Альберт Акрамутдинович, легендарная «Катюша» стала визитной карточкой Центра Келдыша. «Катюша» родилась в этих стенах?
В Газодинамической лаборатории с конца 1920-х годов велась работа по пороховым реактивным снарядам, так называемым «эрэсам». Основное внимание было уделено снарядам калибра 82 мм (РС-82) и калибра 132 мм (РС-132). До сдачи на вооружение эти снаряды доводились в РНИИ.
Не случайно среди первых лауреатов Сталинской премии были и создатели реактивного вооружения для авиации?
Альберт Гафаров: Конечно, не случайно. В том числе руководитель разработки Юрий Победоносцев и начальник отдела разработки пусковых установок Иван Гвай. Вплоть до 1938 года для запуска реактивных снарядов с земли использовались специальные индивидуальные штыри, которые втыкались в грунт с интервалом 10 метров.
В августе 38-го Иван Исидорович предложил, как бы сейчас сказали, мобильную версию на базе ЗИС-5: поперек оси автомобиля в два ряда были смонтированы 24 авиационные пусковые установки. К весне был доработан и второй вариант, также предложенный Гваем.
Он базировался на более грузоподъемном и проходимом ЗИС-6 и имел ряд важных усовершенствований. Но машина по-прежнему была оснащена короткими, длиной около 2,5 метра, пусковыми установками, что не обеспечивало требуемых показателей по кучности стрельбы.
Почему?
В июле 1941 года «за создание нового вида вооружения, поднимающего боевую мощь Красной Армии», Костиков был удостоен звания Героя Социалистического труда, а Гвай, Галковский и Аборенков были награждены орденами Ленина. В 1942 году они все стали лауреатами Сталинской премии, а институт был награжден боевым орденом Красной Звезды.
Альберт Гафаров: Кстати, в Санкт-Петербургском Музее истории артиллерии, инженерных войск и войск связи сейчас находится единственная в мире подлинная «Катюша» образца 1941 года. Она была изготовлена в Ленинграде на заводе имени Карла Маркса и участвовала в обороне города.
И все-таки: почему о разработчиках «Катюши» до сих пор так много противоречивой информации?
Основными генераторами идей, воплощенных в «Катюше», была именно та четверка, удостоенная Сталинской премии. Костиков, как главный инженер института, выступал в роли основного организатора работ и фактически был главным конструктором. Трудно переоценить роль Аборенкова, который не только формировал технические задания, но и критически принимал результаты работы.
Вместе с тем значительный вклад в создание «Катюши» внесли такие ведущие специалисты, как Победоносцев (обоснование внутренней баллистики РС), Тихонравов (обоснование необходимой длины направляющих для РС). Выше уже упоминался Лужин, ведущий специалист по «эрэсам» для «Катюш», репрессированный до завершения разработки «Катюши». Неоценима роль начальника института Бориса Слонимера, который за несанкционированное изготовление в 1940 году семи «Катюш», впоследствии поступивших на вооружение батареи Флерова, был снят с работы.
В соответствии с известным эффектом Доплера, по мере удаления снаряда высота звука меняется. При этом возникает подобие мелодии, что отличает залпы «Катюши» от выстрелов артиллерийских орудий. Не спутаешь ни за что.
К тому же первые серийные «Катюши», которые начали поступать в войска уже в июле 1941 года, изготавливались на воронежском заводе «Коммунар» и имели на дверце кабины фирменный знак в виде буквы «К».
Минометные части, как официально назывались эти воинские подразделения, единственные в Красной Армии носили звание «гвардейских». Первым командующим этими войсками был Василий Аборенков.
Жив ли кто-нибудь из имевших отношение к «Катюше»?
Альберт Гафаров: К сожалению, нет. Но остались бесценные воспоминания Владимира Галковского. Он, работая после войны под руководством одного из пионеров отечественной космонавтики Михаила Тихонравова, делал эскизы первых искусственных спутников Земли. А в дальнейшем участвовал в их разработке, перекинув своеобразный мостик от «Катюши» к космической технике.
Документы с грифом «секретно», относящиеся к «Катюше», еще остались?
«Невероятный грохот взрывов и языки пламени» Как «катюши» наводили ужас на немцев и стали символом победы над нацизмом
В расположении врага все дымилось и горело
Через несколько секунд стрелы реактивных снарядов вдруг исчезли, а там, где находился противник, все загремело, и взметнулись высокие фонтаны разрывов. Трава кое-где сначала задымилась, а затем загорелась.
Приказ на открытие огня отдал лично начальник штаба артиллерии Западного фронта генерал-майор Георгий Кариофилли. Опытный артиллерист остался доволен результатами стрельбы.
Действуя в интересах 20-й армии генерала Павла Курочкина, 16 июля флеровцы накрыли залпом железнодорожную станцию Орша, вызвав грандиозный пожар среди составов и панику в рядах противника, вступившего в город. Через несколько часов удару подверглись немецкие части, переправляющиеся в районе реки Оршицы.
Боевая работа экспериментальной батареи получила высокую оценку. 4 августа 1941-го в докладной записке на имя члена Государственного комитета обороны Георгия Маленкова начальник артиллерии Красной армии генерал Николай Воронов поставил вопрос о более широком применении реактивных установок.
Средства сильные. Следует увеличить производство. Формировать непрерывно части, полки и дивизионы. Применять лучше массированно и соблюдать максимальную внезапность
— резюмировал Николай Николаевич.
«Отцы» реактивной артиллерии
Граве дослужился до генерал-майора РККА и получил в 1942 году за свои труды Сталинскую премию первой степени.
