Отечественная война 1812 года
24 июня (12 июня по старому стилю) 1812 года началась Отечественная война — освободительная война России против наполеоновской агрессии.
Вторжение войск французского императора Наполеона Бонапарта в Российскую империю было вызвано обострением русско-французских экономических и политических противоречий, фактическим отказом России от участия в континентальной блокаде (система экономических и политических мероприятий, примененная Наполеоном I в войне с Англией) и др.
24 июня (12 июня по старому стилю) 1812 года «Великая армия» Наполеона без объявления войны, переправившись через Неман, вторглась в пределы Российской империи. Она насчитывала свыше 440 тысяч человек и имела второй эшелон, в котором было 170 тысяч человек. «Великая армия» включала в свой состав войска всех покоренных Наполеоном стран Западной Европы (французские войска составляли лишь половину ее численности). Ей противостояли три далеко отстоящие друг от друга русские армии общей численностью 220-240 тысяч человек. Первоначально против Наполеона действовали только две из них — первая, под командованием генерала от инфантерии Михаила Барклая-де-Толли, прикрывавшая петербургское направление, и вторая, под командованием генерала от инфантерии Петра Багратиона, сосредоточенная на московском направлении. Третья армия генерала от кавалерии Александра Тормасова прикрывала юго-западные границы России и начала военные действия уже в конце войны. В начале военных действий общее руководство русскими силами осуществлял император Александр I, в июле 1812 года он передал главное командование Барклаю-де-Толли.
Через четыре дня после вторжения в Россию французские войска заняли Вильно. 8 июля (26 июня по старому стилю) они вошли в Минск.
Разгадав замысел Наполеона разобщить русские первую и вторую армии и разгромить их поодиночке, русское командование начало планомерный отвод их для соединения. Вместо поэтапного расчленения противника французские войска были вынуждены двигаться за ускользающими русскими армиями, растягивая коммуникации и теряя превосходство в силах. Отступая, русские войска вели арьергардные бои (бой, предпринимаемый с той целью, чтобы задержать наступающего противника и тем обеспечить отступление главным силам), нанося противнику значительные потери.
В помощь действующей армии для отражения нашествия наполеоновской армии на Россию на основании манифеста Александра I от 18 июля (6 июля по старому стилю) 1812 года и его воззвания к жителям «Первопрестольной столицы нашей Москвы» с призывом выступить зачинателями начали формироваться временные вооруженные формирования — народное ополчение. Это позволило правительству России в сжатые сроки мобилизовать на войну большие людские и материальные ресурсы.
Наполеон стремился не допустить соединения русских армий. 20 июля (8 июля по старому стилю) французы заняли Могилев и не дали русским армиям соединиться в районе Орши. Только благодаря упорным арьергардным боям и высокому искусству осуществленного маневра русских армий, сумевших расстроить планы противника, они 3 августа (22 июля по старому стилю) соединились под Смоленском, сохранив боеспособными свои основные силы. Здесь же произошло первое большое сражение Отечественной войны 1812 года. Смоленское сражение шло три дня: с 16 по 18 августа (с 4 по 6 августа по старому стилю). Русские полки отразили все атаки французов и отступили только по приказу, оставив врагу горящий город. С войсками его покинули и почти все жители. После боев за Смоленск соединенные русские армии продолжили отход в направлении на Москву.
Непопулярная ни в армии, ни в российском обществе отступательная стратегия Барклая-де-Толли, оставление врагу значительной территории вынудили императора Александра I учредить должность главнокомандующего всеми русскими армиями и 20 августа (8 августа по старому стилю) назначить на нее генерала от инфантерии Михаила Голенищева-Кутузова, обладавшего большим боевым опытом и имевшего популярность как среди русского воинства, так и среди дворянства. Император не только поставил его во главе действующей армии, но и подчинил ему ополчения, резервы и гражданские власти в затронутых войной губерниях.
Исходя из требований императора Александра I, настроения армии, жаждавшей дать неприятелю бой, главнокомандующий Кутузов решил, опираясь на заранее избранную позицию, в 124 километрах от Москвы, у села Бородино близ Можайска, дать французской армии генеральное сражение, чтобы нанести ей возможно больший урон и остановить наступление на Москву.
К началу Бородинского сражения русская армия имела 132 (по другим данным 120) тысяч человек, французская — примерно 130-135 тысяч человек.
Ему предшествовал бой за Шевардинский редут, начавшийся 5 сентября (24 августа по старому стилю), в котором войскам Наполеона, несмотря на более чем трехкратное превосходство в силах, лишь к исходу дня с большим трудом удалось овладеть редутом. Этот бой позволил Кутузову разгадать замысел Наполеона I и своевременно усилить свое левое крыло.
