Ислам на Руси
«В ПОИСКАХ ИСЛАМСКОЙ РУСИ»
Абд аль-Малик Московский
Замалчиваемая история русов
В частности, в сочинениях ал-Марвази (ХI век) и у более поздних историков — персидского первой половины XIII в. Мухаммада ‘Ауфи и турецкого Шукруллы ибн Шихаба, жившего в XV в. и других авторов — сообщение о крещении русов является как бы преамбулой и составной частью пространного рассказа об этом народе, сюжет которого логически завершается достаточно подробным описанием их обращения в ислам.
Как видно сообщение ал-Марвази и иных писателей о религии русов не является механической сводкой известий, заимствованных ими из различных источников, а, напротив, представляет собой связное повествование, в котором рассказывается о переходе русов из христианства в ислам как о закономерном событии, обусловленном внутренними потребностями древнерусского общества. В частности, там сообщается о «джазире русов» («русском междуречье»), разбойных нападениях русов на славян и другие народы и, наконец, о пагубном влиянии принятия ими христианства в 300 г.х. (912/13 г.).
Далее излагаются причины, побудившие русов отказаться от христианской веры и обратиться к исламу. С принятием христианства русы были вынуждены отказаться от походов на другие народы, а поскольку иного способа добывать себе пропитание они не знали, то их дела быстро пришли в расстройство. Поэтому, побуждаемые желанием получить право вести войну за веру, русы стали склоняться к исламу. С этой целью они отправили посольство к хорезмшаху; в состав посольства вошли четверо лиц из числа приближенных правителя русов, носившего титул «буладмир». Хорезмшах очень тепло принял их и отправил на Русь имамов, после чего все русы сделались мусульманами. Завершает рассказ о Руси описание её успешных военных набегов. Подобный финал рассказа демонстрирует правильность сделанного русами религиозного выбора: став мусульманами, они превзошли могуществом соседние немусульманские народы.
Разные русы – разная история
В данном контексте следует отметить, что разные русы крестились в разное время. Вероятно, некоторые из них принимали арианство еще в IV–V вв. С IX в. христианство распространяется у русов и славян Приднепровья. В частности, при Константинопольском патриархе Фотии (ум. 867) христианство приняли причерноморские росы, в 932 г. — аланы. Могла перейти в христианство и еще какая-то группа русов в начале X в. Но титул буладмир слишком напоминает крестившего Русь Владимира. Поэтому обычно в сообщении видят путаницу как хронологическую, так и фактическую. Ясно, что «Киевская Русь», да и «Причерноморская» или «Новгородская» в мусульманство не обращались. Другое дело русы, осваивавшие Каспий и проживавшие на Волге. Аланы в конечном счете такой путь и проделали: сначала перешли в христианство, а затем в ислам. Однако сами попытки рассмотреть вопрос об исламизации русов, с учетом всех исторических источников, натыкались на проблемы, исходящие из самой сути отечественной историографии.
В частности, следует отметить, что рассказ о принятии ислама русами не оставил без внимания многих историков «классической школы», таких как В.Бартольд, В.Минорский, О.Прицак и др., но и они не смогли или не захотели придать импульс развитию этой темы и отнеслись к ней, как к интересному, но не заслуживающему детального исследования второстепенному вопросу, лишь вскользь затронув его в своих произведениях. Это можно объяснить тем, что российские и украинские исследователи, на саму «историю Государства Российского (или Малороссийского)» смотрели через ту же призму, что и авторы «Повести временных лет» (ПВЛ).
До наших дней так и не появилось какой-либо серьезной школы, отошедшей от принципов, заложенных в «Повести временных лет», которая бы могла уделить внимание всем имеющимся источникам, не отдавая предпочтения какому либо из них.
Поэтому и историками указанного «традиционного направления» по сути отрицается наличие иного возможного центра русской государственности, не связанного с Киевом или Новгородом. Отсюда и попытки тех из них, кто принимает версию о принятии ислама русами в качестве достоверной, соотнести её исключительно с личностью князя Владимира «Святого» и событиями, касающимися выбора им веры из русских летописей.
Так, украинский историк Прицак в своей работе «Походження Русі» пишет: «Достоверный арабский источник (ал-Марвази, примерно 1120 г.) сообщает, что Владимир сам принял ислам (во время новгородского правления). Если бы он остался в Новгороде, то вероятнее всего ввел бы там тюркскую версию ислама и таким образом северная часть восточных славян тюркизировалась бы, как это произошло с волжскими булгарами. Однако Владимир перешел в Киев, сменив «полумесяц» на «солнце» Константинополя, где был вынужден сменить ислам на греческое христианство».
