Литовско-Русское государство в XIII—XVI вв.
Предлагаемая работа — часть первого тома «Лекций по русской истории», прочитанных автором в 1904—07 гг. При перепечатке издатель снял главы 1—4, посвященные судьбе Великого княжества Киевского и Великого княжества Галицкого (в результате пятая глава книги Преснякова в нашем издании стала первой). Издатель также поставил свыше 100 иллюстраций, которых у автора вообще не было.
Историю Великого княжества Литовского профессор Пресняков рассматривал с позиций западнорусизма. Несмотря на это, его книга сохраняет ценность за счет детального рассмотрения социально-правового устройства ВКЛ и проблем, связанных с заключением Кревской (1386), Городельской (1413) и Люблинской (1569) уний между ВКЛ и Польским королевством.
Когда я впервые читал эту книгу, был поражен тем, как много фрагментов из нее взяли историки Беларуси в свои учебники и монографии, не ссылаясь при этом на автора. Поэтому возникла мысль о переиздании. Во-первых, всегда лучше иметь дело с перовоисточниками, чем с компиляциями, созданными на их основе. Во-вторых, упомянутые мной заимствования касаются в основном первой половины книги. Содержание последних шести глав практически неизвестно массовому читателю.
Литовско-Русское государство в XIII—XVI вв. скачать fb2, epub бесплатно
Беларусь богата памятниками истории и культуры. Они поражают своим разнообразием и самобытностью, удручают бесхозяйственным отношением к себе со стороны властей и местных жителей. А ведь именно они представляют собой материальную квинтэссенцию исторического прошлого народа, без которого невозможно выстроить успешную проекцию в будущее. Автор книги увлекательно рассказывает о наиболее интересных архитектурных памятниках нашего Отечества.
Официальная история партизанского движения на территории СССР, оккупированной войсками Германии и ее союзников, полностью мифологизирована. Вместо критического анализа реальных событий, их особенностей, причин и последствий, читателям предлагаются выдумки бывших партизанских начальников, партийных идеологов, советских историков и литераторов. Автор книги, состоящей из 26 глав, последовательно опровергает эти мифы. Свои рассуждения и выводы он подтверждает ссылками на исследования историков, воспоминаниями участников и очевидцев описываемых событий, подлинными документами, а также статистическими данными.
P.S. В настоящем электронном издании отсутствуют иллюстрации, цветные вклейки.
Авторы тома знакомят читателей с картиной мира в XVIII в., сложившейся в современной исторической науке, а также с проблематикой новейших исследований, посвященных судьбам основных регионов в этом столетии. Традиционный взгляд на Просвещение как на культурный феномен, действие которого ограничивалось европейскими странами и сферой их влияния, обогатился представлением об этой эпохе как о качественно новой стадии глобального взаимодействия культур. Стремительное развитие контактов Европы с другими цивилизациями дало современникам богатую пищу для размышлений о единстве и разнообразии судеб стран и народов. Имеют ли ценности, тесно связанные с наследием европейского XVIII века — практика свободы, права человека, вера в прогресс, — абсолютный и универсальный характер? Стоит ли бороться за их распространение? Или следует признать неизбежность сосуществования различных систем ценностей, причем не только в мире, но и в рамках отдельных стран? Как в этом случае они будут интегрироваться в процесс глобализации? Эти вопросы, уходящие корнями в эпоху Просвещения, звучат сегодня особенно актуально.
Для историков и более широкого круга читателей.
В книге опубликованы описания Тульского края современниками и другие исторические документы, выявленные на сегодняшний день, в которых описана территория Тульского края, люди, их жизнь, род их занятий, промыслы, а также интересные события, происходившие на территории Тульского края.
В книге использованы материалы РГАДА РФ, Тульских архивов.
Фото из коллекции А.Н. Лепехина, М.Б. Тенцера, а также любезно предоставлены Государственным учреждением культуры Тульской области «Объединение «Тульский областной историко-архитектурный и литературный музей» и различными архивами.
Книга посвящена одной из самых актуальных проблем современности – проблеме этногенеза, которая тесно связана с политической историей. За два последних века создано немало теорий, дано множество определений. Однако суть феномена «этноса» так и не удалось постичь.