Бородинское сражение началось в пять часов утра 7 сентября (26 августа по старому стилю) и продолжалась до 20 часов вечера. Наполеону так и не удалось за весь день ни прорвать русскую позицию в центре, ни обойти ее с флангов. Частные тактические успехи французской армии — русские отступили от первоначальной позиции примерно на один километр — не стали для нее победными. Поздно вечером расстроенные и обескровленные французские войска были отведены на исходные позиции. Взятые ими русские полевые укрепления были настолько разрушенными, что удерживать их уже не было никакого смысла. Русскую армию Наполеону победить так и не удалось. В Бородинском сражении французы потеряли до 50 тысяч человек, русские — свыше 44 тысяч человек.
Поскольку потери в битве оказались огромными, а резервы израсходованными, русская армия ушла с Бородинского поля, отступив к Москве, ведя при этом арьергардные бои. 13 сентября (1 сентября по старому стилю) на военном совете в Филях большинством голосов было поддержано решение главнокомандующего «ради сохранения армии и России» оставить Москву неприятелю без боя. На следующий день русские войска оставили первопрестольную столицу. Вместе с ними из города ушла большая часть населения. В первый же день вступления французских войск в Москву начались пожары, опустошившие город. В течение 36 дней Наполеон томился в выгоревшем городе, тщетно ожидая ответа на свое предложение Александру I о мире, на выгодных для него условиях.
Попытки Наполеона вступить в переговоры были отвергнуты.
18 октября (6 октября по старому стилю) после сражения на реке Чернишне (при селе Тарутино), в котором был разбит авангард «Великой армии» под командованием маршала Мюрата, Наполеон оставил Москву и направил свои войска в сторону Калуги, чтобы прорваться в южные российские губернии, богатые продовольственными ресурсами. Через четыре дня после ухода французов в столицу вошли передовые отряды русской армии.
После сражения при Малоярославце 24 октября (12 октября по старому стилю), когда русская армия преградила путь неприятелю, войска Наполеона были вынуждены начать отступление по разоренной старой Смоленской дороге. Кутузов организовал преследование французов по проходившим южнее смоленского тракта дорогам, действуя сильными авангардами. Войска Наполеона теряли людей не только в столкновениях с преследователями, но и от нападений партизан, от голода и холода.
К флангам отступающей французской армии Кутузов подтягивал войска с юга и северо-запада страны, которые начали активно действовать и наносить неприятелю поражения. Войска Наполеона фактически оказались в окружении на реке Березине около города Борисова (Белоруссия), где 26-29 ноября (14-17 ноября по старому стилю) состоялось их сражение с русскими войсками, пытавшимися отрезать им пути отхода. Французский император, введя в заблуждение русское командование устройством ложной переправы, смог перевести остатки войск по двум наспех наведенным мостам через реку. 28 ноября (16 ноября по старому стилю) русские войска атаковали противника на обоих берегах Березины, но, несмотря на превосходство сил, из-за нерешительности и бессвязности действий не имели успеха. Утром 29 ноября (17 ноября по старому стилю) по приказу Наполеона мосты были сожжены. На левом берегу остались обозы и толпы отставших французских солдат (около 40 тысяч человек), большинство из которых утонуло при переправе или попало в плен, а общие потери французской армии в сражении при Березине составили 50 тысяч человек. Но Наполеону в этой битве удалось избежать полного разгрома и отступить к Вильно.
Освобождение территории Российской империи от неприятеля завершилось 26 декабря (14 декабря по старому стилю), когда русские войска заняли пограничные города Белосток и Брест-Литовский. Враг потерял на полях сражений до 570 тысяч человек. Потери русских войск составили около 300 тысяч человек.
Официальным окончанием Отечественной войны 1812 года принято считать манифест, подписанный императором Александром I 6 января 1813 года (25 декабря 1812 года по старому стилю), в котором он объявлял о том, что сдержал данное им слово не прекращать войну до полного изгнания врага с территории Российской империи.
Разгром и гибель «Великой армии» в России создали условия для освобождения народов Западной Европы от наполеоновской тирании и предрешили крушение империи Наполеона. Отечественная война 1812 года показала полное превосходство русского военного искусства над военным искусством Наполеона, вызвала в России общенародный патриотический подъем.
(Дополнительный источник: Военная энциклопедия. Председатель Главной редакционной комиссии С.Б. Иванов. Воениздат. Москва. В 8 томах. 2004 г.)
Материал подготовлен на основе информации открытых источников
Наполеон в России. Погоня за страхом
Антихрист и его приятель
Действительно, мирный договор был подписан, две соперничающие империи стали союзницами, только вот Наполеон улыбался напрасно: куда сильнее, чем англичан, русский царь ненавидел самого императора французов. Это была поистине всепоглощающая страсть, которая прорывалась лишь в общении с особо доверенными лицами.
Так, своей сестре, великой княжне Екатерине Павловне (к которой, кстати, безуспешно сватался Бонапарт) державный брат признавался, что на земле есть место только для одного из них. Однако превосходный лицедей Александр умело скрывал свои чувства, и, пуская в ход природное обаяние, старался всячески расположить к себе французского монарха.