На основе изобретенного им вида пороха с начала 20-х годов исследователи из Газодинамической лаборатории Николай Тихомиров и Владимир Артемьев вели разработку РС. Основатель лаборатории Николай Иванович Тихомиров до революции тоже безрезультатно предлагал свои изобретения. В частности, «самодвижущиеся мины» на реактивной тяге для стрельбы на суше и на море.
3 марта 1928 года на одном из полигонов Ленинграда удалось осуществить первый пуск ракеты на бездымном порохе. Это был прообраз снарядов для будущих «катюш». После этого военные заинтересовались разработками, которые в дальнейшем происходили под их покровительством.
В помощь ученым был направлен целый ряд молодых и перспективных исследователей из числа артиллеристов. В том числе Иван Клейменов, Георгий Лангемак, Борис Петровский. В ряды сотрудников вливались и гражданские специалисты, как, например, Валентин Глушко, ставший впоследствии одним из пионеров советской ракетно-космической техники.
Директором назначили военинженера первого ранга Клейменова, его заместителем стал дивинженер Сергей Королев — один из будущих основателей советской космонавтики. На этом посту Сергея Павловича вскоре сменил Лангемак.
В РНИИ разрабатывали двигатели и снаряды на твердом и жидком топливе, а также крылатые ракеты. Работы велись в основном для авиации — как наиболее перспективной на тот момент области применения реактивных снарядов.
В конце 1937 года на вооружение Красной армии были приняты 82-миллиметровые реактивные снаряды, а через год и 132-миллиметровые РС. Полный вес первого изделия составлял почти семь килограммов при максимальной дальности полета в 6,2 километра, второго — 23 килограмма и 7,1 километра.
Ракеты в помощь пушкам и гаубицам
Боевое применение произошло в ходе локальной войны с Японией на реке Халхин-Гол. 20 августа 1939 года пять советских истребителей под командованием капитана Николая Звонарева по сигналу командира одновременно выстрелили РС-82 и с расстояния в километр сбили два вражеских самолета.
РС-132 дебютировали в ходе Советско-финской войны 1939-1940 годов. Ими оснащались фронтовые бомбардировщики СБ, которые обстреливали наземные цели. По итогам двух военных кампаний было решено, что куда перспективнее применять реактивные снаряды не столько в воздухе, сколько на земле.
Практический вывод подкреплялся теорией. В изданной в декабре 1935 года книге «Ракеты: их устройство и применение» под редакцией Глушко и Лангемака говорилось, что артиллерия ближнего боя, как и дальнобойная, испытывает ряд затруднений.
16 снарядов за 10 секунд
Перед самой войной в НИИ-3 был разработан тот вариант, который и стал «катюшей». БМ-13 являлась компактной, но вместе с тем эффективной установкой. 16 РС, находящиеся в пакете из восьми пятиметровых стальных двутавровых балок, крепились на трехосном шасси четырехтонного грузовика повышенной проходимости ЗИС-6.
При одном повороте через электропроводку подавался импульс в пиропатрон, помещенный в передней части ракетной камеры снаряда, после чего реактивный заряд воспламенялся, и происходил выстрел. Темп стрельбы зависел от скорости, с которой командир или наводчик вращал рукоятку. Все 16 снарядов могли быть выпущены за 8-10 секунд.
Дальнейшим развитием РС-82 и РС-132 стали реактивные снаряды М-8 и М-13, чья дальность несколько увеличилась — до восьми с небольшим километров. Они были предназначены для бесствольной артиллерии.
Лжепапаши установок залпового огня
До войны в судьбе ряда разработчиков «катюши» произошли драматические события. В 1937 году по обвинению в организации военного заговора с целью захвата власти были расстреляны маршал Тухачевский и ряд советских военачальников. Тень подозрения легла и на его научно-исследовательское детище.
Повода долго искать не пришлось. В том же году начальник отдела РНИИ Андрей Костиков написал письмо на имя наркома внутренних дел Николая Ежова. Он обвинил ряд сотрудников института во вредительстве, в том числе Клейменова, Лангемака и Глушко. Сигнализировал Костиков и в другие инстанции, например, партийные, утверждая, что «методы руководства работой и вся наша система направлены на заниженные темпы в работе и на неправильное ориентирование».
В институте начались чистки. Были арестованы в числе прочих Клейменов, Лангемак, Глушко, Королев, которые на допросах подвергались зверским избиениям. От них требовали признательных показаний в том, что они состояли в антисоветской организации и занимались подрывной работой в оборонной промышленности. После этого Клейменов и Лангемак были расстреляны, а Глушко и Королев провели всю войну в так называемых «шарашках» — конструкторских бюро тюремного типа, подчиненных НКВД СССР.
Костиков же стал главным инженером НИИ-3, развив на посту бурную деятельность. 19 февраля 1940 года он вместе с коллегой по институту Иваном Гваем и представителем Главного артиллерийского управления Красной армии Василием Аборенковым получил авторское свидетельство под номером 3338 о том, что является разработчиком механизированной установки для стрельбы ракетными снарядами различных калибров.
В 1942 году Костикова назначили директором НИИ-3, а в 1944-м Фортуна отвернулась от него. Он был снят с должности и почти на год арестован по обвинению в обмане правительства в ходе работы над жидкостным ракетным двигателем для самолетов. Проект был признан нереальным и в виду этого прекращен.
Следствие также установило, что ни Костиков, ни Гвай, ни Аборенков не имели никакого отношения к разработке «катюш» и снарядов к ним. Что касается репрессированных коллег по институту, то их реабилитация произошла уже после смерти Сталина.
