История рыцаря. Как князь Пожарский спас Россию и не стал царём
Князь Дмитрий Михайлович Пожарский отличался отвагой, мужеством, умом, верностью слову и бескорыстием. Эти качества прославили его в веках, но помешали занять престол.
Героя воспитала мать
Эпоха Смутного времени оказалась для России тяжелейшим испытанием. Вопрос стоял не только о власти, а о самом существовании страны как независимого государства.
Внутренняя междоусобица поколебала все государственные институты, все представления о долге и чести. Многие государственные деятели в этот период успели неоднократно сменить лагеря, поддерживая то одного, то другого претендента на престол. Словом, тех, кто не замарал своего имени постыдными деяниями, почти не осталось.
«Почти» — потому что среди героев Смутного времени особняком стоит фигура князя Дмитрия Михайловича Пожарского, отвагой, доблестью и верностью присяге которого восхищались не только соратники, но и враги.
Будущий герой родился 1 ноября 1578 года в семье князя Михаила Фёдоровича Пожарского и Евфросиньи Фёдоровны Беклемишевой.
Род князей Пожарских ведёт свою историю от легендарного князя Всеволода Большое Гнездо, потомки которого правили Россией вплоть до пресечения династии Рюриковичей.
Несмотря на это, отец Дмитрия в эпоху Ивана Грозного на государственной службе не числился. Вообще, в роду Пожарских не было видных полководцев и политиков. Разве что дед Дмитрия, Фёдор Иванович Пожарский, был полковым воеводой у Ивана Грозного при взятии Казани.
Отец Дмитрия Пожарского умер, когда мальчику не было и десяти лет. Мать перевезла Дмитрия вместе с братом и сестрой в Москву, где занялась их воспитанием.
Ефросинья Беклемишева происходила из знатного дворянского рода, но даже с учётом этого для своего времени она была уникальной женщиной. Мать князя Дмитрия сама получила отличное образование и смогла дать такое же своим детям. На протяжении всей своей жизни она помогала Дмитрию мудрыми советами, к которым сын всегда прислушивался.
Именно мать сформировала у Дмитрия Пожарского такие качества, как отсутствие чванства, заносчивости и зазнайства; отсутствие алчности и высокомерия, справедливость и великодушие; скромность и честность в отношениях к людям и поступках; преданность государям российским и своему Отечеству; храбрость и способность к самопожертвованию.
Нетипичная карьера
В 1593 году 15-летний Дмитрий Пожарский поступает на царскую службу. К воцарению Бориса Годунова князь носил придворный титул «стряпчий с платьем». Достаточно высокое положение при дворе занимала и мать князя, хотя положение Пожарских до 1602 года оставалось неустойчивым. Новый монарх, по всей видимости, нащупывал тех людей, на которых может положиться. В 1602 году 24-летний Дмитрий Пожарский, достаточно хорошо зарекомендовавший себя на службе, получил от царя чин стольника.
Впрочем, при нестабильности верховной власти возвышение могло быть недолгим. И действительно, в 1605 году умер Борис Годунов, и в Москву торжественно вошёл Лжедмитрий I.
Однако молодой князь Пожарский остался при дворе. Верность долгу к тому времени стала отличительной чертой Дмитрия. А ведь Лжедмитрий на Москве был признан законным царём, и сомневаться в его «легитимности» князь Пожарский себе не позволял.
Но в 1606 году борьба за трон продолжилась — Лжедмитрия свергли и убили, а на трон взошёл боярин Василий Шуйский. Новому царю присягнули подданные, и Дмитрий Пожарский в их числе.
Власть Василия Шуйского была слабой — к самым стенам Москвы подступала армия нового самозванца Лжедмитрия II, получившего прозвище «Тушинский вор», на западе России хозяйничали литовцы и поляки, занимавшиеся грабежами и разорением городов, повсюду расплодились вооружённые банды.
Василию Шуйскому требовались умелые и верные полководцы, и в 1608 году он назначил полковым воеводой 30-летнего Дмитрия Пожарского.