И хотя Наполеон подозревал в оппоненте актёрство, похоже, он так и не разгадал нехитрую загадку русского «сфинкса». Перефразируя расхожую цитату, отношения Бонапарта к России можно охарактеризовать как «только политика, ничего личного». Александр исходил из прямо противоположных побуждений: «никакой политики – только личное». Причины подобного отношения – предмет увлекательный, но лежащий за пределами нашей темы и уже разобранный на «Военном обозрении».
Тем не менее, в начале XIX века именно субъективные факторы доминировали в отношениях России и Франции. Все попытки побороть Россию в чем-то уникальны, а в чем-то схожи. И в 1812 году, и в 1941-м войну с нашей страной континентальная Европа рассматривала лишь как этап (хотя и важнейший) в разгроме Англии.
Но если фашистская Германия и Советский Союз смотрели друг на друга как на смертельных врагов, в полной мере сознавая, что военное поражение обернется для участников противостояния национальной катастрофой, то нападение Наполеона на Россию явно неадекватно оценивалось в официальной пропаганде и общественном мнении России той эпохи.
Никакого «нашествия» на Россию Наполеон не планировал. Его военные замыслы соответствовали политическим задачам – достаточно скромным. В первую очередь корсиканец намеревался ужесточить континентальную блокаду против Англии, создать буферное государство на территории бывшей Речи Посполитой и заключить военный союз с Россией для совместного похода в Индию – этот мегапроект со времен Павла I продолжал занимать воображение Бонапарта.
Главный смысл войны со стороны будущего противника состоял в «принуждении к сотрудничеству». От России требовалось строго следовать прежним союзническим обязательствам и взять на себя новые. Да это был бы союз неравноправный, прикрывающий вассальную зависимость, но все же союз.
Подобный подход вполне соответствовал взглядам императора, которого многочисленные победы над Пруссией и Австрией не подвигли покуситься на государственный суверенитет и внутреннее устройство этих стран. Тем более подобные радикальные планы Наполеон не вынашивал в отношении России.
Необычная война
Для императора французов (как и солдат и офицеров Великой армии) это была, скажем так, обычная «среднеевропейская» война. Необычной можно считать численность армии, превышавшей полмиллиона человек. Бонапарт собрал под свои знамена почти весь Старый Свет, что имело не только военное, но в не меньшей степени политическое значение демонстрации единения и могущества — перед Александром, Англией и всем прочим миром.
Совсем иначе воспринималось вторжение «двунадеси языков» в России, чему немало способствовала официальная пропаганда. После того как в начале 1807 года Россия выступила против Франции в составе так называемой Четвертой коалиции, дабы возбудить в подданных ненависть к противнику, духовенство после каждой обедни зачитывало прихожанам воззвание Святейшего Синода, в котором Наполеон объявлялся не кем иным, как… антихристом.
Отметим, что в письмах (например, в послании от 31 марта 1808 года) Александр называл своего французского коллегу «дражайшим приятелем и братом». Понятно, что требования этикета и политические соображения превалируют в дипломатической переписке, но подобное обращение православного монарха к персоне, год назад официально объявленной врагом рода человеческого, по крайней мере, забавляет.
Как не без сарказма заметил историк С.М. Соловьев, «войну, предпринятую единственно ради спасения погибавшей Пруссии, превращали в народную войну, направленную против гонителя православной церкви, мечтавшего провозгласить себя Мессией». Тогда же было издано постановление о сборе народного ополчения. Неудивительно, что спустя пять лет война против Бонапарта, вторгшегося в пределы России, была объявлена Отечественной.
Само по себе приближение врага к сердцу страны, невиданное со времен Смутного времени, вызвало в разных слоях общества шок. Тем более после стремительного расширения границ страны на запад и юг в царствование Екатерины такое развитие событий представлялось невероятным. Прибавим закономерный подъем патриотизма, ненависть к захватчикам, тревогу за судьбу Отечества, боль потерь, реакцию на грабежи и насилия, и становиться понятно, почему Отечественная война стала таковой не по названию, а по сути.
Но, повторим, для Наполеона русская кампания отличалась лишь масштабами и театром военных действий. О патологической ненависти Александра, которая с началом войны вошла в унисон с настроениями в верхах и низах русского общества, властитель Европы не догадывался да и вряд ли брал подобные категории в расчет. В письме из сгоревшей Москвы Наполеон укажет Александру, что он «вёл войну без озлобления». Но это были, что называется, его проблемы – агрессору никто не обещал принимать в расчёт его «беззлобность».
Что же касается экономических проблем якобы порожденных присоединением России к Континентальной блокаде, то, как сообщал Александру канцлер Н.П. Румянцев, «главная причина финансового кризиса отнюдь не в разрыве с Англией, а невероятных военных расходах».