Они были первыми
Отдельная экспериментальная батарея реактивных минометов была создана в первые дни войны. По предложению начальника Военной артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского Леонида Говорова ее командиром был назначен слушатель командного факультета капитан Иван Флеров.
Иван Андреевич считался одним из лучших артиллеристов Красной армии. За отличия при прорыве линии Маннергейма и в боях у озера Саунаярви в ходе Советско-финской войны его наградили орденом Красной Звезды. 36-летний офицер энергично приступил к сколачиванию подразделения, и вечером 3 июля 1941 года колонна из 44 грузовиков потянулась из Москвы на запад.
Помимо семи установок в составе батареи двигалась 152-миллиметровая гаубица, которую взяли в качестве пристрелочного орудия. Тридцать автомашин везли снаряды и патроны, в кабинах и кузовах остальных на фронт ехал личный состав. 170 человек должны были проверить то, над чем годами работали инженеры и конструкторы.
Секретность была строжайшей, и внешне закрытые брезентом установки напоминали что угодно, но только не ракетную батарею. Даже командование Западным фронтом толком не знало, что за странная часть к ним направляется.
В августе началось формирование первых дивизионов и полков, командирами которых назначались лучшие представители частей ствольной артиллерии. Формирование происходило в лагерях Первого Московского Краснознаменного артиллерийского училища имени Л. Б. Красина. Руководил процессом начальник училища полковник Юрий Бажанов. Важность происходящего подчеркивалась присутствием комиссии Центрального Комитета партии.
Рядовой состав набирался в основном из числа жителей столицы и Московской области.
В каждом полку имелось по четыре дивизиона, вооруженных 36 установками БМ-13, плюс зенитный дивизион. Личный состав насчитывал более 1400 бойцов и командиров. Один дивизион залпом мог выстреливать сразу 192 РС, что приравнивалось к одновременному удару сразу двенадцати тяжелых гаубичных полков калибра 152-миллиметра. Реактивный полк одновременно выстреливал 576 снарядов. Это была сокрушительная сила.
Лучше волчий вой, чем звук советского РС
В сентябре 1941 года новые подразделения получили наименование гвардейских минометных частей. Слово «гвардия» подчеркивало их элитный, особый характер, а «минометные» было неточным.
К тому времени установки залпового реактивного огня получили в войсках прозвище «катюша». Происхождение названия точно не известно.
Краткий курс истории. «Катюша»
14 июля 1941 года Красная Армия впервые применила в боевых условиях советскую машину реактивной артиллерии БМ-13 («Катюша»).
История создания
Залп дивизиона БМ-13-16 во время Сталинградской битвы
Боевой путь
История не заканчивается
К маю 1945 года в составе армии действовало 40 отдельных дивизионов, 115 полков, 40 отдельных бригад и 7 дивизий. Дороги войны прошли боевые машины трех видов, но основными и самыми массовыми остались БМ-13 со 132-миллиметровыми реактивными снарядами. После победы над фашистами в 1945 году «Катюши» заняли одно из важнейших мест в Советской армии. На базе БМ-13 стали развиваться и новые системы залпового огня. В 1963 году на вооружение были приняты системы «Град», вслед за ними создана РСЗО с улучшенными характеристиками – «Ураган». В 1987 году на вооружение принята РСЗО «Смерч», а в 2017-м появился бикалиберный вариант «Урагана» – «Ураган-1М». По данным IISS, в начале 2017 года в Российской армии боевое дежурство несут 550 «Градов», 200 «Ураганов» и 100 «Смерчей».
«Катюша» на Параде Победы
Оружие Победы: БМ-13 легендарная «Катюша»
В рамках серии «Оружие Победы» интернет-портал «Кубань24» рассказывает о реактивной системе залпового огня БМ-13, которую советские солдаты ласково называли «Катюша».Есть и менее известное прозвище — «Раиса Сергеевна». Немцы же за характерный звук при пуске называли ее «органом Сталина».
Без аналогов, без конкурентов
Город Орша. 14 июля 1941 года. Первое применение БМ-13. Фашисты были настолько ошарашены огненным адом, который создавали на целых гектарах территории разрывы реактивных снарядов «Катюши», что в докладах начальству писали о «новейшем невиданном оружии русских».
Дальность полета ракет БМ-13 составляла 8,5 км, а температура в эпицентре взрыва — 1,5 тыс. °C. Немцы неоднократно пытались захватить трофейный образец «Катюши», но благодаря дальности полета, БМ-13 всегда находились достаточно далеко в тылу за линией фронта. Кроме того, всем подразделениям приказывалось в случае возможного захвата уничтожать установки, чтобы они не достались врагу. Позже каждую «Катюшу» оборудовали системой самоликвидации — так сильно берегли секретные разработки от фашистов.
Артиллерийские части, вооруженные БМ-13, считались элитными, они сразу получали наименование гвардейских. «Катюши» в официальных военных документах именовались гвардейскими минометами.
Расчет БМ-13 состоял из командира орудия, наводчика, водителя и 2-4 заряжающих. Долгое время большой проблемой было обучение курсантов и солдат управлению и стрельбой «Катюш». Иногда выпуск реактивных минометов опережал количество подготовленных кадров.
Вплоть до окончания войны, ни фашисты, ни западные союзники не смогли создать прямого аналога БМ-13. Были у англичан и американцев реактивные снаряды, были у фашистов минометы под реактивные снаряды, но серийного подобия установки зарубежные изобретатели так и не представили.
Каждое крупное наступление советских войск начиналось с массированных залпов БМ-13. Чтобы выжечь сплошным огнем площадь в 100 га, требовался один залп артиллерийского полка — 576 снарядов.