Для этнической идентификации не важно, где человек родился и кто были его родители. Важно – в какой этнической среде прошло становление конкретной личности. Этнос даётся человеку в раннем возрасте без его сознательного выбора, раз и навсегда. Человек может сменить страну, гражданство, язык, религию, а этнос – нет; родителей не выбирают, этнос – тоже…
Для читателей, которые интересуются проблемами древней и современной истории.
История ввода в оборот известного стихотворения «Прощай, немытая Россия…»
Публикация в литературном журнале «Слово» №10/89
Литературно-художественный и общественно-политический журнал Госкомпечати СССР. Издается с сентября 1936 г.
Старое название «В мире книг», новое название (с 1989 г.) «Слово».
Пресняков а е западная русь и литовско русское государство курс лекций
Олег, в файле пропал этот текст:
Проблема этнонимической омонимии — когда схожие этниконы обозначают разные этносы, однако, игнорируется; напротив, привлекаются данные уже иной этнонимической традиции, чтобы обосновать укорененность этникона русь в Баварии к IX в.
Показать полностью.
В Раффельштетенском таможенном уставе, изданном по указу восточнофранкского короля Людовика IV (899—911) говорится о славянах, которые приходят в Восточную Баварию «от ругов или богемов» и располагаются для торговли на Дунае. Богемы — это чехи, ругами же в немецких латиноязычных документах X—XI вв. Именовалась обычно русь; другим и более распространенным — вплоть до позднего Средневековья — обозначением руси, русских был книжный этноним рутены, имеющий кельтское происхождение. Сам этноним руги относился к германскому племени эпохи Великого переселения народов, мигрировавшему под натиском готов из Прибалтики (возможно, с ним связано и название острова Рюген) в Паннонию; по созвучию это наименование закрепилось за новым народом, обитающим не в Паннонии, а дальше на восток — за русью (хотя руги и упомянуты по-прежнему рядом с богемами). В общем это характерное для исторической ономастики явление — перенос знакомого этникона на новые этносы (вспомним историю имени венеды и т. п.). По источникам второй половины X в. (упоминавшийся ибн Йакуб) известно, что путь на Русь из Баварии лежал через Чехию (Богемию) — Прагу, Краков и далее до Киева. Значит, можно предполагать, что этот маршрут уже мог функционировать, по крайней мере, на рубеже IX и X вв., а с учетом упомянутой Ruzarâmarcha — еще на столетие раньше и т. д.
Между тем источники самым очевидным образом противоречат этим схематическим построениям, начиная с первого, опять-таки западноевропейского, упоминающего русь под 839 г., — Вертинских анналов. Анналы повествуют о появлении руси в Ингельгейме — столице франкского императора Людовика Благочестивого на Рейне (Назаренко 1999, 288—289): византийский император Феофил с греческим посольством прислал также неких людей, «утверждавших, что они, то есть народ их, называется Рос (Rhos); король их, именуемый хаканом, направил их к нему (Феофилу. — В.П., Д.Р.), как они уверяли, ради дружбы». Феофил просил, «чтобы по милости императора с его помощью они получили возможность через его империю безопасно вернуться [на родину], так как путь, по которому они прибыли в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов, и он не желал, чтобы они возвращались этим путем. Тщательно исследовав [цели] их прибытия, император узнал, что они из народа (рода) шведов (свеонов) и, сочтя их скорее разведчиками и в этой стране (Византии), и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их. » Судьба этого посольства, как и его маршрут в Константинополь, остаются неизвестными. Подозрительность же Людовика имела все основания: он принужден был без конца сражаться с викингами, а в 828 г. принимал послов собственно «свеонов»; подозрительность эта оказалась провидческой и в отношении Византии: через двадцать лет в 860 г. русь напала на Константинополь как раз тогда, когда император Михаил был в походе (см. ниже) — видимо, у руси действительно была неплохая «разведка».
Что касается варварских народов, через земли которых лежал путь руси в Византию, то очевидно, что Феофил не мог обвинить в чрезвычайной дикости хазар, с которыми Византия находилась в союзнических отношениях (тогда греки построили хазарам Саркел) и которые пропустили в Константинополь русское посольство. Скорее всего, венгры, находящиеся в конфликте с Византией, были теми «дикими племенами», что перекрывали дорогу русскому посольству (ср. [Новосельцев 1990. С. 206 и сл.]), вынужденному искать обходной путь на родину за море, к «своему роду» — свеонам через империю франков.
