Почему Бульвар имени Сулеймана Стальского власти Дагестана продолжают называть Родопским?
Более 6-ти лет прошло после обнародования постановления главы г. Махачкалы Саида Амирова об увековечении памяти Сулеймана Стальского, одного из основоположников дагестанской советской поэзии.
Согласно ему парк имени Сулеймана Стальского стал называться бульваром и были определены его границы, которые отделяют его от Родопского бульвара, занимающего территорию к западу от продолжения ул. Леваневского, то есть за парком. Однако до сих пор на официальном уровне вместо названия Бульвар имени Сулеймана Стальского звучит Родопский бульвар.
Не стало исключением празднование Дня Весны и Труда (1 мая). На официальном сайте МО «Город Махачкала» и в РИА «Дагестан», а также по республиканскому телевидению про Бульвар имени Сулеймана Стальского никто и не вспомнил. Глава города Муса Мусаев на своей страничке в Instagram также указал ошибочное название бульвара. А на картах яндекс и google вовсе не найти бульвара с таким названием, что является виной властей Махачкалы и Дагестана.
О таком совершенно ненормальном положении дел не раз говорили представители общественности. А ведь как данное решение городских властей, как и любой другой официальный документ, было обнародовано в газете «Махачкалинские известия». В этой связи уместно вспомнить статью «Слово о Парке им. Сулеймана Стальского» Хакима Курбана, опубликованную два года назад в республиканской газете «Дагестанская жизнь».
Кстати, один из пунктов постановления, а именно установка ограждения вокруг памятника, расположенного на месте захоронения великого поэта была в итоге совершена силами лезгинской общественности, так как более 5 лет городская власть никак не могла найти несколько десятков тысяч рублей для того, чтобы исполнить свое же решение.
Почему нынешний глава Махачкалы Муса Мусаев продолжает игнорировать ранее принятое постановление, закрепившее официальное название одного из самых популярных мест в Махачкале? Это юридическая безграмотность, нелюбовь к Сулейману Стальского или что-то другое?
Мой Дагестан
+6 Ahmed76 (Ахма) / Ретро
Представителям каждого нового поколения трудно представить, что город прекрасно существовал до их рождения или приезда. А Махачкала хранит следы истории менее бережно, чем любой другой город. Она от них решительно избавляется. И без того достаточно размытый исторический облик Махачкалы стирается под натиском новых времен и новых цен на недвижимость, прогибается и многое теряет от варварской застройки, кривых антиархитектурных проектов, бездарных фасадов, скрывающих бесценную фактуру древнего камня под дешевым пластиком. Город обновляется с неестественной скоростью. А та, старая Махачкала остается только воспоминанием. Попробуем материализовать это воспоминание на бумаге, и это единственное, что журналисты сегодня могут противопоставить исчезновению каменных памятников истории города. Так вот, у нас даже профессиональный экскурсовод Леолетта ГУБИНА сухое повествование дополняет эмоцией.И так как прошлое всегда сокрыто не серым туманом, а именно розовой дымкой, в этих воспоминаниях Махачкала – теплый, уютный, очень радостный город.Наравне с историческими фактами и точными цифрами, нам было важно донести до читателя именно этот дух «старой доброй Махачалы». Бытовые подробности, временные ориентиры, маршруты горожан 20-х, 30-х, 40-х, 50-х годов в воспоминаниях наших героев легко воссоздают прежнюю атмосферу города. В других городах эту индивидуальность и дух столетиями хранят еще и дома – архитектурные памятники. Чем дольше хранят – тем трепетней к ним относятся новые поколения. В Махачкале все по-другому. Рассказывая о прошлых сто— и десятилетиях, мы можем основываться только на непрочной и подвижной фактуре человеческой памяти. — Алло, Леолетта Владимировна?— Я – журналист. Прошу Вас провести экскурсию по Махачкале. Вы ведь раньше работали гидом?— Хорошо, я буду ждать вас на Родопском бульваре. А экскурсию начнем с Буйнакского.