Рожденная накануне войны
21 июня 1941 года за день до начала войны установку продемонстрировали высшему руководству СССР и после одобрения ее тут же запустили в производство. Оружию дали имя БМ-13. Так сократили полное название «Боевая машина – 13». Солдаты же за надпись на снарядах РС (реактивный снаряд) сначала прозвали установку «Раиса Сергеевна», а потом за громкий и пронзительный звук ее убийственного «голоса» «Катюшей», по аналогии с полюбившейся песней. Фашисты за характерный вой при пуске снаряда называли БМ-13 «органом Сталина».
За 1941 год было выпущено 593 установки. За все годы войны — 6 тыс. 800 шт. Из них 1 тыс. 400 к концу войны были повреждены, уничтожены или выработали свой ресурс. Также к БМ-13 за четыре года боевых действий было выпущено 12 млн снарядов. «Катюши» делали на заводах в Москве и Воронеже. После их эвакуации производство «Раисы Сергеевны» освоил целый ряд заводов.
Создатели и носители «Катюши» СССР
С началом поставок по ленд-лизу БМ-13 стали устанавливать на американские автомобили Studebaker, GMC, International Ford — Marmon — Herrington, Chevrolet. Кроме того использовались канадские и британские шасси Dodge, Bedford и Austin. Самым идеальным грузовиком для «Катюш» стал легендарный Studebaker US6 — его проходимость, мощь и ширина колесного просвета идеально сочетались с установкой БМ-13.
Помимо грузовиков, «Катюши» устанавливали на танки. Наибольшее их количество было в советских подразделениях под командованием генерала Чуйкова, участвовавших в Сталинградской битве. Монтировали их также на ж/д дрезины (оборона Сочи с моря) и на корабли (Малая земля, Новороссийск), а у горных подразделений были переносные установки, которые впервые использовали в боях за Туапсе в 1942 году.
Наибольший вклад «Раиса Сергеевна» внесла в успешные действия Красной Армии под Москвой, в Сталинградской битве и при взятии Берлина. А вот использование «Катюш» в Курской битве признано провальным — снаряды БМ-13 были фугасно-осколочными, а не бронебойными.
Вклад в создание знаменитого реактивного миномета внесли ряд отечественных инженеров и конструкторов — Георгий Лангемак (был расстрелян в 1938 году), Борис Петропавловский, Владимир Артемьев, Николай Тихомиров, Юрий Победоносцев, Керим Керимов, Андрей Костиков. Наибольший вклад в разработку самой системы БМ-13 внесли Артемьев и Тихомиров. Остальные занимались созданием реактивных снарядов для «Катюши» и ее доработкой.
После Великой Отечественной войны БМ-13 использовались в военных конфликтах два раза — во время войны в Корее и в Афганистане. Им на смену пришли более совершенные образцы реактивных минометов. В 1980 году «Катюши» официально сняли с вооружения Советской Армии.
История появления и боевого применения гвардейских реактивных минометов, ставших прообразом всех реактивных систем залпового огня
И вот что особенно примечательно: все эти легендарные, овеянные славой образцы вооружения были сконструированы совсем незадолго или буквально накануне войны! Т-34 был принят на вооружение в конце декабря 1939 года, первые серийные Ил-2 сошли с конвейера в феврале 1941 года, а пушка ЗиС-3 впервые была представлена руководству СССР и армии через месяц после начала боевых действий, 22 июля 1941 года. Но самое удивительное совпадение случилось в судьбе «Катюши». Ее демонстрация партийному и военному начальству состоялась за полдня до нападения Германии — 21 июня 1941 года…
По сути, работы над созданием первой в мире реактивной системы залпового огня на самоходном шасси начались в СССР в середине 1930-х годов. Сотруднику выпускающего современные российские РСЗО тульского НПО «Сплав» Сергею Гурову удалось обнаружить в архивах договор № 251618с от 26 января 1935 года между ленинградским Реактивным научно-исследовательским институтом и Автобронетанковым управлением РККА, в котором фигурирует опытный образец ракетной установки на танке БТ-5 с десятью ракетами.
Залп гвардейских минометов
В общих чертах то, что спустя полтора года войдет в солдатский фольклор по обе стороны фронта как «Катюша», было готово к началу 1940 года. Во всяком случае, авторское свидетельство № 3338 на «ракетную автоустановку для внезапного, мощного артиллерийского и химического нападения на противника с помощью ракетных снарядов» было выдано 19 февраля 1940 года, а в числе авторов значились сотрудники РНИИ (с 1938 года носившего «номерное» название НИИ-3) Андрей Костиков, Иван Гвай и Василий Аборенков.
Эта установка уже серьезно отличалась от первых образцов, вышедших на полигонные испытания в конце 1938 года. Пусковая установка для реактивных снарядов располагалась по продольной оси автомобиля, имела 16 направляющих, на каждую из которых устанавливались по два снаряда. Да и сами снаряды для этой машины были другими: авиационные РС-132 превратились в более длинные и мощные наземные М-13.
Командир первой батареи реактивной артиллерии «Катюш», капитан Иван Андреевич Флеров
Но вот что примечательно. Первые документы о формировании дивизионов и батарей, вооруженных реактивными минометами, появились еще до знаменитых стрельб под Москвой! Например, директива Генштаба о формировании пяти дивизионов, вооруженных новой техникой, вышла за неделю до начала войны — 15 июня 1941 года. Но реальность, как всегда, внесла свои коррективы: в действительности формирование первых частей полевой реактивной артиллерии началось 28 июня 1941 года. Именно с этого момента, как определяла директива командующего Московского военного округа, и отводилось трое суток на формирование первой особой батареи под командованием капитана Флерова.