Дело не только в том, что русь (люди Рос) оказываются в Берлинских анналах скандинавами — «от рода свеонов» (ср. «от рода варяжьска» в летописи); дело в том, что при дворе Людовика Благочестивого, во-первых, не знали имени этого народа, во-вторых, сам маршрут руси, даже в вожделенный для всех «варваров» Константинополь, только осваивался людьми Рос и пролегал «по землям свирепых народов», так что император Феофил просил Людовика пропустить их через земли франков. Можно лишь гадать об этом маршруте — шел ли он по Днепру или Дону, — но очевидно, что никакой «широтный» маршрут был немыслим: слова Феофила о свирепых варварах не были данью риторике — около 836 г. византийцы столкнулись в устье Дуная с венграми (ср. из последних работ — Цукерман 1998; Литаврин 2000, 41—45). Впрочем, ни столетием раньше, ни столетием позже ситуация в этом регионе не могла благоприятствовать торговле: об этом свидетельствует практическое отсутствие в Центральной Европе дирхемов (несколько десятков находок против десятков тысяч в Восточной и Северной Европе — как бы ни объяснять механизмы монетного обращения в раннем Средневековье). Путешествующие чуть ли не по всему старому свету еврейские купцы ар-разанийа, судя по описанию ибн Хордадбеха, отправляясь в IX в. из Западной Европы обходили Восточную, в том числе Хазарию [Калинина 1986]. Подтверждением тому был тот парадоксальный факт, что еврейский сановник при дворе кордовского правителя Хасдай ибн Шапрут в середине X в. ничего не знал о Хазарском каганате. Он попытался отправить свою письмо хазарскому царю Иосифу через Византию, и только когда греки не пропустили его послов, ему пришлось искать обходных путей — тут-то, в начале 960-х гг., и был открыт «путь из немец в хазары» через земли славян, уже относительно «цивилизованную» Венгрию (где уже появились еврейские общины) и Русь [Коковцов 1932, 64—66]; тогда же о пути из Праги через Краков в Киев сообщает и Ибрагим ибн Йакуб.
Ни «руги», ни Ruzarâmarcha ранних немецких источников, очевидно, не имеют прямого отношения к исторической руси IX в. В относительно «исторический» контекст включены Ruzzi Баварского географа: они упомянуты рядом с хазарами — там, где русь упоминается восточными авторами и Начальной летописью, повествующей о хазарской и варяжской дани со славян (см. ниже). Однако полный список народов Восточной Европы, включающий хазар, ruzzi-русь и завершающийся венграми, дает имена, далекие от ясности: как бы ни интерпретировать имена Форсдерен (Форшдерен) лиуды, Фреситы (Фрешиты), Серавицы (Шеравицы) и даже Луколане [Седов 1999, 39—46], очевидно, что составитель не имел о них ясной информации и даже не попытался указать число их городов, как в прочих случаях. Зато упоминание вислян вслед за венграми в Баварском географе указывает на время составления списка, соответствующее его кодикологической датировке, — конец IX в., до вторжения венгров в Паннонию и разгрома Моравии (если видеть в мархариях и мереханах Баварского географа упоминания каких-то племенных объединений Великой Моравии и ее «градов» — ср. [Назаренко 1993, 20—21, 45—46]).
К этому времени русь оказывается соседом и соперником хазар и по данным Начальной летописи: варяги Аскольд и Дир (ок. 860), а за ними Вещий Олег (882, согласно летописной датировке) обосновываются в Киеве, приведя с собой русские дружины из Новгорода, куда были призваны варяжские князья. Олег объявляет полянский Киев своей столицей («матерью городов русских») и присваивает хазарскую дань с племен днепровского левобережья — северян и радимичей: с тех пор имя «русь» распространяется в Среднем Поднепровье, а домен киевского князя получает название «Русская земля» в узком смысле (см. ниже).
Лекции по русской истории. Т.2.Западная Русь и Литовско-Русское государство
Название: Лекции по русской истории. Т.2.Западная Русь и Литовско-Русское государство
Автор: Пресняков А.Е.