В 1808 году потери казны от сокращения товарооборота составили 3,6 млн рублей, в то время как военные расходы — 53 млн рублей. В 1811 году они выросли более чем вдвое — до 113,7 млн рублей, что составило треть всего государственного бюджета. Столь масштабные приготовления предпринимались явно не ради выхода из Континентальной блокады, иначе это было бы сродни попытке прибить муху хрустальной вазой.
В целом развитие любых отношений с Англией, самым последовательным и ярым противником России, очевидно, противоречило национальным интересам. У Александра было куда больше причин дружить с Наполеоном против англичан, чем наоборот.
Именно это соображение брал в расчет Бонапарт. Более того. Французскому императору наверняка было известно, что от присоединения к Континентальной блокаде пострадали торговавшие зерном российские помещики, в том числе многие влиятельные столичные вельможи. В этом случае успешное вторжение Великой Армии в Россию могло бы «помочь» царю справиться с внутренней оппозицией и без оглядки на нее строго следовать договоренностям в Тильзите.
Но, как мы знаем, Александр (во всяком случае, в этом вопросе) руководствовался совсем иными мотивами. Он, быть может, и ненавидел англичан, но не стоит забывать, что заговор против Павла был инспирирован Лондоном и там очень хорошо знали подоплеку восшествия его сына на престол. И в 1807 году русские войска сражались с «антихристом» за Пруссию на английские деньги.
Скифские игры
Добиться своих целей Наполеон намеревался, победив в большом приграничном сражении. Однако реальный сценарий русской кампании сразу и решительно разошелся с этими замыслами. Причем складывается впечатление, что сценарий этот был написан заранее и написан в Санкт-Петербурге. Это в корне расходится с бытующим взглядом на ход кампании 1812 года, в которой отступление русских войск предстает вынужденным решением и чуть ли не экспромтом, но факты говорят за себя.
Начнём с того, что подобную тактику подсказывал весь опыт предыдущих антифранцузских коалиций. Как отмечал С.М. Соловьев, все лучшие генералы считали лучшим средством борьбы с Наполеоном избегание решительных битв, отступление, затягивание неприятеля вглубь территории.
Другое дело, что в стесненных условиях европейского ТВД отступать и «затягивать» было особенно некуда, поэтому Наполеон и его маршалы решительно пресекали подобные потуги – а вот российские просторы открывали для подобных маневров захватывающие перспективы. Тактику «выжженной земли» то же нельзя считать отечественным ноу-хау – её успешно применил в Португалии герцог Веллингтон при отступлении к линиям Торрес-Ведрас в 1810 году. Да и эффективность партизанской войны против французов испанские герильос продемонстрировали вполне наглядно.
Стратегию «скифской войны» приписывают Барклаю-де-Толли. Но российскому военному министру в поисках достойных примеров вряд ли требовалось так далеко углубляться в прошлое. В 1707 году накануне вторжения Карла XII Петр Великий сформулировал следующий образ действий для русской армии: «Не сражаться с неприятелем внутри Польши, а ждать его на границах России», по мысли Петра русские войска должны были перехватывать продовольствие, затруднять переправы, «истомлять» противника переходами и постоянными нападениями.
Имея в виду подобную стратегию, Александр прямо указывал Барклаю: «Читайте и перечитывайте журнал Петра Первого». Министр, разумеется, читал, читали и делали выводы его помощники, такие как Людвиг фон Вольцоген, автор одного из планов «отступательной» войны против Франции.
У России не было недостатка в компетентных экспертах. Бывший наполеоновский маршал, а в то время наследный шведский принц Бернадот в письме русскому царю давал предельно чёткие инструкции:
Император высоко ставил авторитет Бернадота, вплоть до того, что предлагал ему возглавить русскую армию уже после назначения Кутузова главнокомандующим. Несомненно, царь прислушивался к его советам и использовал их при принятии решений.
«У них сгорел Вашингтон, у нас — Москва» Как война 1812 года изменила Россию и русскую нацию
Одно из самых значимых событий русской истории — Отечественная война 1812 года. Собирался ли Александр I незадолго до нее напасть на Наполеона? Какое отношение к французскому нашествию в Россию имела война США с Великобританией? Кто на самом деле победил в Бородинской битве и потом сжег Москву? Почему именно Отечественная война 1812 года породила русскую нацию и чем вредны квазиисторические сочинения модного публициста Понасенкова? Обо всем этом «Ленте.ру» рассказал доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Владимир Лапин.
Гроза двенадцатого года
«Лента.ру»: В советских учебниках истории писали, что Наполеон вторгся в Россию для ее порабощения и расчленения. Теперь часто можно услышать, что война 1812 года была спровоцирована политикой Александра I, постоянно нарушавшего условия Тильзитского мира.