Новый военачальник сразу проявил себя блестяще, разбив отряд «Тушинского вора» под Коломной. Год спустя он отметился тем, что наголову разбил банды мятежного атамана Салькова, после чего в феврале 1610 года был назначен воеводой в город Зарайск.
Шуйский отметил талантливого командира, пожаловав ему в вотчину село Нижний Ландех и посадец Холуй в Суздальском уезде с деревнями, починками и пустошами.
В 1610 году ещё один талантливый русский военачальник Михаил Скопин-Шуйский с русско-шведским войском освободил окрестности Москвы от войск «Тушинского вора» и польско-литовских банд. Однако после этого успеха Скопин-Шуйский был отравлен. Гибель полководца связали с именем его дяди — царя Василия Шуйского, который стал опасаться популярности племянника.
Смерть Скопина-Шуйского вызвала большое возмущение в народе. Часть русских городов отказалась далее признавать власть Василия Шуйского. Колебался и Зарайск, однако авторитет воеводы Пожарского, сохранившего верность присяге, позволил оставить город под контролем царской власти.
Бесстрашный воин
Но верность князя Пожарского Василия Шуйского не спасла — он был свергнут боярами, насильно пострижен в монахи, а затем отправлен в польский плен, где вскоре и скончался.
В России установился окончательный хаос. В Москве функции правительства выполняла так называемая «Семибоярщина», выступавшая за приглашение на трон польского королевича Владислава. В то же время на трон претендовал и действующий польский король Сигизмунд III. Часть городов России контролировалась войсками очередного Лжедмитрия. Помимо этого, повсюду процветали различные мелкие, никому не подчиняющиеся военизированные группировки.
Во весь рост встал вопрос о том, будет ли вообще дальше существовать Россия как государство.
В Москву вошли польские войска, с которыми сотрудничали представители «Семибоярщины». К сопротивлению оккупантам призвал патриарх Гермоген, рассылавший во все города России грамоты с призывом защитить русскую землю и православную веру.
Одним из самых активных деятелей «Первого ополчения», формировавшегося для освобождения Москвы в 1611 году, стал рязанский воевода Прокопий Ляпунов. Именно к отряду Ляпунова со своими ратниками примкнул и зарайский воевода Дмитрий Пожарский.
Первое ополчение получилось достаточно разношёрстным и плохо организованным. Им руководил триумвират в составе Прокопия Ляпунова, князя Дмитрия Трубецкого и атамана Ивана Заруцкого. Казаки последнего долгое время входили в состав войска «Тушинского вора». Недоверие и конфликты среди руководства ополчения привели к его неудаче. Войскам удалось подступить к Москве и даже захватить Белый город, но большего достичь не удалось. Конфликт между Заруцким и Прокопием Ляпуновым закончился убийством последнего, после чего ополчение распалось.
Что касается князя Дмитрия Пожарского, то он в этих распрях не участвовал и зарекомендовал себя исключительно с лучшей стороны. В мае 1611 года он героически сражался с поляками на улицах Москвы, отражая их атаки в районе современной Лубянки. Остановить его смогло только тяжёлое ранение. Соратники вывезли князя из Москвы в Троице-Сергиев монастырь, а затем переправили на лечение в родовое имение Юрино Нижегородского уезда.
Самый лучший тандем
В сентябре 1611 года энергичный и деятельный нижегородский земский староста Козьма Минин призвал к формированию нового ополчения для освобождения Москвы и России и в целом.
Минина поддержали и поручили ему руководить сбором средств и распределением их среди ратников будущего ополчения.
Учитывая горький опыт первого ополчения, Козьма Минин серьёзно подошёл к вопросу о кандидатуре военачальника. Впрочем, Дмитрий Пожарский в глазах многих выглядел безальтернативным кандидатом. Ему едва ли не единственному удалось не замараться во всевозможных изменах и кровавых междоусобных стычках. О воинской доблести говорили его победы и раны, полученные в боях.
В итоге нижегородцы призвали возглавить ополчение Дмитрия Пожарского. Тот принял приглашение, но с условием, чтобы всеми хозяйственными делами в ополчении заведовал Козьма Минин, организаторские способности которого князь сумел оценить.