Здесь мы также видим попытки, хотя и не игнорируя факта принятия русами ислама, свести его к той же концепции «Единой и неделимой Руси», созданной князьями «Дома Рюрика», без желания рассмотреть возможности существования «другой Руси», никак не связанной ни с Киевой, ни с Новгородом и тем более с «князьями русскими» из династии Рюриковичей. И это, несмотря на то, что в сообщениях ал-Марвази и иных мусульманских авторов, живших в более поздний период, ничего не говориться о том, что русы, после своего обращения в ислам вновь стали бы христианами, хотя эти историки писали свои произведения спустя два и более веков после описываемых ими событий об окончательном утверждении ислама среди русов.
В связи с этим, следы исламской Руси следует искать в сообщениях, как арабо-персидских, так и византийских авторов о существовании «другой Руси», ориентированной на исламским мир и не имеющей никаких династических и иных привязок к «Руси Киевской».
Многочисленные арабские и персидские историки и географы Х-XIII веков, в своих описаниях Древней Руси и её народа, во многом расходятся со сведениями из «Повести Временных лет» (ПВЛ). В частности, в арабо-персидской литературе этого периода нет никаких указаний на то, что Русь представляла бы собой единое государственное образование, скрепленное узами правящей династии. Также и византийский кесарь Константин Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей» дает недвусмысленный намек на существования помимо известной ему Киевской, которую он называет «Внешней», еще как минимум одной, видимо «Внутренней» Руси. А такие мусульманские авторы, как ал-Балхи, Истахри, Ибн Хаукаль, ал-Идриси и другие уже называют три самостоятельные независимые друг от друга страны русов, которые могут считаться их протогосударственными объединениями: Куяба, Слаба и Арсания со столицей в Арсе.
При этом, с большой долей уверенности, можно предположить, что эти мусульманские источники в своих описаниях Руси имели ввиду прежде всего тех русов, которые жили на некой «Джазире» и были ближе всего к доступным им торговым центрам мусульман – Булгару, Хазарану и Итилю и это вряд ли могли быть теми же самыми русами со страниц ПВЛ – то есть новгородскими или киевскими.
Так, Ибн Русте, ал-Мукадаси и Гардизи подчеркивали, что они [русы], живут на «джазире», нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают. То есть речь идет о том, что эти русы пользовались одной и той же водной системой, как для захвата рабов, так и для их последующей продажи. Они, вероятно, поднявшись по Оке и её притокам совершали набеги на земли вятичей, и по верхней Волге и её притокам на земли волжских кривичей, как и по рекам, впадающих в Волгу с востока (Кострома, Унжа, Ветлуга и т.д.) вторгались в земли финно-угорских племен, где брали невольников, которых затем везли по реке Атил (Итиль, Волга) на продажу в Булгар и Хазаран.
Еще ал-Истахри (первая половина X в.) писал, что верховья Атила лежат в земле русов. Поскольку ал-Истахри, как и другие арабо-персидские авторы, за основное русло верхнего Атила принимал р. Каму, истоки которой, согласно их воззрениям, находились далеко на востоке, остается предположить, что верховья Атила, находящиеся в «Стране русов», — это верхняя Волга и/или Ока. Представления о текущей по русским землям верхней Волге в переработанном виде отразились и в сочинении Ибн Хаукала (вторая половина X в.), который называл «Рекой русов» уже весь Атил. И наконец в анонимной персоязычной географии конца X в. «Худуд ал-‘алам» наряду с Атилом, исток которого по традиции помещен на востоке, также есть «Русская река», начинающаяся в стране славян и текущая от нее на восток до пределов русов и в конце концов впадающая в Атил.
Эту гипотезу подтверждают и многие российские историки, не оставившие информацию мусульманских авторов без внимания. Однако, они ограничились всего лишь попытками определить географическое месторасположение Куябы, Слаба и Арсании, не стремились развить тему о трёх независимых государствах русов и ставить под сомнение единство Древней Руси.
Подавляющее большинство этих ученых полагают, что Куябу следует отождествлять с «Киевской Русью», Слаб с северными владениями Русов (Новгород, Ладога, Псков, Изборск). Арсания или «Джазира Русов» («Руское междуречье») это и есть, вероятно, «Волжская Русь», которая и была той самой «Страной Русов», описываемой восточными авторами наиболее подробно, в том числе и в контексте сведений об обращении русов в ислам. Многие исследователи локализуют её именно там, где проходил Austervegr – волжский торговый путь из «варяг в арабы» или «восточный путь», который и мог во многом способствовать распространению ислама среди русов.
Распространение Ислама на Руси
Современная археология, в свою очередь, не оставляет сомнений, что именно Austrvegr (Остервег) – волжский торговый путь играл куда более значительную роль, нежели пресловутый путь из «варяг в греки». В частности, во время раскопок в главном торговом городе скандинавов – Бирка, арабские монеты преобладают с абсолютным перевесом — они найдены в 106 погребениях, англосаксонские — в восьми, и только в двух — византийские!