По предварительному штатному расписанию, которое было определено еще до софринских стрельб, батарея реактивной артиллерии должна была иметь девять реактивных установок. Но заводы-изготовители не справлялись с планом, и Флеров не успел получить две из девяти машин — он отправился на фронт в ночь на 2 июля с батареей из семи реактивных минометов. Но не стоит думать, что в сторону фронта отправились просто семь ЗИС-6 с направляющими для запуска М-13. По списку — утвержденного штатного расписания для особой, то есть по сути экспериментальной батареи не было и быть не могло — в батарее числились 198 человек, 1 легковая, 44 грузовых и 7 специальных машин, 7 БМ-13 (они почему-то фигурировали в графе «Пушки 210 мм») и одна 152-мм гаубица, выполнявшая роль пристрелочного орудия.
Через несколько дней на фронт прибыли еще две батареи — лейтенанта Александра Куна и лейтенанта Николая Денисенко. Обе батареи нанесли первые свои удары по врагу в последних числах июля тяжелого 1941 года. А с начала августа в Красной армии началось формирование уже не отдельных батарей, а целых полков реактивной артиллерии.
Гвардия первых месяцев войны
Первый документ о формировании такого полка был издан 4 августа: постановление Госкомитета СССР по обороне предписывало сформировать один гвардейский минометный полк, вооруженный установками М-13. Этому полку было присвоено имя наркома общего машиностроения Петра Паршина — человека, который, собственно, и обратился в ГКО с идеей формирования такого полка. И с самого начала предложил дать ему звание гвардейского — за полтора месяца до того, как в Красной армии появились первые гвардейские стрелковые части, а потом и все остальные.
«Катюши» на марше. 2-й Прибалтийский фронт, январь 1945 года.
Другим свидетельством этого особого отношения стало постановление Госкомитета по обороне, вышедшее месяц спустя — 8 сентября 1941 года. Этот документ фактически превращал реактивную минометную артиллерию в особый, привилегированный вид вооруженных сил. Гвардейские минометные части выводились из состава Главного артиллерийского управления РККА и превращались в гвардейские минометные части и соединения со своим собственным командованием. Оно подчинялось непосредственно Ставке Верховного главнокомандования, а в его состав входили штаб, управление вооружений минометных частей М-8 и М-13 и оперативные группы на основных направлениях.
«Катюши», «Андрюши» и другие члены реактивной семьи
К концу Великой Отечественной войны гвардейские минометные части и соединения Красной армии стали грозной ударной силой, оказавшей существенное влияние на ход боевых действий. В общей сложности к маю 1945 года советская реактивная артиллерия насчитывала 40 отдельных дивизионов, 115 полков, 40 отдельных бригад и 7 дивизий — всего 519 дивизионов.
На вооружении этих подразделений стояли боевые машины трех видов. Прежде всего это были, конечно, сами «Катюши» — боевые машины БМ-13 со 132-миллиметровыми реактивными снарядами. Именно они стали самыми массовыми в советской реактивной артиллерии времен Великой Отечественной войны: с июля 1941 года по декабрь 1944-го выпустили 6844 такие машины. Пока в СССР не стали поступать ленд-лизовские грузовики «Студебеккер», пусковые установки монтировали на шасси ЗИС-6, а потом основными носителями стали американские трехосные тяжеловозы. Кроме того, существовали модификации пусковых установок для размещения М-13 на других поступавших по ленд-лизу грузовиках.
Гораздо больше модификаций было у 82-миллиметровой «Катюши» БМ-8. Во-первых, только эти установки благодаря их небольшим габаритам и весу удавалось монтировать на шасси легких танков Т-40 и Т-60. Такие самоходные реактивные артиллерийские установки получили название БМ-8-24. Во-вторых, такого же калибра установки монтировались на железнодорожных платформах, бронекатерах и торпедных катерах и даже на дрезинах. А на Кавказском фронте их переделали под стрельбу с земли, без самоходного шасси, которому было бы не развернуться в горах. Но основной модификацией стала пусковая установка для реактивных снарядов М-8 на автомобильном шасси: до конца 1944 года их было выпущено 2086 штук. В основном это были БМ-8-48, запущенные в производство в 1942 году: эти машины имели 24 балки, на которые устанавливались 48 реактивных снарядов М-8, выпускались они на шасси грузовика «Форм Мармон-Херрингтон». А пока не появилось иностранное шасси, на базе грузовика ГАЗ-ААА выпускались установки БМ-8-36.
Харбин. Парад войск Красной армии в честь победы над Японией
По подразделениям гвардейских минометных частей и соединений эти боевые машины распределялись так. Из 40 отдельных дивизионов реактивной артиллерии 38 были вооружены установками БМ-13, и только два — БМ-8. Такое же соотношение было и в 115 полках гвардейских минометов: 96 из них имели на вооружении «Катюши» в варианте БМ-13, а остальные 19 — 82-миллиметровые БМ-8. Гвардейские минометные бригады вообще не имели на вооружении реактивных минометов калибра меньше, чем 310 мм. 27 бригад были вооружены рамными пусковыми установками М-30, а потом М-31, а 13 — самоходными М-31-12 на автомобильном шасси.
Та, с кого началась реактивная артиллерия
В годы Великой Отечественной войны советская реактивная артиллерия не имела равных себе по другую сторону фронта. Несмотря на то что печально знаменитый немецкий реактивный миномет Nebelwerfer, носивший у советских солдат прозвища «Ишак» и «Ванюша», имел сопоставимую с «Катюшей» эффективность, он был значительно менее мобильным и имел в полтора раза меньшую дальность стрельбы. Достижения союзников СССР по антигитлеровской коалиции в области реактивной артиллерии были еще более скромными.