Владимир Лапин: Оба этих полярных утверждения совершенно неверны. Завоевать и расчленить Россию Наполеон совсем не собирался — он был трезвомыслящим политиком и полководцем, понимающим нереальность такой задачи. Поэтому ни о какой угрозе нашей государственности тогда и речи не шло.
Если рассуждать гипотетически, даже в случае поражения в войне Россия могла потерять лишь завоеванную в 1809 году Финляндию и западные губернии, полученные после разделов Польши в конце XVIII века. Можно еще предположить, что в таком случае в Закавказье вновь попытались бы взять реванш Турция и Персия — давние союзники Франции. С ними Россия воевала несколько лет одновременно, с первой из них она заключила мирный договор за месяц до вторжения Наполеона, со второй — уже в следующем 1813 году. В любом случае утрата своих коренных территорий в 1812 году Российской империи совершенно не грозила.
Это правда, что осенью 1811 года Александр I сам собирался начать войну с Францией, вторгнувшись на территорию Великого герцогства Варшавского?
Да, такие планы существовали. Но и война Четвертой коалиции 1806-1807 годов во многом была вызвана желанием русского императора в коалиции с Пруссией прогнать французов за Рейн. Однако в конце 1811 года прусский король Фридрих Вильгельм III, помня о прошлых поражениях, не решился выступить против Наполеона. Без участия европейских союзников новая война теряла всякий смысл, поэтому от похода в Польшу пришлось отказаться.
Не будем забывать, что впервые они столкнулись еще в 1793 году, когда во время войны Первой коалиции русский флот отправился к французским берегам. В 1798 году во время войны Второй коалиции черноморская эскадра во главе с адмиралом Федором Ушаковым действовала против французов в Восточном Средиземноморье. В 1799 году русские войска противостояли им в Западной Европе — экспедиционный корпус под командованием Александра Суворова сражался в Италии и Швейцарии, а корпус генерала Германа неудачно воевал в Голландии.
Новые столкновения России и Франции произошли уже в начале XIX века. В 1805 году, во время войны Третьей коалиции, русские войска потерпели поражение при Аустерлице, а разгром при Фридланде в 1807 году вынудил Александра I заключить с Францией унизительный и невыгодный для нашей страны Тильзитский мир.
Но даже после этого Наполеон понимал, что на востоке Европы существует огромная и потенциально опасная империя с сильной армией и мощным флотом. Поэтому новая война между Россией и Францией была лишь вопросом времени, и обе стороны к ней активно готовились.
То есть вторжение Наполеона не стало для России громом среди ясного неба, подобно ситуации 22 июня 1941 года?
Конечно, нет. Такое представление у нас идет, как мне думается, от фильма «Гусарская баллада», главных героев которого неожиданное известие о начавшейся войне настигает посреди бала. На самом деле в русской армии не просто готовились к столкновению с Наполеоном, а с нетерпением его ждали.
Неизвестный художник «Переправа наполеоновской армии через Неман»
Офицерам и генералам не терпелось отомстить французам за унижения Аустерлица и Фридланда, за бессмысленную и позорную войну с Австрией в 1809 году, в которую Наполеон втянул Россию против ее недавнего союзника, за непопулярную войну со Швецией, тоже ставшую следствием Тильзитского мира.
День Бородина
Чего на самом деле добивался Наполеон, перейдя Неман в июне 1812 года?
Далеко идущих планов у него не было. Он намеревался быстро разгромить русскую армию в генеральном сражении недалеко от границы и принудить Александра I на своих условиях подписать новый мирный договор. Наполеон надеялся надолго нейтрализовать Россию, чтобы она не мешала ему добить Англию и полностью подчинить себе Европу. Но французскому императору и в страшном сне не могло присниться, что его огромной армии придется наступать до самой Москвы.
Справедливы ли упреки, что Россия не соблюдала континентальную блокаду Англии, к которой она была вынуждена присоединиться после Тильзитского мира?
Россия в целом ее соблюдала. Другое дело, что разрыв торговых отношений с Англией наносил огромный ущерб нашей экономике, поэтому многие российские помещики и купцы, терпя колоссальные убытки и стараясь избежать окончательного разорения, находили какие-то лазейки, чтобы нарушить континентальную блокаду. Это очень похоже на нынешнюю ситуацию с западными санкциями и нашими антисанкциями, которые сейчас тоже пытаются обойти всеми доступными способами.
За несколько дней до вторжения Наполеона в Россию, 18 июня 1812 года, США объявили войну Англии, злейшему врагу Франции. Если ли связь между двумя этими событиями?
Отвечу вам каламбуром: связи нет, потому что тогда не было связи.
До появления телеграфа информация о событиях распространялась по миру очень медленно. Пакетботы из Нового Света в Европу в то время шли около месяца, поэтому Наполеон узнал о начавшейся англо-американской войне, когда уже был в Смоленске.