В конце XIX века город занимал площадь в 2,5 квадратные версты. Улицы Порт-Петровска, основанного указом Александра II на месте Петровского укрепления 24 октября 1857 года, освещались 220 керосиновыми фонарями. Мощение улиц только начиналось, тротуары были редкостью. Всего в городе насчитывалось 16 улиц. Крайней была современная Ермошкина. Причем улицы, как правило, соответствовали своим названиям – Грязная, Степная, Тюремная, Косая, Глухая, Озерная. Одной из центральных считалась Барятинского – нынешняя улица Буйнакского. Здесь располагалось множество пивнушек (30, в то время как всего в городе их насчитывалось порядка 57), поэтому улица была грязной и неухоженной. Зато в советские времена про нее говорили: «Если хочешь кого-то встретить, иди на Буйнакскую». На месте нынешнего кинотеатра «Дружба» располагался кинотеатр «Шарик» (позже переименованный в «Темп»), здесь показывали первое игровое (тогда еще немое) кино. В помещении современного Союза писателей находилась недорогая гостиница на 20-25 мест. А рядом с ней в 40-е годы был Кукольный театр. Единственная в городе аптека также находилась здесь. Там, где сейчас стоит Кумыкский театр, был солевой склад. А напротив него – еврейский базар, под которым были богатые винные подвалы азербайджанского торговца Ибрагимбека. Улица Барятинского вообще славилась многообразием торговых лавок. Здесь продавали самые роскошные ювелирные украшения. В 30-х годах на месте базара построили гостиницу «Дагестан» (рядом с ней стояла высоченная пальма – тоже достопримечательность города) и Городской театр. В здании филармонии в конце XIX века были конюшни, а рядом с ними — еще одна гостиница, из красного кирпича. Недалеко от того места, где сейчас Аварский театр, построенный лишь в 1970-м году, раньше стояла церковь Николая Чудотворца. А территорию Родопского бульвара занимал базар. После революции торговые лавки разрушили, а на их месте разбили парк. Римма Маркова, народная артистка РФ (50-е): — …Махачкала – это город моей юности. Отсюда мы с братом уехали в Москву «учиться на артистов», а родители наши остались здесь еще на 6 лет. И каждый год мы к ним приезжали. А жили мы на улице нашего имени, то есть на Маркова. И по вечерам, а как же иначе, непременно спускались на Буйнакского. Там было принято прогуливаться. Она же, эта улица, короткая довольно и по ней шли сначала в одну сторону, а затем, не доходя до вокзала, разворачивались и шли обратно. Раскланивались со встречными, приподымали шляпы, как в каком-нибудь старом фильме про дореволюционную жизнь. Только почему-то по той стороне, что ближе к морю, ходить считалось неприличным. Не знаю, в чем причина, а только если уж девушка там шла – про нее шептались: «гулящая». А там, где сейчас Родопский – я не ошибаюсь в названии? – бульвар, была танцплощадка. Самые модные девушки туда приходили, самые, как сейчас бы сказали, «продвинутые» юноши. Играл духовой оркестрик, за ограждением парни «выясняли отношения», а все продолжали танцевать и тактично делали вид, что ничего особенного не происходит. Впрочем, если девушки вмешивались, то драка очень быстро прекращалась. Какое-то рыцарство было тогда, что ли…
ВОКЗАЛ- Здесь всегда было столпотворение, — говорит Леолетта Владимировна. — В ожидании поездов люди бегали отовариваться в местные лавки или слушали песни местных артистов, выступающих на перроне. Вокзал (вокальный зал) окружал небольшой сквер с аллеями и лавочками. А на здании, где сейчас располагается транспортная милиция, висели огромные часы. Водонапорная башня рядом с привокзальным рынком, сохранившаяся еще с тех времен, — свидетельство постоянной борьбы горожан с нехваткой воды. Когда Порт-Петровск начал разрастаться, жители уже не могли обходиться двумя родниками – таркинским и городским. И по всему городу установили водонапорные башни и колонки. И лишь в 1922-1923-годах к Махачкале подвели канал Октябрьской революции. В строительстве, за которое город получил свой первый Орден Трудового Красного знамени, участвовали все. Канал рыли кирками и лопатами, вывозя землю в корзинах, погруженных на ослов. За два лета махачкалинцы проложили путь воде длиною в 75 километров. Места, где стояли колонки (на Базарной улице, Инженерной, Шеболдаева) были самые людные. Здесь встречались соседи, друзья, знакомые. А еще воду в Порт-Петровск привозили в бочках и продавали по 1 копейке за ведро. Водонапорную башню у железной дороги построили не случайно. Без воды вся железная дорога остановилась бы – ведь в то время тяговой силой выступали паровозы. От башни к колонке протягивали огромный соединительный брезентовый рукав и перекачивали воду, которую потом использовали рабочие.