Американская армия только в 1943 году приняла на вооружение 114-миллиметровые реактивные снаряды М8, для которых разработали три типа пусковых установок. Установки типа Т27 больше всего напоминали советские «Катюши»: они монтировались на грузовиках повышенной проходимости и представляли собой два пакета из восьми направляющих каждый, установленные поперек продольной оси машины. Примечательно, что в США повторили первоначальную схему «Катюши», от которой советские инженеры отказались: поперечное расположение пусковых установок приводило к сильной раскачке машины в момент залпа, что катастрофически снижало кучность стрельбы. Существовал еще вариант Т23: тот же пакет из восьми направляющих устанавливался на шасси «Виллиса». А самым мощным по силе залпа был вариант установки Т34: 60 (!) направляющих, которые устанавливались на корпусе танка «Шерман», прямо над башней, из-за чего наведение в горизонтальной плоскости производилось с помощью поворота всего танка.
да уж немчура обосралась по полной с наших катюш
Перезаряжают «катюшу»
Фото сложно датировать.Возможно это 45-46 год.Степи Манчжурии.
Попаданцу на заметку: как выжить в уличных боях революции/ штурма города
Запирайте етажи,
Нынче будут грабежи!
Отмыкайте погреба —
Гуляет нынче голытьба!
Александр Блок «Двенадцать»
Надеюсь, нашему камраду удастся реализовать творческие планы и скоро на прилавках книжных магазинах появятся новые бестселлеры за авторством нашего читателя!
В общем, поговорим о выживании попаданца в условиях уличных боев во время штурма города, революционных волений и прочих безобразий. Вероятно, придется при этом охватить и реалии Средневековья и Нового времени, поскольку революционные телодвижения характерны эпохе промышленной революции.
Внимание! Данная статья несет исключительно познавательный и шуточный характер. ТС отнюдь не призывает к совершению нижеописанных действий, которые могут быть противозаконными и опасными для жизни и здоровья.
О вживании во время средневековых боев в осажденном городе мы отчасти поговорили в одном из предыдущих ПОСТОВ. Исходя из рекомендаций переквалифицироваться в арбалетчики, можно будет избегать ближнего боя. Схватки в средневековом городе, если уже пали городские стены, будут проходить на жутко тесных улочках, что не даст врагу реализовать численное превосходство. Кроме того, городские условия делают почти невозможным применение конницы, так что пехотный голодранец-попаданец получает какие-никакие шансы на выживание.
Мини-крепостью, надежным очагом обороны может стать любое каменное здание, включая храмы.
Собор святой Марии Лаахт, Германия. Постройка начала XIII века. Киньте в меня камень, если это сооружение с полноценными башнями и бойницами не годится для удержания малыми силами в условиях окружения многочисленным войском врага.
Если не удалось удержать стены, удержать город гарнизон не сможет и подавно, остается лишь надеяться, что бои на улицах позволят выиграть время для бегства горожан под защиту замка (если, конечно, их туда пустят). После этого предстоит с чистой совестью отступить и вновь выдерживать осаду. Теперь, правда, к стоянию на стене прибавятся ночные вылазки в город. Как знать, если кто-то идет на помощь осажденным, может и удастся продержаться до этого момента? В противном случае оборона будет бессмысленна, лучше уж сразу выторговать более выгодные условия капитуляции.
«Взятие Бастилии 14 июля 1789». Жан-Пьер Уэль
Все эти объекты могут стать целью бунтовщиков и закономерно окажутся эпицентром боевых действий. Так что, если на улице снуют толпы бушующей черни, идут бои с регулярными войсками и улицы обагряются кровью, лучше забраться в какое-нибудь здание и не покидать его до прекращения баталий. Желательно, укрываться подальше от центра города, чтобы было проще при первой же возможности вообще убраться прочь.
Если же «революционные массы» застигли попаданца врасплох на улице, то правила выживания будут следующими: не пытаться идти против движения толпы, избегать эпицентра скопления людей. Чтобы избежать угрозы удушья в давке, руки следует держать сцепленными «в замок» на уровне груди, с разведенными в стороны локтями. И самое главное, во что бы то ни стало, оставаться на ногах, падение в условиях давки будет равноценно гибели.
Но что, если попаданец в силу каких-то причин вынужден участвовать в революционных событиях? Рекомендации на этот случай в следующем разделе.
Орудие пролетариата.
На первых порах всяческих погромов, налетов и прочих деструктивно-революционных мероприятий, пролетарско-бунтующая масса в силу внезапности и многочисленности может добиться успеха и захватить стратегически значимые объекты.
Однако рано или поздно в «игру» вступят войска, что кардинально изменит расклад. Вступая в ряды бунтарей, будьте готовы, например, к картечным залпам пушек, атаке вооруженных палашами драгун или залпам линейной пехоты. Очевидно, что никакие революционеры в открытом сражении регулярной армии XVIII-XIX веков противостоять не смогут. Так что всяческие ухищрения в помощь.
Система таких сооружений, опоясывающая, например, городскую ратушу, при должной организации обороны позволит выдержать натиск реакционно настроенных военно-политических сил.
Заряжай, целься, пли.
Без иллюстраций никуда. Инструкция по заряжанию мушкета начала XVIII века
Освоили сами? Учите других. опять-таки укрепляя свой авторитет. Ну как доверять командование революционным отрядом бойцов? Будут Вам и почет, и уважение (если, конечно, мятеж не подавят), и перспективы карьерного роста))) Вон, важной вехой в карьере Наполеона стал разгон роялистов в октябре 1795 года, ну как и попаданца ждет большое будущее в прошлом?)))