Так сформировался тандем Пожарский – Минин, который стал одним из самых успешных в истории России.
Новое ополчение не сразу двинулось на Москву. Решив организационные вопросы, оно сформировало «Совет всея земли», который стал, по сути, новым российским правительством, альтернативным «Семибоярщине».
Постепенно новая структура принялась наводить порядок на местах, ликвидируя безвластие и восстанавливая стабильность. Одновременно с этим ополчение получало новое финансирование и бойцов.
Действия возглавляемого Пожарским и Мининым правительства внушали надежду россиянам, уставшим от Смуты.
Освободитель слишком хорош для царя
В конце июля 1612 года Второе ополчение выступило на Москву. Ополченцы шли на перехват войск польского гетмана Ходкевича, двигавшегося на помощь засевшим в Москве полякам с большим обозом. Дело в том, что со времени Первого ополчения часть русских войск продолжала блокировать польский гарнизон в Кремле.
Схватка у стен Москвы между 15-тысячным войском гетмана Ходкевича и 8000 ополченцев князя Дмитрия Пожарского растянулась на несколько дней. Мужество русских воинов и полководческий талант князя Пожарского решили дело — войска гетмана потерпели решительное поражение и отступили.
Оставшиеся в Кремле оккупанты были лишены всякой надежды на помощь. 1 ноября 1612 года после длительной осады ополченцы штурмом взяли Китай-город. Спустя четыре дня капитулировал гарнизон Кремля. Москва была освобождена от захватчиков.
Правительство Пожарского и Минина выполнило свою задачу, а нового царя должен был избрать специально созванный Земский Собор, который начал заседать в январе 1613 года.
В числе кандидатур на вакантный престол звучало и имя князя Дмитрия Пожарского.
С точки зрения простого народа, он и вовсе был идеальным вариантом. Князь, не запятнавший себя подлостью, изменой и воровством, прославивший своё имя воинской доблестью, спасший страну от оккупантов — какого ещё царя надо?
Но логика народа и элиты во все века различалась существенно. С точки зрения знати, князь Пожарский имел слишком дальнее родство с Рюриковичами, не числился до Смуты в первых рядах боярства. Но главное, что пугало власть предержащих — безупречная репутация Дмитрия Пожарского. Замазавшиеся по уши в преступлениях во время Смуты представители русской элиты опасались возмездия. Списать и забыть все преступления проще, если на троне окажется тот, у кого и самого рыльце в пушку.
Понятно, что сам избранный на царство 17-летний Михаил Романов не успел отметиться преступлениями во время Смуты, но Романовы в целом изрядно запачкались. Впрочем, это тема отдельного разговора.
Князь по чрезвычайным ситуациям
Князь Дмитрий Пожарский при новом царе не попал в опалу, а, напротив, стал одним из самых видных деятелей новой эпохи.
Новой династии нужен был опытный, а самое главное, верный присяге человек, на которого можно было опереться. Найти человека более надёжного, чем князь Пожарский, было невозможно.
Он отражал новые атаки польских отрядов, вёл дипломатические переговоры, в разные годы возглавлял Ямской и Разбойный приказы, был Новгородским воеводой и наместником в Суздале, затем возглавил Московский Судный приказ. Глядя на карьеру князя Пожарского при Михаиле Романове, можно сказать, что для царя он стал тем же, кем стал Сергей Шойгу для Владимира Путина. Дмитрию Пожарскому постоянно поручались самые проблемные и трудные государственные вопросы.
Дмитрий Михайлович Пожарский умер 30 апреля 1642 года. Долгое время тайной оставалось и место захоронения героя. Лишь во второй половине XIX века было доподлинно установлено, что князь Дмитрий Пожарский похоронен в родовой усыпальнице в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре. С годами усыпальница оказалась разрушенной и была окончательно демонтирована в 1933 году. Однако сама могила князя оказалось нетронутой. В 2009 году усыпальница была восстановлена и открыта 4 ноября в присутствии президента России Дмитрия Медведева.
Почему спаситель Отечества Пожарский не стал русским царём.