Издательство: Москва. Государственное социально-экономическое издательство
Год: 1939
Формат:PDF
Страниц:248
Размер:65.2MB
Язык: русский
Лекции по истории западной Руси и Литовско-Русского государства были прочитаны автором в 1908/09 и 1909/10 гг. В дальнейшем курс истории Литовско-Русского государства повторялся автором еще несколько раз. В основу курса положена самостоятельная работа не только над печатными, но и над архивными источниками; А. Е. имел даже специальную научную командировку в Краков для работы в архиве. Особой заслугой автора надо считать выделение вопроса о русских землях в составе Литовско-Русского государства и непосредственное изучение исторических судеб последних. В частности автор совершенно правильно подчеркивает многоплеменной состав великого княжества Литовского и в дальнейшем Речи Посполитой и непреодолимую до конца внутреннюю разобщенность отдельных земель, входивших в их состав, исключавшую возможность их действительного превращения в единое централизованное государство. Под углом зрения феодальной раздробленности дан интересный анализ политического строя Литовско-Русского государства и рассмотрен последовательный ход его истории до Люблинской унии 1569 г.
Пресняков а е западная русь и литовско русское государство курс лекций
Основные темы научных интересов Преснякова в предреволюционный период — история политических отношений на Руси до XVI века, источниковедческие вопросы летописания XVI века, история общественной мысли XIX века. Отвергал теорию «родового княжеского владения» в Киевской Руси, полагая, что в основе княжеской собственности лежит «семейное, отчинное право». Разрабатывал историю «княжого права»: считал, что одним из важнейших направлений деятельности древнерусских князей было создание рядом с союзами членов племени особого «союза княжой защиты», в который входили и княжеская дружина, и население княжеских сёл. Считал, что княжая защита была «общеисторическим явлением у всех европейских народов».
Исследовал процесс централизации в тесной связи со всем комплексом международных отношений Руси; процесс объединения русских земель с позиции внутренней истории не только Московского великого княжества, но и удельных — Тверского, Рязанского и Нижегородского. Был противником резкого противопоставления истории Киевской и Руси. Доказывал, что разделы во Руси всегда были лишь продолжением разделов Киевской Руси. После 1918 продолжал исследования в области истории средневековой Руси, в частности, занимался теоретическими вопросами феодализма в России. Но при этом уделял значительное внимание истории XIX века, автор исторических портретов российских императоров, обстоятельного исследования по истории движения декабристов, основанного на источниках. В работах по историографии Пресняков одним из первых сформулировал концепцию «петербургской исторической школы» как школы «восстановления права источника и факта вне зависимости от историографической традиции» в противовес московской (по своему характеру ).
Пресняков а е западная русь и литовско русское государство курс лекций
ЛИТОВСКО-РУССКОЕ ГОСУДАРСТВО В XIII—XVI вв.
Когда я впервые читал эту книгу, был поражен тем, как много фрагментов из нее взяли историки Беларуси в свои учебники и монографии, не ссылаясь при этом на автора. Поэтому возникла мысль о переиздании. Во-первых, всегда лучше иметь дело с перовоисточниками, чем с компиляциями, созданными на их основе. Во-вторых, упомянутые мной заимствования касаются в основном первой половины книги. Содержание последних шести глав практически неизвестно массовому читателю.
Александр Пресняков, как и подавляющее большинство дореволюционных российских историков, разделял концепцию западнорусизма в отношении истории Литвы — Беларуси. Но при этом он не был москвоцентристом. Пресняков исследовал процесс объединения (или «собирания») земель с точки зрения политических интересов не только Московского княжества, но и Галицкого, Тверского, Рязанского, Литовского, а также Новгородской республики. В результате он показал политическую историю этих средневековых государств более полно и достоверно, чем многие другие его коллеги.
Напомню, что исторической предпосылкой возникновения западнорусизма стала инкорпорация Великого княжества Литовского в состав Российской империи в результате трех разделов Речи Посполитой. В этой связи царизм нуждался в теоретическом обосновании государственной политики русификации литвинов (беларусов), насаждения православия, унификации образа жизни местного населения с жизнью населения собственно России. Основной в западнорусизме была идея об «извечно русском характере» западных губерний империи. Этнические, культурные и другие отличия литвинов (беларусов) от великороссов объяснялись прежде всего длительным литовско-польским господством и влиянием католицизма.