Анатолий ЯГУДАЕВ, скульптор, заслуженный художник России (40-е):Я родился на втором этаже двухэтажного дома рядом с Привокзальной площадью. До сих пор, проходя мимо, чувствую как что-то, ну… сжимается в сердце, что ли… И дверь эту, деревянную, резную, с удовольствием забрал бы к себе в мастерскую (смеется). Как думаете, продадут? А чуть дальше был табачный магазин. Даже не магазин, а табачная лавка, как тогда говорили. И все окрестные жители, мужчин, конечно, я имею в виду, играли там на деньги в бильярд. Но мы, мальчишки, тогда больше поездами интересовались. И кораблями, конечно. Порт-то ведь рядом! Но все уже другое вокруг. Я не узнаю своего города, своего детства. В этих новых декорациях, которые полное, извините меня, говно, оно не могло бы состояться. Иногда у меня складывается впечатление, что не дома ломают, а стирают мое прошлое. Я ведь помню город другим, когда в Вейнерском саду, теперь это парк имени Ленинского комсомола, водились зайцы, по городу ездили бочки ассенизаторов, и всюду была чистота.
Олег Санаев, журналист (50-е): Мы жили на улице Пионерской, рядом со стадионом «Динамо». Когда моему папе надо было ехать на «Фабрику третьего Интернационала» (до недавнего времени она находилась между улицами Ярагского и Дахадаева), он брал велосипед, потому что городской транспорт туда не ходил. А если он задерживался на работе допоздна, то ночью через виноградники по плохим дорогам в такую даль — аж до «Динамо» — уже не ехал, а оставался ночевать на фабрике. Поездка в район, нынче неблагозвучно называемый Редукторным, считалась грандиозным путешествием, в которое надо было брать с собой как минимум палатку и запас еды. Там, где сейчас улицы Гагарина и Энгельса, росли виноградники, и гулять там ночью не рекомендовалось. Даже в 70-х, когда мы получили квартиру на Энгельса, местность эта была довольно дикой, и ходил к нам только один автобусный маршрут
В СМИ Дагестана «Бульвар имени С. Стальского» ошибочно называют «Родопским»
26 мая 2018 в 14:19
С требованием применения официального названия «Бульвар имени Сулеймана Стальского» к Руководству, Правительству и Союзу писателей Республики Дагестан обратились общественные организации и руководство Сулейман-Стальского района.
Несмотря на принятые Постановление Президиума Махачкалинского городского Совета РК и КД «О переименовании и уточнении наименований улиц, переулков, площадей, территорий города Махачкала» от 17 февраля 1938 года и решение Собрания депутатов городского округа «Город Махачкала» от 23 сентября 2009 г.№ 20-4г, в печати, СМИ и официальных документах нередко ошибочно «Бульвар имени Сулеймана Стальского» называют «Родопским бульваром».
Администрация муниципального района «Сулейман-Стальский район» и общественные организации неоднократно обращались в администрации г.Махачкалы и Советского района г.Махачкалы, Министерства культуры, печати и информации РД, республиканскую газету «Дагестанская правда», РГВК «Дагестан», ГТРК «Дагестан» и РИА «Дагестан» с требованием применения в документах, официальных сообщениях, статьях и передачах официального наименования данного объекта «Бульвар имени Сулеймана Стальского».
В частности, в Приложении №2 к постановлению Правительства Республики Дагестан от 20.12.2017 г. №292 территорию перед ГБУ РД «Аварский музыкально-драматический театр им. Г. Цадасы» назван «Родопским бульваром».
В одном из ответов Администрации г. Махачкалы сообщалось, что «… Управлению пресс-службы Администрации г. Махачкалы указано на необходимость в дальнейшем использовать в средствах массовой информации и в официальных сообщениях корректные наименования «Бульвар имени Сулеймана Стальского» и «Родопский бульвар», согласно территориальному расположению» (прилагается).
Несмотря на неоднократные обращения в адрес руководства республики и города, а также в официальные средства массовой информации, на страницах газет и электронных сообщениях продолжают ошибочно называть Бульвар им. Сулеймана Стальского Родопским бульваром.
Так, 27 января 2018 г. на официальном сайте МО «Город Махачкала» размещена новость под названием «Врио главы города в рамках инспекции осмотрел ход работ на Родопском бульваре», где сообщено «Сегодня, 27 ноября, врио главы города Махачкалы Абусупьян Гасанов в сопровождении заместителей и руководителей структурных подразделений администрации посетил Родопский бульвар… Здесь в прошлом году в рамках реализации федеральной программы «Создание комфортной городской среды» был построен новый фонтан между памятником Сулейману Стальскому и зданием Аварского музыкально—драматического театра имени Гамзата Цадасы».