Поднялися те добры молодцы,
Поднялися те Руси верные,
Что Пожарский князь с купцом Мининым,
Вот два сокола, вот два ясные,
Вот два голубя, вот два верные,
Поднялися вдруг, пустилися,
Пособиравши рать, рать последнюю…
Народная песня
440 лет назад, 1 ноября 1578 года, родился князь Дмитрий Пожарский, который стал впоследствии национальным героем России. Во время Смуты он стал одним из командующих (вместе с Кузьмой Мининым) Второго ополчения и в 1612 году освободил Москву от польских оккупантов, восстановил русскую государственность. Образ Пожарского навсегда вошёл в историческую летопись России.
После того как царя Василия Шуйского свергли, а московские бояре заключили договор о приглашении на царский престол польского королевича Владислава и польско-литовские войска заняли Москву, князь Пожарский стал участником Первого земского ополчения под началом рязанского воеводы Прокопия Ляпунова. Пожарский возглавлял один из передовых отрядов земского ополчения, которое подтягивалось к Москве. Во время антипольского восстания в Москве, начавшегося 16 марта 1611 года, Пожарский не остался в стороне и бросился в бой. Его воины вели бой на Сретенке. Ратники Пожарского держались до последнего и покинули город только тогда, когда их выгнал из столицы мощный пожар, испепеливший почти весь город. Москву зажгли немецкие наемники по приказу гетмана Гонсевского. В последний день боев на Сретенке, 20 марта, Дмитрий Михайлович получил тяжелое ранение в ногу, став до конца жизни хромым. Из Москвы тяжелораненого воеводу увезли в его вотчину, село Мугреево Суздальского уезда.Больной князь Пожарский принимает посланцев Москвы.
Это время лидеры земского движения использовали для формирования Совета всей земли, освященного собора. Были организованы приказы, органы местного управления на подконтрольных территориях. Войска проходили доукомплектование, велись дипломатические переговоры. Князь Пожарский и Совет всей земли подыскивали претендента на московский трон. Надо заметить, что тогда стала популярна мысль «приискать» монарха за рубежом, чтобы он не был связан со внутренними сварами и элитарными кланами. Но при этом сохранялось главное условие: будущий царь должен принять православие. Популярным кандидатом был шведский принц Карл-Филипп. «Ярославское правительство» вело переговоры со шведами, но в реальности это было прикрытие. Царем должен был стать Пожарский – спаситель России, талантливый государственный и военный деятель, представитель древнего рода Рюриковичей.
Поэтому Пожарский и Минин и не спешили идти к Москве, готовили «тыл». Поляки в Москве были осаждены остатками Первого ополчения, голодали, военной угрозы уже не представляли. В конце июня 1612 г. в Ярославль приехал келарь Троице-Сергиева монастыря и предводитель казаков Авраамий Палицын, просивший Совет всей земли ускорить движение к Москве. Пожарский по-прежнему не спешил. В июле 1612 г. на Дмитрия Михайловича было совершено покушение, подготовленное одним из лидеров Первого ополчения – атаманом Заруцким. Участники покушения были задержаны, всё рассказали, но казнить их князь Дмитрий не дал, надеясь договориться с казаками.
М. И. Скотти. «Минин и Пожарский» (1850)
Москва была освобождена от поляков. В последующие годы князь Дмитрий постепенно устранялся от реального управления страной, перестал быть заметной фигурой и занимал второстепенные должности. В разное время руководил Ямским, Разбойным, Приказных дел, Московским судным приказами. Выполнял дипломатические задачи, был воеводой в Нижнем Новгороде и Переяславле-Рязанском. 20 апреля 1642 г. герой России князь Д. М. Пожарский умер.
Минин и Пожарский въезжают в Москву. Событие 1612 года. Художник Александр Смолин
Постепенно память о нём стерли. Михаил Романов и его отец Филарет (Фёдор Романов – отец первого царя из рода Романовых, фактически правил за него, один из тех, кто развязал Смуту в России) сделали всё, чтобы подвиг Минина и Пожарского был забыт и затерялся среди романовских сказок, вроде «чудесного избрания» царя Михаила. Первым, кто вспомнил о подвиге Минина и Пожарского был царь Пётр Первый. Позже о национальных героях стали вспоминать в годы военных неудач. Так, события начала XIX века и Отечественная война 1812 года всколыхнули патриотические настроения. На этом фоне и стал создаваться культ Минина и Пожарского. Появляются стихи, посвященные подвигу Пожарского и Минина, в 1818 г. на Красной площади ставят им памятник с краткой надписью на постаменте: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия». С этого времени Минин и Пожарский стали одними из самых популярных исторических личностей России. Они стали символизировать жертвенный подвиг во имя Отечества.