Сегодня мы хорошо понимаем, что авторы теории западнорусизма выполняли идеологический заказ правящих кругов московско-петербургской империи. Ряд беларуских авторов, в первую очередь Александр Цвикевич и Павел Урбан, всесторонне рассмотрели это идейное обоснование российского колониализма и подвергли его уничтожающей критике. Поэтому нет нужды делать то же самое с книгой А.Е. Преснякова. Ее ценность — не в теоретических построениях, а в систематизации богатого фактографического материала.
Исследование до сих пор интересно благодаря детальному анализу социально-правовых аспектов жизни ВКЛ и проблем, связанных с заключением Кревской (1386 г.), Городельской (1413 г.) и Люблинской (1569 г.) уний между Великим Княжеством Литовским и Королевством Польским.
При подготовке книги к печати было решено дополнить авторский текст иллюстрациями и картами, которых нет ни в издании 1909, ни в издании 1939 года.
ЛИТВА МИНДОВГА И ГЕДИМИНА
Попытки поддержать единство южной Руси, точнее заново его создать после падения Киева, сосредоточены в южной части западной полосы земли Русской. На север от тех территорий, которые служили поприщем для деятельности Романа Метиславича и Даниила Романовича, в их времена выступает новая историческая сила из недр литовского племени. Выступление это связано с судьбами русского населения Полоцкой земли и вообще территории, на которой слагается особое этнографическое и культурно-историческое лицо белорусского племени.
Не менее близки и тесны литовские отношения юго-западной части Полоцкой земли, входившей в состав географической области так называемой Черной Руси, на водоразделе между бассейнами Березины и Немана, с городами Новгород-ком, Волковыйском, Слонимом, Здитовом и Городном. Часть этой Черной Руси принадлежала к Полоцкой земле, часть была в XII в. особым Городенским княжеством (потомства Давида Игоревича волынского), а во второй половине XII в. — в руках Володаря Глебовича (из полоцких князей минской линии), опирается на Литву.
Володарь этот, князь городенский, в 1158 г. ведет свою политику, обособляясь даже от своих Глебовичей, «оже, — поясняет летопись, — ходяше под литвою в лесех», и Рогволоду Борисовичу полоцкому наносит поражение с помощью Литвы. И певец «Слова о полку Игореве», скорбя об отливе княжих интересов от юга, хорошо понимает, почему внуки Всеславли «выскочиста из дедней славы»: теперь «Двина болотом течеть оным грозным Полочаном под кликом поганых». Один Изяслав Василькович бью «позвони своими острыми мечи о шеломы литовские», да и тот лег «под червленными щиты на кроваве траве, притере-пан литовскими мечи». «Унылы» тут «голоси, пониче веселие, трубы трубят городенские». И горький совет певца Всеславлим внукам «понизить стязи свои, вонзить мечи свои вережени» уже сбывался в его дни.
Западной Руси готовилась судьба пойти материалом на строение нового политического здания — великого княжества Литовского, войти в состав «земли Литовской» в тесном смысле слова, центральной области нового государства, к которой другие области русские примкнули как аннексы.
Ранние моменты политической эволюции литовского племени нам почти совсем неизвестны. Особую ветвь его составляли латыши (летьгола) между нижним течением Западной Двины и поселениями эстов и ливов. По левому берегу Западной Двины до моря — жемгалла (Semigallia); по Неману, на нижнем его течении, — жмудь, а на среднем и по Вилии — литва; на запад от жмуди, между устьями Немана и Вислы, — пруссы, а на юг от литвы узкой длинной полосой в Беловежской пуще и до нижнего течения Западного Буга между поляками-мазовшанами и русскими областями тянулись поселения ятвягов.
Мало общего было между этими племенами, сравнительно сильно разнившимися даже этнографически и диалектологически. Но и каждое отдельно взятое представляется в X—XI вв. сильно раздробленным на мелкие местные общины, стоявшие под властью многочисленного княжья. В битвах немцев Бранденбургской марки с пруссами выступают десятки князьков, а Даниил избивает «мнози князи ятвяжские». И позднее, когда сложилось великое княжество Литовское, в численном и сильном местными связями панстве литовском естественно видеть, с профессором Любавским, потомков этих доисторических «династов».