Следует отметить, что распространение ислама среди отдельных групп русов началось еще до событий, описанных ал-Марвази и Ауфи, касающихся официального утверждения мусульманства, в качестве государственной религии Руси. Этому, прежде всего, способствовало принятие ислама ближайшими соседями и торговыми партнерами Арсании – волжскими булгарами.
В то же время, из арабо-персидских источников известно и о крещении русов, предшествовавшему их обращению в ислам. Это могло произойти в 300 г.х., согласно ал-Марвази и Ауфи или в 333 г.х. по сведениям Мухаммада Катиба. И первая и вторая даты, так или иначе, синхронизируются с неудачными походами русов на Каспий.
Первый из которых имел место в 913/914 гг. (ок 300 г.х.), второй же в 943/945 гг. (ок 333 г.х.). Именно в этом контексте следует понимать слова этих восточных авторов о том, что «христианская вера притупила их мечи», так как эти набеги русов окончились полным поражением. Можно предположить, что данные экспедиции Руси на Каспий были санкционированы Дунайской Болгарией или Византией, которые путем приведения русов в «лоно христианства», пытались превратить их в собственных союзников и/или, таким образом, отвести от себя рускую угрозу, пере нацелив её на Исламский Мир.
В этот период вероятен и временный союз русов из Куябы и Арсании под эгидой христианских государств, скорее всего Византии, который, однако, не был долговечным, ввиду неудачного опыта подобного взаимодействия, окончившегося разгромом русов на Каспии.
Также «Киевская Русь», вероятно, попыталась подчинить себе и саму Арсанию, но последняя смогла отбиться. Так, «поход Святослава на вятичей», предшествовавший его экспедиции против хазар и булгар, следует отнести к устремлениям «Киевской Руси» взять под контроль области, находившиеся во власти Арсании, а именно страну вятичей. Но скорее всего, как свидетельствует летопись, им это не удалось. Хотя, возможно, «Киевская (или «Северная») Русь», смогла закрепиться на Верхней Волге, заставив волжских русов оставить некоторые свои поселения. Так, именно к этому периоду относится оставление «Волжской Русью» её торговых факторий и военных форпостов в верхнем течении Итиля. По данным археологии, в это время были оставлены Сарское городище (около современного Ростова Великого) и Тимеровское городище (около Ярославля), а поблизости от них, уже русами из Куябы или Салабы создаются новые города.
Таким образом, на Волге при непосредственном содействии хорезмских правителей создается исламская конфедерация. При этом даже в политическом плане союз с Хорезмом был весьма продуктивен, так как само государство хорезмшахов не претендовала на какое – либо влияние в поволжских землях с одной стороны, но давало широкие возможности для привлечения в качестве союзников этими странами, полчищ мусульманских племён туркоманов (туркменов), как тогда называли тех огюзов (гузов) и баджнак (печенегов), которые приняли ислам и играли важную роль в охране и обеспечении безопасности сухопутных путей между Хорезмом и странами волжского региона.
Это позволило Арсании, Хазарии и Булгарии, с помощью Хорезма очистить Волжский путь, изгнав с берегов Итиля киевских русов и союзных им язычников-огюзов, возобновить по нему торговлю с востоком. Именно это и объясняет почему после похода киевских русов («походы Святослава») на Волгу им не удалось там закрепиться, несмотря на всё желание правителя Киева сделать свою страну ведущей торговой державой между западом и востоком, севером и югом, особенно, если учесть его планы, после утверждения на Волге, превратить и Дунай в «реку русов», перенести свою столицу в Преслав, куда должны были стекаться все земные блага, всех сторон земли. Но так или иначе это возвышение «Киевской Руси» было достаточно коротким.
Ал–Гарнати в своём описании города Саксина помогает нам восстановить картину этого общества. Он пишет:
«И на ней (реке Итиль) находится город, который называют Саджсин (Саксин), в нем сорок племен гуззов, и у каждого племени — отдельный эмир. У них [гуззов] большие дворы, а в каждом дворе — покрытый войлоками шатер, огромный, как большой купол, один вмещающий сто и больше человек. А в городе купцов разных народностей и чужеземцев и арабов из Магриба — тысячи, не счесть их числа. И есть в нем соборные мечети, в которых совершают пятничное моление хазары, которых тоже несколько племен. А в середине города живет эмир жителей Булгара, у них есть большая соборная мечеть, в которой совершается пятничное моление, и вокруг нее живут булгарцы. И есть еще соборная мечеть, другая, в которой молится народность, которую называют «жители Сувара», она тоже многочисленна.»
Вероятно точно такую же картину представляли и иные крупные торговые города на Итиле – Булгар, Сувар, Биляр, Жукотау и город князя (эмира) волжский русов Ибрагима (Бряхимов), расположенный на месте современного Нижнего Новгорода (о нем речь пойдет ниже) и др.