А вот такие незатейливые сооружения самим фактом своего наличия урезонят реакционно настроенных супостатов и значительно упрочат положение вверенного попаданцу отряда.
3. Система управления. Не исключено, что для круговой обороны придется разделить силы отряда, например, удерживать баррикады на нескольких улицах, ведущих к защищаемому объекту. Очевидно, что понадобятся «заместители» (предпочтительны бывшие или действующие военные), а также несколько адъютантов, которые обеспечат связь отрядов и доставку приказаний.
4. Припасы. Очевидно, что в военном деле ключевую роль играет снабжение. Если у регулярной армии есть обозы и полноценная логистическая система, то революционный отряд кормиться, вооружаться, снабжаться боеприпасами, одеждой и строительным материалом будет самостоятельно. Интуитивно вычислите наиболее ответственных и ловких малых, которые будут фуражирами. Глядишь, смогут обнести лавку и накормить воинство, притащить добро из городского арсенала или еще как-то удружить соратникам.
5. Подготовка запасных позиций, минирование вверенного объекта.
Остается время до «встречи» с роялистами? Готовим вторую линию баррикад, чтобы было куда отступить. Привлекаем женщин к заготовке кипятка с целью полива супостатов из окон. Готовим захваченный объект к подрыву на случай, если удержать его не удастся. Может, ваш отряд и погибнет, но взорванная ратуша или разрушенный мост деморализуют врага и помогут другим революционерам.
И грянул бой.
Слышите мерные удары копыт о мостовую? На противоположной конце улицы показались стройные ряды мужиков в фо-р-р-р-ме.
С учетом того, что точность стрельбы бунтовщиков по определению будет уступать неприятельской, будет уместна фраза, которую приписывают то Фридриху Великому, то Израэлю Патнэму (американскому генералу времен войны за независимость).
«Не стреляйте, пока не увидите белки их глаз».
В реалиях города, скорее всего, по позициям революционеров будут бить картечью. Во времена Наполеона, выпуская целое «облако» крупной дроби, орудия способны были выкашивать десятки людей на расстоянии этак в 300-400 метров. Для городского боя весьма эффективное средство, особенно, против мятежников, которые при первом же эффективном выстреле разбегутся.
Остается лишь надежда на способность баррикад спасти нежные революционные тушки от смертоносной картечи. Наблюдая за занимательными манипуляциями артиллерийской обслуги, не прозевайте момент залпа, чтобы своевременно укрыться и дать соответствующую команду
подчиненным. «Момент Икс» выглядит как-то так.
Да, ТС торгует лицом!))) Но ведь по делу же!)))
Вот такие незатейливые рекомендации дадут попаданцу хотя бы немного отличные от нуля шансы на успешную карьеру революционного командира в Новое время. Не стесняемся ставить плюсы и подписываться на страничку, спасибо за внимание!
З.Ы. Приветствуются пожелания/ предложения относительно темы новых попаданческих опусов
Иван Попенко: «Все мои награды фронтовые, политые кровью, а их у меня двадцать штук»
Интервью с героем ВОВ, Иваном Кирилловичем Попенко, расписавшемся на стенах Рейхстага
Ветерану Великой Отечественной войны Ивану Кирилловичу Попенко недавно исполнилось 95 лет. Родился он в 1925 году в селе Белая Глина Краснодарского края. Ему было три года, когда из жизни ушла его мама. А в 1939-м они с отцом перебрались в станицу Ново-Александровская Ставропольского края, где герой войны живет до сих пор в окружении любящих детей, внуков и правнуков.
О том, как зенитчики уничтожали фашистские истребители, питались немецкими трофеями, расписывались штукатуркой на Рейхстаге и освобождали Бухенвальд – Иван Кириллович рассказал главному редактору федерального сетевого издания «Время МСК» Екатерине Карачевой.
Иван Кириллович окончил три класса, и с самого начала войны пошел работать в колхоз. Ему было семнадцать, когда в 1943-м его призвали на службу в Красную Армию. «Нас собрали на призывном пункте, сколько было человек – не знаю. Всех построили и отправили пешем до Краснодара. В Краснодаре стояли разные войска, раненые были. Там всех построили, капитан отобрал несколько человек, в том числе и меня, и направил в 19-ю зенитную артиллерийскую Крымскую орденов Кутузова и Богдана Хмельницкого дивизию», – вспоминает ветеран.
Новобранцы приехали в часть, 15 дней отсидели на карантине, а дальше всех отправили по артиллерийским батареям. Иван Кириллович помнит, как после принятия воинской присяги каждого солдата «поставили к своей пушке»: «Воевать надо было, людей не хватало. Крепко я воевал, а ведь пацаном был. Сбивали в среднем по 80 немецких самолетов за день, каждая пушка по четыре самолета. Почему меня в артиллеристы поставили – не знаю, наверное, меткий глаз был (улыбается).
И продолжает после небольшой паузы: «Командиров своих не всех уже помню, память подводить стала. У меня был командир – подполковник Верстаков, полком командовал: четыре батареи, две тяжелые и две артиллерийские – 130 зарядов в минуту. Вот мы с ним каждый день по фашистам и бомбили. Под Новороссийском мы стояли. Немцы все мост пытались разбомбить, а мы его отстояли – уничтожали немецкие самолеты с земли.
Я Покрышкина видел (Александр Иванович Покрышкин – трижды Герой Советского Союза, летчик-ас, маршал авиации – Ред.). Кабина его самолета была бронированная, но немцы-то этого не знали (смеется). Как его немцы боялись. Во время боя мы его можно сказать оберегали, он с воздуха по фашистам, а мы с земли, значит, лупим. У нас рация была, так немцы каждый раз передавали: «Покрыш, это они Покрышкина так звали, нас убивает». Мы смеялись, нас это даже подбадривало, мы еще сильнее по ним лупили. Ох и боялись нас немцы, конечно. Страшно им было.