В общественно-политическом еженедельнике «Черновик» (№04 от 02.02.2018г.) автор Фарида Маммаева статью «Не самые главные выборы» начинает со слов «28 января по всей стране прошла акция оппозиционного политика Алексея Навального «Забастовка избирателей». Не стала исключением Махачкала: митинг прошёл на Родопском бульваре возле Аварского театра», где еще раз ошибочно вместо «Бульвар Сулеймана Стальского» указан «Родопский бульвар».
На страницах главного информационного ресурса Республики Дагестан РИА «Дагестан» 20 мая 2018 года опубликована статья под названием «Студенты ГПК (гуманитарно-педагогического колледжа) организовали площадки для семейного отдыха на Родопском бульваре Махачкалы».
2 марта 2018 года на страницах сайта «Махачкалинские известия» в статье «В Махачкале разработали туристический маршрут для участников и болельщиков ЧЕ по борьбе-2018» ошибочное высказывание звучит из уст Первого заместителя министра по туризму и народным и художественным промыслам Дагестана Виталия Демченко, который, выступая рядом с памятником Сулеймана Стальского в г.Махачкала, называет это место Родопским бульваром.
Такое же ошибочное сообщение дается на этом сайте 2 февраля 2018года в статье «Готовится к открытию фонтан», в которой место расположения фонтана между зданием Аварского музыкально-драматического театра им.Гамзата Цадасы и памятником народному поэту Дагестана Сулейману Стальскому опять ошибочно называют Родопским бульваром.
В связи с вышеизложенным, общественные организации и руководство Сулейман-Стальского района еще раз просят Руководство, Правительство и Союз писателей Республики Дагестан разобраться в данной ситуации и оказать содействие по исполнению Решения Собрания депутатов городского округа «город Махачкала» органами исполнительной власти и официальными СМИ республики.
В скором времени будет установлена памятная плита, напоминающая горожанам и гостям столицы республики, что бульвар, на котором расположен памятник и захоронен сам поэт, носит название «Бульвар имени Сулеймана Стальского».
«…Лучше жить в глухой провинции у моря»
Фото: Рудольф Дик/ТАСС
Рыбный порт. Махачкала, 1967 год
Никто так не отчитывал меня, как Маргарита Аванесовна Астратьянц, по-школьному — Маргоша, моя самая главная учительница. После выхода очередного газетного разворота с текстами о городе раздавался ее звонок, и я чувствовала, что мне снова 14 и я облажалась с сочинением.
«Был такой город» — это воспоминания горожан, собранные журналистом Светланой Анохиной. Прежде чем попасть под одну обложку, они печатались на страницах местных газет, обсуждались и вызывали к жизни новые воспоминания. В Дагестане вышли две книги из серии «БТГ» — про Махачкалу и Дербент.
— Света, — кричала мне в трубку Маргоша, — опять у тебя какая-то ерунда! Почему ты пишешь про ассенизаторов, их лошадей и их вонючие бочки? Мы жили духовной жизнью, мы ходили в филармонию, библиотека была для нас вторым домом!
Я вбирала голову в плечи и смущенно хихикала как девочка-дебил. Мямлила, мол, «духовная жизнь» у всей страны была общая, одинаковая, а вот низовая, уличная — разные. И песни разные, и словечки, и происшествия, легенды, герои — у каждого города свои. Неповторимые. Но голос мой звучал неубедительно.
А после вышла книжка. Практически без «духовной жизни». И через недели полторы позвонила Маргоша. Я привычно вобрала голову в плечи. А она вдруг сказала:
— Все прочла. Оказывается, я совсем не знала свой город. Спасибо тебе, девочка.
Так и сказала: «девочка».
И той ночью мне впервые приснились мои герои. И те, кто рассказывал, и те, о ком рассказывали. Они шли, как у Феллини в его «8 ½», бесконечным пестрым хороводом. И часть его я хочу показать вам сейчас. А начну, как полагается, с театральных эффектов.