Вообще, это очень забавный исторический курьез. Американцы надеялись, что Британия по рукам и ногам связана борьбой с Наполеоном. Если бы они знали о французском вторжении в Россию, вряд ли решились бы на войну с англичанами. И тогда наверняка Вашингтон вместе с Белым домом не сгорел бы, и слова у национального гимна США были бы иными.
Кстати, между этими двумя войнами много общего. В США конфликт с Британией именуют войной 1812 года (War of 1812), или Второй войной за независимость; у нас конфликт с Францией называют Отечественной войной 1812 года. У них сгорел Вашингтон, у нас — Москва. В обеих наших странах война вызвала небывалый патриотический подъем, способствовала росту национального самосознания.
Как вы считаете, кто на самом деле победил в Бородинской битве, которую во Франции называют Москворецкой битвой? Ведь еще Лев Толстой в «Войне и мире» указывал, что поле сражения осталось за французами.
Если подходить строго формально, следуя тогдашним правилам ведения войны, то однозначно победили французы. Действительно, поле битвы осталось за ними, а русские войска не только отступили, но и сдали Москву. Но если смотреть на Бородино с точки зрения общей картины, то это, безусловно, был большой успех русской армии. Ожесточенное и кровопролитное сражение сильно подкосило французскую армию, оказав существенное влияние на ее боеспособность и в конечном итоге — на исход всей войны.
Кстати, французская историография не очень охотно вспоминает о русской кампании Наполеона в 1812 году. Это вполне объяснимо.
Вспоминать о своих поражениях не любит никто, поэтому и у нас сражения при Аустерлице и Фридланде почти забыты, не говоря уже о Голландской экспедиции 1799 года.
Вы лично кого считаете истинным победителем Бородинского сражения?
Меня этот вопрос не особенно волнует. С одной стороны, русские отступили и оставили Москву, которая после вступления в нее вражеских войск сгорела. С другой стороны, взятие Москвы имело для французов тяжелые психологические последствия. Ведь они не выполнили свою главную задачу — окончательно разгромить русскую армию.
Роберт Александр Хиллингфорд «Наполеон при Бородино»
Наши войска хоть и понесли тяжелые потери, но сохранили боеспособность. Однако всякая безрезультатная победа деморализует солдат и офицеров гораздо больше, чем поражение. Как показали дальнейшие события, пребывание в Москве не самым лучшим образом сказалось на морально-боевом состоянии французской армии.
Кто сжег Москву
Это правда, что после Бородинского сражения сначала в Можайске, а потом и в горящей Москве были брошены на произвол судьбы десятки тысяч русских раненых?
Я бы аккуратнее говорил о числительных. Точные данные о потерях теперь уже никто не назовет. В литературе встречаются разные цифры, но ко всем ним надо относиться осторожно.
Одних раненых, которые после Бородинского сражения не могли самостоятельно передвигаться, оставили в ближнем тылу, в районе Можайска, других успели отправить в Москву. Но потом при уходе из города их не успели эвакуировать. В результате большинство оставленных там раненых (как минимум несколько тысяч человек) погибли во время московского пожара.
Но почему командование и городские власти так и не вывезли их?
Потому что в Москве перед приходом в нее французов царили хаос и неразбериха. Вплоть до самого последнего момента власти заверяли жителей, что ни при каких обстоятельствах город не сдадут. Поэтому никакие эвакуационные меры заранее не планировались. В результате уход из Москвы фактически превратился в бегство.
Василий Верещагин «Наполеон на Поклонной горе»
Может ли сейчас историческая наука точно сказать, отчего на самом деле в Москве тогда случился пожар? Кто в этом был виноват?
Есть известная русская поговорка: «От копеечной свечи Москва сгорела». Это часть ответа на ваш вопрос. В 90-е годы мне как-то довелось пообщаться со специалистом по пожарной безопасности. Именно он предложил, на мой взгляд, самую убедительную версию о причинах московского пожара 1812 года. По его словам, в тех условиях Москва была просто обречена сгореть.
Когда огромный и преимущественно деревянный город, в котором приготовление пищи, освещение и отопление происходит с помощью открытого огня, покидает большинство его жителей, причем в спешке и панике, то большой пожар неминуем. Если где-то случилось хоть малейшее возгорание, которое некому тушить, оно моментально превращается в огненный смерч. Лев Толстой в «Войне и мире» тоже на это указывал. К тому же в те дни стояла сухая и ветреная погода, а большинство дорогостоящих средств пожаротушения вывезли из города вместе с остальным ценным имуществом.
Это была главная причина пожара?
Тут еще приключилась новая беда. Запасы пороха из Москвы сначала хотели вывезти речным путем, чтобы успеть побыстрее переправить их в тыл. Но когда барки с пороховыми бочками полностью загрузили, вдруг выяснилось, что глубина Москвы-реки (а в те времена она была не только мельче, но примерно втрое ýже, чем сейчас) не позволит им далеко уйти. Пришлось эти барки с порохом сжечь прямо посреди реки.