А еще я дважды видел маршала Жукова (Георгий Константинович Жуков – четырежды Герой Советского Союза – Ред.). Я был в составе 1-го Белорусского фронта, под его командованием. Первый раз Жукова я увидел, когда он ко мне обратился: «Здравствуй, артиллерист», я обомлел, вытянулся по струнке. «Здравствуйте, товарищ маршал», – говорю. Он улыбнулся, ничего больше не сказал и пошел дальше. А второй раз мы уже за Берлин сражались. Жуков как раз командовал операцией по взятию Берлина. Мимо меня прошел. Медалей у него, не то, что у меня, конечно. И форма у него красивая была. Я горжусь, что видел его лично».
Иван Кириллович вздохнул, и продолжил свой рассказ: «Хоть немцев мы гнали, а нам тоже хорошо доставалось из-за погоды и голода. Особенно зимой. В землянке сидишь, топить нельзя, а то фашисты с неба дым увидят и сразу бомбить начнут, все поляжем тогда. Так мы трубу сеткой закрывали, брали тол, поджигали – по землянке такая копоть была, мы все в саже. Зато никто не болел от простуды.
А с едой всегда тяжко было, кушать хотелось постоянно. Давали нам краюшку сухаря и кашу перловую или кукурузную, разве наешься. Летом было хорошо, земляники насобираешь, в кашу насыплешь, перемешаешь – и вкусно, и домом пахло. Лошадь один раз пришлось есть, потому что силы нужны были. Голод-то на войне – не тетка, в бой надо с силами идти, на голодный желудок много не навоюешь.
Мы, когда немцев в Керчи порвали, пошли дальше. Немцы в окопах все побросали, в том числе и еду – драпали страшно. Они в плане еды хорошо жили. Так мы их едой питались – трофеями (смеется). Картошка, крупы, мясо – у них все как порошок сухое было, мы такое отродясь не видали. Это сейчас такое продается, а тогда-то для нас в диковинку было. Так вот мы кипятком заливали их еду и ели, ничего, продержаться можно на таком сухпайке.
Вообще-то нам не разрешали эти съедобные немецкие трофеи брать, говорили, что могут быть специально отравлены, чтобы, значит, солдат так истреблять. А что думать о том, что отравишься, когда есть охота, в животе урчит. У немцев же кроме порошковой еды еще были замороженные свинина и тушенка. Так что мы кушали, и шли дальше немцев уничтожать».
Потом я в Берлине побывал. Ох и сопротивлялись тогда немцы сильно, а все равно бесполезно это было – взяли мы его. Как немцев одолели, поехали расписываться на стенах Рейхстага, там штукатурка была, так мы прямо ей и расписывались. Мы понимали, что победили. Радость такая была – не передать. Конец войне. Кричали «Ура», стреляли в воздух, салют давали.
Знамя на Рейхстаг водружали три человека. Мы стояли где-то в 700-х метрах от них. Я же телескопист был, глядел в бинокль и видел, как трое на Рейхстаг полезли со знаменем, один знамя нес и водружал, а двое с автоматами наготове были – прикрывали его, ну и мы с земли тоже на страже были. Война ведь страшное дело, каждую секунду можно ждать чего угодно».
Но самое страшное, что пришлось увидеть на войне, по словам ветерана, – это концентрационный лагерь Бухенвальд (освобожден 11 апреля 1945-го – Ред.): «В концлагере много людей погибло. В Бухенвальде людей в печах сжигали. Много, много людей сжигали. Заводили в помещение голых людей, там пол проваливался, они все падали в печь и там сгорали заживо. Так страшно. Вокруг Бухенвальда 500 метров где-то был один лес, рядом не было населенных пунктов. По периметру концлагерь был обнесен колючей проволокой. Много там людей полегло. Ой, страшно. Все было в колючей проволоке, кто пытался сбежать, погибали на колючке, под током была. Очень страшно (вздыхает).
Вот моя военная книжка, в ней все мои похождения записаны. Награжден медалями «За отвагу», «За Берлин», «За Варшаву». Все мои награды фронтовые, а их у меня двадцать штук, политые кровью. Все они мне дорогие, каждая. Это все мои заслуги. Каждому на войне медаль или орден доставались кровью. Я участвовал в боях за Кубань, Тамань, Крым, Варшаву и Берлин…».
После Победы над фашистскими захватчиками, дивизию, в которой служил Иван Кириллович, отправили в Веймар, поселив в здании бывшего немецкого госпиталя. Там он прослужил еще до 1949 года, «немного научился говорить по-немецки», и демобилизовался в звании ефрейтора. Вернулся домой, в свою родную станицу Ново-Александровскую. Фронтовика-героя сразу взяли на элеватор рядовым бойцом военизированной охраны, а потом командиром отделения ВОХР.
«В 49-м к нам часто заходила молоденькая 19-летняя почтальонша, почту приносила, ну и влюбились мы друг в друга. Шестерых детей народили. Я сутки отдежурю на работе, двое – дома. Десять лет так отработал, потом в строительство перешел – асфальт клал, крыши ремонтировал, еще 15 лет отработал и потом на пенсию ушел. С женой мы прожили 64 года, ушла она из жизни, я один остался. Вот дети (трое осталось), внуки и правнуки – большая семья у нас, дружная. Десять внуков и четырнадцать правнуков. Так что я – богатый (смеется)».