Фото: архив проекта «БТГ»
Вокзал. Махачкала, 1920-е годы
Итак, вечер, привокзальная площадь, прибытие поезда…
«Вагон в последний раз дернулся и замер. В толпе встречающих мы с тетей сразу же рассмотрели моих родителей, они уже пару лет жили в Махачкале. Мы сели в фаэтон, уложили багаж и поехали по Буйнакского. Вокруг было темно, только горели фонари на фаэтоне, и вдруг впереди: „Бах! Бах!“ — выстрелы. И сразу же откуда-то набежала толпа, забурлила, загудела. Извозчик спрыгнул, нырнул в толпу и через минуту вернулся: „А-а-а, это кровники…“ Вот так меня, семилетнего, встретил город, в котором мне предстояло прожить всю жизнь. Это был 1933 год». (Арсен Серопян)
«Помню Привокзальную площадь. Покрытая округлым речным булыжником, она была затерта до блеска лошадиными копытами, пролетками, фаэтонами и „линейками“. Стоянка их находилась тут же, неподалеку. Там на двойном сиденье в любое время года восседал разодетый, подпоясанный широким красным кушаком улыбающийся владелец и пролеток, и фаэтона Папа Беньяминов. Его ярко раскрашенный фаэтон с фонарем на крыше был исключительно живописен. Папа знал весь город, чуть ли не каждый год он устраивал себе новую свадьбу. Лишь шестая жена, Сара, подарила ему сына. Там же, на площади, на пятачке, огороженном чугунными тумбами с толстой морской цепью, каждый день к пяти часам вечера собирались музыканты-пожарники и играли марши к удовольствию прохожих.
Все знали, что лучшие костюмы в Махачкале шьет Иерохумович, брюки — Куликов, белит стены и потолок Кушельман, лучшую мебель делают армяне-краснодеревщики с фабрики, косметика и маникюр — у Лисянской, даже геморрой ходили лечить к известному Пал Палычу». (Яков Агабабов)
«Как-то у моей одноклассницы дом полностью обчистили, даже шифоньера, стула не было. А с нами в одном классе училась сестра знаменитого Женьки Джэмана. Он в свое время входил в банду „Черная кошка“. Они очень дерзкие были. Как-то среди бела дня обчистили склад на Буйнакского. Подогнали машину и спокойно загрузили товар практически перед носом у отделения милиции, которое как раз над этим складом и располагалось. Когда банду взяли, Джэман свое отсидел и „завязал“. Вот к нему-то и обратились. И через день-два он передал, мол, в такое-то время чтоб близко никого из Надькиной семьи рядом с домом не было. А когда они пришли, абсолютно вся мебель стояла на месте, даже в шифоньере платья висели в том порядке, в котором их оставляли. Все вернули, такой авторитет был у Джэмана». (Арсен Серопян)
Фото: Рудольф Дик/ТАСС
Родопский бульвар. Махачкала, 1968 год
«Город имел свой особенный запах и звук: он пах морем, солью, жасмином и акацией… А звуки его… паровозные гудки и перестук колес поездов разносились ранним утром до самых до окраин. А ночью — переговаривались корабли на рейде. Мы уже жили на площади, а было слышно, будто все под окнами! Да, кстати, про окна. Точнее, про балкон. Папа мой был музыкальный, хорошо играл на мандолине. Как-то сидел на балконе, а по бульвару шел человек и что-то там насвистывал. Папа стал ему подыгрывать сверху. Тот поднял голову, а папа ему показывает — поднимайся. Так он познакомился со знаменитым композитором Ахмедом Цурмиловым.
…Вот ты спрашивала про красивых женщин. Да все были красивые, шляпки носили, платья из панбархата… В соседях был профессор Подгорный, у него была очень красивая дочка, Наташа. Весь город ходил в наш двор посмотреть на нее. Под домом было ателье, работали там знаменитые портнихи — Чайка, Венгерко». (Ажа Абдурахманова)
«…В этой комнате на Котрова мы стали жить впятером: родители, я и хозяева — бабушка с внучкой за занавеской. Мы ладили. Только рыбу бабушка эта варила перед субботой всегда несвежую, и от нее был невыносимый запах. Девочка Берта была на год старше меня, бабушка звала ее Беба. Разговоры их я до сих пор помню: „Бабушка, дай сахар!“ — „Беба, зачем тебе сахар, у тебя есть уроки. На тебе гребешочек, почеши головку“.