В результате этого наступления «Волжская Русь», сперва, видимо около 1100 года, потеряла землю вятичей, а спустя 50 лет, вероятно, лишилась своей столицы Арсы (Рязани) и Мурома. Подобные успехи «Державы Мономашичей» были во многом связаны с привлечением к союзу с Киевом кыпчаков – половцев, которые с одной стороны значительно усилили армию этих князей, а с другой начали наращивать собственный натиск на Булгарский эмират, с которым Арсания была тесно связана, отвлекая его силы на степные границы.
Эта война, произошедшая около 1220 года, как и история превращения города Ибрагима в Нижний Новгород была достаточно подробно описана Н. Храмцовским, собравшим все летописные сведения и предания из истории нижегородчины в «Кратком очерке истории и описание Нижнего Новгорода» (в двух частях, Н. Новгород, 1857, стр. 3—4..).
Успех сперва сопутствовал мусульманам. «Пургасова Русь» и мордва истребили часть объединенного войска Владимиро-Суздальских и Муромских князей, после чего осадили остатки их сил в Нижнем Новгороде, но в итоге потерпели поражение. Причиной их неудачи, как представляется, стало восстание части мордовских племен во главе с неким Пурешем, противившихся исламизации, проводимой правителями Арсании, а также вторжение половцев, которым и удалось склонить чашу весов в сторону христиан, устроив засаду, отходившим из под Нижнего Новгорода силам Пургаса. Летописец так описал эти события: «…Пришла мордва с Пургасом к (Нижнему) Новгороду, и отбились от них новгородцы; они же зажгли монастырь святой Богородицы и церковь, которые были вне города; в тот же день и отъехали прочь, захватив многих своих убитых. В то же лето Пурешев сын с половцами победил Пургаса, и перебил всю мордву и Русь Пургасову, а Пургас едва бежал с малым отрядом».
Здесь мы также встречаемся с двумя группами мордовских племён, одни из которых находились под управлением руских мусульманских правителей Арсании, которые стали мусульманами и федератами волжских русов, другие же продолжали пребывать в язычестве и противиться исламизации, став союзниками Владимиро-Суздальских христианских князей «Мономахова Дома».
Эти две группы мордвы описал, в частности Гийом Рубрук в своём «Путешествии в восточные страны» от 1253 г. (спустя 20 лет после событий, связанных с «Пургасовой Русью»), где он называет два «вида» мордвы, одна из которых собственно мордва («мердас») и они мусульмане («сарацины»), а другая «моксель» (мокша) «сущие язычники»:
«К северу находятся огромные леса, в которых живут два рода людей, именно: Моксель, не имеющие никакого закона, чистые язычники. Города у них нет, а живут они в маленьких хижинах в лесах. (…) Среди них живут другие, именуемые Мердас, которых Латины называют Мердинис, и они — Сарацины. (то есть мусульмане).»
Также исламский период в истории этого региона не ставили под сомнения и многие российские историки, в частности, по мнению Д. Иловайского (19 век), еще «в XVI веке часть мордвы исповедовала ислам, […] мордвины вообще поздно, неохотно подчинились христианству, а массовое крещение мордовского народа завершилось к середине XVIII в. «
Вероятно, в отличие от территории к югу от Оки, которая и была собственно Арсанией, территория Залесья перешла под управление эмиров из Булгара, относительно которых волжские русы Арсании выступали в роли клиентов, а там где сейчас расположена Москва существовал административный центр автономного эмирата, находившегося под покровительством Волжской Булгарии, которым управлял наместник.
Русcкие корни мусульманской Евразии
Противостояние мусульман и христиан за господство на этих землях было прервано монгольским вторжением.
Вероятно, русы-мусульмане, часть исламизироваyной мордвы, как и славяне-мусульмане (из вятичей), находившиеся в составе волжских русов, уже в ордынский период интегрируются в состав мусульманского населения этого государства, образуя там отдельные общности, которые, как и иные ордынские мусульмане формируют различные субэтносы, включенные в состав татар.
Можно предположить, что исконным население этих городов или районов, где те были заложены были потомки тех мусульман-русов, как и исламизированной мордвы, подвергшиеся тюркизации во время их нахождения в составе Джучиева Улуса, в том числе путем «подселения» к ним, как правителями «Золотой Орды», так и в последствии Московии, их единоверцев из иных (тюркских) племенных групп. Как – то это просматривается на примере Касимова, который, по видимому, уже будучи «автохтонным» мусульманским поселением был отдан в удел крымским князьям, перешедшим на московскую службу, а затем его население пополнялось различными выходцами из Казанского ханства, Астрахани, Ногайской орды и даже Хивы, вплоть до 18 века.