7 ноября 1941 года Сталин, принимая парад на Красной площади, напутствовал уходящие на фронт полки: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского Александра Суворова, Михаила Кутузова!»
Памятник Минину и Пожарскому в Москве. Выполнен по проекту архитектора Ивана Мартоса в 1818 году
Почему спаситель Отечества не стал русским царем
Пропаганда Романовых нарисовала образ храброго, честного служаки, который даже и помыслить не мог и о царском венце и передал престол «ангельскому» юноше. Но реальность была иной. Князь Дмитрий Михайлович и Минин готовили в Ярославле Земский собор, который должен был выбрать славного воеводу царем, а поддерживавшего его митрополита Кирилла – патриархом. Со Смутой было бы быстро покончено. Вся история Русского государства могла пойти иным путем.
Однако судьба распорядилась иначе. В июле 1612 года войско гетмана Ходкевича двинулось на Москву. Перед Пожарским и Мининым возникла роковая «вилка»: идти к Москве, что означало крушение плана спасения государства, который уже воплощался в жизнь. Под Москвой придётся сотрудничать с остатками Первого ополчения, делиться с ним плодами ополчения. То есть признать законность его вождей, простить «воровских казаков». При этом в Москве сильны позиции бояр-предателей, которые по прежнему имели большую власть и силу (богатства, земли и людей), то есть возможности повлиять на выборы царя. Но, с другой стороны, стоять в Ярославле и ждать, пока Ходкевич деблокирует Москву, тоже было опасно. Это компрометировало Второй ополчение, которое собиралось для освобождения Москвы, и особенно его вождей. Узнав о походе Ходкевича, многие казачьи атаманы из подмосковных «таборов»-лагерей умоляли Пожарского о помощи. С аналогичными просьбами выступало и духовенство. Из двух зол выбрали, казалось, меньшее. Выступили на Москву.
В ходе капитуляции поляков, засевших в Кремле, Пожарский совершил роковую ошибку. Он признал бояр «пленниками ляхов». После переговоров земские вожди и боярское правительство заключили договор и скрепили его присягой. Бояре получили гарантии того, что им будут сохранены родовые наследственные земли. В ответ Боярская дума, имевшая значение высшего органа монархии, согласилась аннулировать присягу польскому королевичу Владиславу и порвать отношения с польским королем. То есть земские воеводы по умолчанию признали ложь, что «литва» держала бояр в неволе во время осады Москвы. Фактически Пожарский и Минин могли этого не делать. Боярская дума утратила свою роль уже при Иване Грозном. А в годы Смуты Боярская дума себя полностью скомпрометировала. Да и сослав думы был весьма слабым. К 1612 году в России почти не осталось бояр, которым этот чин присвоил Иван Грозный. Кому-то дал боярский чин Борис Годунов, другим – самозванцы и Василий Шуйский, то есть весьма далекие от сакральности цари. Сама Боярская дума признала их незаконными царями, то есть и боярские чины были получены незаконно. Теперь род Ивана Калиты пресекся, и правителем России с точки зрения формального права должен был стать князь Рюрикович, а не потомок «худородных» бояр – холопов московских князей.
Кроме того, формальное право Пожарский мог поддержать правой силы – у сидевших в Москве бояр в это время не было дружин, «большие батальоны» были только у Дмитрия Михайловича и лидера Первого ополчения – Трубецкого. Таким образом, право и сила были в этот переломный момент на стороне князя Пожарского. Он мог спокойно признать бояр предателями («врагами народа»), что было правдой, отдать их под суд, а их земли и имущество отдать своим людям и казакам, укрепляя свои позиции в служилом сословии. Также стоит помнить, что Пожарский в это время был кумиром дворян, земских ратников и казаков – то есть народа. И каждому, кто пожалел бы бояр и стал противиться Пожарскому, казаки быстро бы головы срубили. Понятно, кого бы выбрали царем на Земском соборе 1613 года. На русском столе восстановилась бы династия Рюриковичей.