Франческо Вендрамини «Великий пожар Москвы 1812 года»
Немало поспособствовали пожару многочисленные асоциальные элементы и выпущенные из тюрем уголовники, принявшиеся мародерствовать в опустевшем городе. Поджоги ради воровства в те времена были весьма распространенной практикой среди городской черни.
Вдобавок одними из последних Москву покидали казаки, имевшие привычку после себя всегда «пускать красного петуха». Наконец, множество непогашенных бивачных (походных) костров перед уходом из города оставили другие русские части. А если прибавить к всему этому многочисленные свидетельства о сознательных поджигателях как среди французов, так и среди русских патриотов, то понятно, почему в таких условиях Москва не могла не сгореть.
Московская жертва
Как вы относитесь к версии, что Москву приказал поджечь ее градоначальник граф Ростопчин?
Это сложная история. Когда в России впервые узнали, что три четверти Москвы выгорели в страшном пожаре, сначала вину за эту катастрофу возложили на французов. Но вскоре пожар стал восприниматься как некое героическое действо, как форма отчаянного сопротивления и высшее проявление патриотизма.
Александр I в рескрипте Ростопчину от 11 (23) ноября 1812 года писал, что «огонь сей будет в роды родов освещать лютость врагов и нашу славу». Теперь пожар считался очищением после бесчестия, нанесенного врагами древней русской столице, что Москва принесла себя в жертву на алтарь победы. Неудивительно, что после этого Ростопчин стал всем доказывать, что именно он приказал сжечь город.
Правда ли, что в течение двух столетий версии о причинах пожара Москвы несколько раз сменялись в зависимости от идеологической целесообразности?
Абсолютно верно. Почти все базовые оценки ключевых событий 1812 года сильно менялись в зависимости от эпохи и господствующих политических установок.
Например, в конце 30-х годов Сталин дал установку советским историкам представить Кутузова великим полководцем. Вскоре в журнале «Исторические записки» появилась статья, где доказывалось, что именно он намеренно сжег Москву. Якобы у Михаила Илларионовича был такой блестящий замысел: отгородиться горящей Москвой от французов как стеной и совершить фланговый маневр. Когда незадолго до смерти Сталина началась холодная война и борьба с «низкопоклонством перед Западом», концепция резко поменялась: в пожаре Москвы вновь обвинили только французов.
Почему в первые годы после окончания Отечественной войны 1812 года в России более значимым событием считался именно московский пожар, а не Бородинское сражение?
В массовом сознании большинства населения Российской империи Бородинское сражение выглядело лишь одной из многих битв, где одна армия сражалась с другой. А вот сожжение древней столицы страны, гибель и поругание многих ее святынь для православных русских людей того времени стало сильнейшим психологическим потрясением. Акценты стали смещаться значительно позже, когда появились историография об Отечественной войне 1812 года и мемуарная литература. Авторами всех этих сочинений в основном были военные, для которых более важными и памятными ее событиями считались боевые действия.
Х.И. Олендорф «Вид на Кремль во время пожара в Москве в сентябре 1812 года»
Именно из-за пожара захват Москвы стал для Наполеона пирровой победой?
Я бы не стал так однозначно утверждать. Наполеон вполне мог перезимовать в городе до весны, несмотря на пожар. Известно, что французы перед уходом из Москвы забрали с собой огромное количество запасов и ценностей. Что характерно, унесли они далеко не все.
Почему тогда Наполеон вскоре покинул Москву?
Он опасался, что Москва окажется для него ловушкой. Наполеон видел, что каждый день бездействия играет на пользу Александру I, что русская армия восстанавливает свои силы гораздо быстрее, чем его изрядно потрепанное воинство. Сидеть и чего-то ждать в чужом разоренном городе было невыносимо для французского императора. Он отчаянно нуждался в новых победах.
C’est la Bérézina
Можно ли уход Наполеона из Москвы считать косвенным признанием своего поражения?
Вряд ли, ведь тогда еще ничего не было ясно. Если оценивать все боевые действия Отечественной войны 1812 года строго формально, то до сражения под Красным военный успех сопутствовал больше французам. Про Бородино я уже говорил, стычка при Тарутине была маловыразительной, в сражении под Малоярославцем уверенную победу тоже одержал Наполеон.
Адольф Ивон «Французские солдаты маршала Нея загнаны в лес в сражении под Красным»
Разве? У нас вроде считается, что под Малоярославцем русская армия преградила ему путь на Украину, и французам пришлось отступать по разоренной Смоленской дороге.
Как вы оцениваете сражение при Березине? Кого считать его победителем?