Чуть позже к нам подселили трех работниц из эвакогоспиталя. Ну, разместились так: мы с мамой на кровати, на тахте врач Ида Львовна, а лаборантка и аптекарь на полу, на старых пальто и одеялах. Так вот, как только Ида Львовна снимала вечером рейтузы, по радио объявляли воздушную тревогу. Мы уже каждый вечер ложимся и в темноте спрашиваем: „Ида Львовна, ну что, уже?“, и как только слышим утвердительный ответ, голос диктора сообщает о начале тревоги». (Нонна Маркозашвилли)
Фото: Рудольф Дик/ТАСС
Улица Буйнакская. Махачкала, 1967 год
«В нашем дворе жили яркие люди. Бабушка-армянка, Роза Герасимовна, похожая на старушку из сказки: большой нос, клюка и всегда при себе кисет с табаком. Зарядит ноздрю понюшкой, зажмурится и ка-а-ак чихнет! А я любил ее пугать. В рот набирал керосин и спичку подносил, как факиры делают. Дунешь на спичку и такое пламя вырывалось! Она: «Вай!» — и клюкой мне по хребту! Мужа ее дочери звали Истомин дядя Жора. Он все искал, как заработать. И моего дядю Васю подтягивал. Раз они у хозяйки взяли слона из папье-маше, хотели делать таких на продажу. Разрезали его, только ничего не вышло, зря слона попортили. А другой раз дядя Жора решил: будем варить мыло! Из собак или еще из кого-то. Но и с этой затеей ничего не получилось. Тогда дядя Жора пустил жиличку. А она возьми да и тронься умом, стала бегать с топором по двору, все крушить. Дядя Жора с семьей в дальней комнате закрылись, и пока милиция шла, эта жиличка перетаскала со двора в дом два кубометра дров.
«В начале 50-х пленными немцами был построен дом на набережной, около моста через железную дорогу, куда семья и перебралась. Дом был милицейский и чекистский, в каждой квартире был полковник или майор. Тогда по выходным было принято совершать с женами моцион: пойти в кино, в театр, погулять. Когда жены выходили, мужья говорили им: „Мы по кружке пропустим перед прогулкой“ — и направлялись к будочке „Пиво-воды“, где в пивные кружки им наливали не пиво, а принесенный ими же заранее коньяк».
Фото: архив проекта «БТГ»
Пешеходный мост у городского пляжа. Махачкала, 1960-е годы
«В этом доме жил Джамал Султанович Адуков, невысокого роста, сухой, крепкий дядька, всегда в наглаженной рубашке, уверенный в себе, все относились к нему с уважением. Он какое-то время был начальником милиции города. Помню, стоит во дворе отец с друзьям (уже им, наверное, лет по 35, может, 40), выходит Джамал Султанович, они все бросают сигареты на землю. Я говорю: „Пап, что это? Вы же взрослые“. А он: „Джамал Султанович ни секунды не заморочится дать пощечину и отругать, большой ты или маленький. Мы в детстве через это проходили“».
«В каждом махачкалинском доме еще в 70-х обязательно жила таинственная русская женщина преклонных лет. С ней мало кто общался, и дело не в национальности — она была из другого мира. Неизвестно, чья вдова, неизвестно откуда, нереально интеллигентная, светящаяся… У нас была одна такая, старая-старая, в шляпке… Когда она умерла, на мусорке оказались дореволюционные многотомные «История человечества» и «Естествознание» с фантастическими иллюстрациями. Трудно представить все повороты судьбы, которые ее к нам забросили. Вообще, наши бабки у подъезда — это ходячий полевой материал для этнолингвиста или как их там. Сядут моя бабушка, которая говорила на туркменском (прожила в Туркмении лет сорок), старая кумычка, казанская татарка и еврейка Бася Давыдовна с ее турецким и непрерывно о чем-то трещат. Бедная Ольга Григорьевна с ее бесполезным русским вечно тосковала на краю скамейки.
В нашем же доме жил Сергей Владимирович Сакк. Хирург Божьей милостью, уникальный человек, там видно было дореволюционное воспитание. Мы знали: три длинных звонка — значит, это он. Приходил, садился, начинал что-нибудь рассказывать. Как в 18-м году был в Финляндии случай воровства, как во времена землетрясения кто-то выжил в какой-то Гватемале и почему. У него был уникальный русский язык. Он проговаривал все глухие согласные, медленно, сочно, с кайфом, в устной речи расставлял все запятые, тире, двоеточия. Иностранные слова произносил в оригинале, знал латынь, немецкий и массу других языков. Как-то Сакк нашел в трудах филолога академика Виноградова две ошибки, написал по этому поводу печальное письмо Корнею Чуковскому и попросил моего отца передать его в Москве. Отец обнаружил, что дед Корней уже несколько лет как на Новодевичьем. Письмо пришлось вернуть, и ошибки академика Виноградова остались неисправленными». (Ахмед Магомедов)