензуре, о крестьянах, о подготовке крестьянской реформы. Была приведена личная резолюция Александра II, запрещавшая употреблять в служебных бумагах слово «прогресс».
Однако после опубликования царского Указа об отмене крепостного права интерес к «Колоколу» постепенно начинает падать. Огромное значение в падении популярности «Колокола» сыграла открытая полемика блестящего публициста и консерватора-охранителя Михаила Каткова на страницах его журнала «Русский вестник» с Александром Герценом. Публика стала связывать негативные российские события с Герценом и приписывать его влиянию многие бедствия, как это произошло с петербургскими пожарами в 1862 году. После принятого редакторами «Колокола» решения поддержать польское восстание 1863 года, большая часть либеральных читателей отвернулась от газеты. К концу 1863 года тираж «Колокола» упал до 500 экземпляров. Пытаясь расширить круг читателей, в 1862 году издатели запускают приложение к «Колоколу», газету для простого народа «Общее вече», однако в 1864 прекращают её издание. К этому времени в России уже появляются более радикальные революционные движения, для которых «Колокол» «совсем становится конституционным». По их мнению, «Колокол» должен «благовестить не к молебну, а звонить в набат», «звать Русь к топору».
Стремясь быть ближе к своему читателю, весной 1865 года Герцен и Огарёв переводят Вольную русскую типографию в Швейцарию. «Колокол» номер 196 вышел 1 апреля в Лондоне, а 197-й увидел свет 25-го мая уже в Женеве. Однако эти усилия не приводят к успеху. В 1866 году, после выстрелов Каракозова в царя, в открытом письме Александру II Герцен признаёт: «Было время, когда Вы читали „Колокол“ — теперь Вы его не читаете». Несмотря на формальное осуждение «Колоколом» терроризма, после покушения на императора газета продолжала терять читателей. Корреспонденция из России почти перестаёт поступать. Материал для раздела «Смесь» издатели получают из легальной русской прессы. В 1867 году издание снова возвращается к единственному выпуску в месяц, а 1 июля 1867 года стихотворением Огарёва «До свиданья!» сообщает, что «смолкает Колокол на время».
В 1868 году Герцен и Огарёв делают попытку ещё раз расширить свою аудиторию и возродить «Колокол», обращаясь к европейскому читателю. Они издает газету «Kolokol» на французском языке с русскими прибавлениями. «Ничего нового мы сказать не собираемся», — пишет Герцен в первом номере. «Меняя язык, газета наша остается той же и по направлению и по цели. Нам кажется, что на сию минуту полезнее говорить о России, чем говорить с нею». Объясняя причины, побуждающие писать на чужом языке, он говорит, что наступило время познакомиться с Россией, «до того как завяжется весьма вероятная борьба. которая помешает всякому беспристрастию и приостановит всякое изучение». В том же 1868 году в типографии «Колокола» было напечатано первое русское издание «Манифеста Коммунистической партии» Маркса и Энгельса в переводе Бакунина. Новое издание не пользовалось успехом и стало мишенью многочисленных нападок в России. Первые шесть номеров выходили раз в две недели, затем издание перешло на ежемесячный цикл, а к концу года зачахло окончательно.
Список литературы
1.Арабажин К. И. Герцен-Искандер, Александр Иванович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
2.Валовой Д., Валовая М., Лапшина Г. Дерзновение. М.: Молодая гвардия, 1989. — 314 c. — С. 194-206.
3.Волошина С. Герцен и деньги. Вопросы литературы. 2015. № 6. С. 35–58.
4.Герцен А.И. Былое и думы // Герцен А.И. Собр. соч. в 30 т. Т. 10. М.: АН СССР, 1956.
5.Котов П. Л. Герцен Александр Иванович. М., Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. — С. 153—155. — ISBN 978-5-8243-1429-8.
6. Литературное наследство. Т. 63. М., 1956.
7. Пассек Т.П. Из дальних лет. В 2 т. Т. 1. М.: Гослитиздат, 1963. С. 327.
8.Свербеев Д. Воспоминание об А. И. Герцене. Русский архив, 1870. — Изд. 2-е. — М., 1871.
9.Тарле Е. В. Герцен на Западе. В кн.: Из литературного наследия академика Е. В. Тарле. М.: Наука, 1981. С. 65-70.
10.Чернышова Е. Сын сердца//Гала Биография. — 2012.- №4.