Это тоже зависит от трактовок. Березину, как и Бородино, можно при желании считать как победой, так и поражением каждой из противоборствующих сторон. С одной стороны, сражение при Березине было таким же героическим отступлением после военной неудачи, что и переход Суворова через Альпы. Как и русскому корпусу в Швейцарии в 1799 году, тут Наполеону ценой огромных жертв и усилий удалось выскользнуть из капкана в совершенно, казалось бы, безвыходной для него ситуации, сохранить костяк своей армии и вырваться на оперативный простор.
Но при Березине, как и ранее под Красным, русская армия имела шанс полностью разгромить французов. И тогда война не затянулась бы еще на два долгих года, и удалось бы избежать кровопролитных битв при Дрездене и Лейпциге. Почему Кутузов, Чичагов и Витгенштейн не выполнили приказ Александра I окружить и пленить Наполеона? Почему ему дали уйти?
Отдавать приказы легко, вот только выполнять их сложно. И дело тут даже не в досадных ошибках русского командования, которое не сумело вовремя обнаружить настоящее место переправы противника через Березину. В нашей историографии почему-то любят преуменьшать мощь французской армии в ноябре 1812 года. Принято считать ее деморализованной и голодной толпой оборванцев. На самом деле к тому моменту боеспособность войск Наполеона была еще велика.
Кутузова часто обвиняли в чрезмерной пассивности, что он слишком осторожничал и остерегался вступать с французами в открытые столкновения. Но на то у него имелись свои резоны. Во-первых, в открытых сражениях французы еще могли нанести русским войскам тяжелые потери. Во-вторых, качество рекрутов, спешно набранных осенью 1812 года для пополнения русской армии, оставляло желать лучшего.
Многие полки примерно на 80 процентов состояли из плохо обученных и небоеспособных рекрутов. С таким пополнением бросаться в бой на французов было явной авантюрой. К тому же Кутузов был опытным царедворцем, которому не хотелось понапрасну подвергать риску свой авторитет, с таким трудом восстановленный после сдачи Москвы.
«Генерал Мороз»
Насколько существенен в тех событиях был природно-климатический фактор? Ведь версию про решающую роль «генерала Мороза» мы часто слышали от проигравшей стороны не только в 1812 году, но и в 1941-м.
Адольф Нортен «Отступление Наполеона из Москвы»
В большинстве случаев французские солдаты не решались остановиться на ночлег в окрестных деревнях, потому что это означало почти гарантированную гибель: в своих избах русские «пейзане» могли их поодиночке забить поленьями или поднять на вилы. А наших солдат крестьяне встречали радушно: обогревали, кормили, давали чарку водки и стелили на ночь на печке.
Поэтому наполеоновским солдатам приходилось ночевать на открытом воздухе, согреваясь возле своих бивачных костров, часто отбиваясь от внезапных вылазок казаков и партизан. В результате поутру не все из них просыпались, насмерть замерзнув во сне. И такое случалось не только во время сильных морозов. Я знакомился со специальными исследованиями по гипотермии, где говорилось, что человек (особенно если он голоден, деморализован и плохо одет) начинает замерзать при плюсовой температуре.
Ее солдаты и офицеры главным образом замерзали от того, что не имели возможности обсушиться и обогреться. Поэтому особенности нашего климата, безусловно, влияли на ход военной кампании 1812 года, но не напрямую, как иногда пишут, а косвенно.
Англия помогала России в войне с Наполеоном?
Почему именно война 1812 года занимает особое место в нашей истории?
Потому что 1812 год породил русскую нацию. В имперский период нашей истории Отечественная война 1812 года и Бородинское сражение как ее главное событие стали мифом основания — именно на них основывалось русское национальное самосознание.
Не зря Белинский в 40-е годы XIX века указывал, что «Россия больше прожила и дальше шагнула от 1812 года до настоящей минуты, нежели от царствования Петра до 1812 года». Дальше он продолжал, что 1812 год пробудил в России «спящие силы и открыл в ней новые источники сил, сплотил в одну огромную массу косневшие в чувстве разъединенных интересов частные воли, возбудил народное сознание и народную гордость и всем этим способствовал зарождению публичности как началу общественного мнения».
То есть война 1812 года способствовала появлению русского общества и русской интеллигенции?
Несомненно. Не столько даже сама война, сколько память о войне и основанный на ней русский национальный миф.
Между этими двумя Отечественными войнами нашей истории можно найти колоссальное количество параллелей. Это касается и способов интерпретации отдельных событий, и подчеркивания их священного характера, и героизации их участников.
Если выражаться новомодными заумными словами, то коммеморативные практики (набор способов, с помощью которых в обществе закрепляется, сохраняется и передается память о прошлом — прим. «Ленты.ру») Победы во Второй мировой войне в СССР строились на основе опыта Отечественной войны 1812 года?
Совершенно верно. Посыл был такой: мы победили Гитлера точно так же, как наши предки одолели Наполеона. Ведь символическое оформление прошлого играет более значительную роль для массового сознания, чем реальные исторические события. Человек так устроен, что все воспринимает через символы.