Однако Пожарский поступил благородно. Сам, своими руками исключил их из лагеря предателей и оккупантов (хотя именно бояре и устроили Смуту в России), вернул вотчины, сохранил богатство. И через несколько месяцев, вернув вотчины, бояре смогли восстановить свои личные отряды, вернуть власть и посадить на трон «своего» царя. Так появилась третья сила, кроме Первого и Второго ополчений, которая могла вести борьбу за престол. Более того, сила опытная в интригах, подлая.
Зиму 1612 – 1613 года князь Пожарский провёл в Москве. После освобождения столицы от поляков его влияние постепенно падало. Дмитрий Михайлович активно участвовал в борьбе за престол. Но на Руси не принято было предлагать себя в качестве кандидата на престол. В частности, ни Годунов, ни Михаил ни разу не предлагали себя на престол, а наоборот, категорически от него отказывались. Пожарский следовал традиции. Но, к сожалению, он совершил две роковые ошибки. О первой говорилось выше – не извёл предателей-бояр. Хотя имел на это право и силу для этого. Он мог подвергнуть их опале, конфисковать вотчины и богатства, ликвидировав как политических противников. Мог даже уничтожить физически. Вторая ошибка – роспуск дворянских отрядов Второго ополчения. В результате утратил силовой аргумент и воровские казаки, которых, видимо, подкупили заинтересованные лица, смогли с помощью угрозы применить силу, а в отдельных случаях и грубой силой протащить на престол Михаила Романова. То есть кандидата, который полностью устраивал боярские кланы, виновные в Смуте. Они сохранили власть, богатства и земли.
В польских и шведских источниках прямо говориться о том, что Михаила Романова посадили на трон казаки. В протоколах допроса стольника И. Чепчугова и дворян Н. Пушкина и Ф. Дурова, попавших в 1614 году в плен к шведам, сообщается: «Казаки и чернь не отходили от Кремля, пока дума и земские чины в тот же день не присягнули Михаилу Романову. Тоже рассказывали дворяне, которые попали в плен к полякам. Польский канцлер Лев Сапега прямо сказал пленному Филарету Романову: «Посадили сына твоего на Московское государство одни казаки». В апреле 1613 года шведский разведчик доносил из Москвы, что казаки избрали Михаила Романова против воли бояр, принудив Пожарского и Трубецкого дать согласие после осады их дворов. Французский капитан Маржерет, служивший в России со времени Годунова, в 1613 году в письме к английскому королю Якову отмечал, что казаки выбрали «этого ребенка», чтобы манипулировать им.
Фактически не было в Москве и правомочного Земского собора, чтобы избрать царя. Сам Михаил Романов был недалеким юношей, который не имел никаких заметных военных и государственных талантов. По «праву крови» он уступал всем своим конкурентам. Его отец был в плену у поляков, то есть у Польши оставалась возможность давления на русского царя. Избрание царем Михаила надолго лишала Россию духовного вождя – патриарха, так как Михаил и его мать желали в патриархи только Филарета. Наконец, «кроткий» (слабый умом) Михаил был настолько пустышкой, что за царя фактически правила его мать – инокиня Марфа и его родня – Салтыковы.
В результате вместо блестящего полководца, способного политика и дипломата, спасителя России, представителя священной династии Рюриковичей князя Дмитрия Пожарского, на трон возвели ничтожество, и все бояре, «враги народа», устроившие кровавую Смуту смогли спокойно вздохнуть. Против Пожарского сплотились все – часть духовенства, и московские бояре, отсиживавшиеся в Кремле с поляками, и недальновидный Трубецкой (сам мечтал о престоле), и воровские казаки.
Пожарский, распустив дворянские полки, лишил себя последней возможности занять московский стол. Часть дворян ушла на запад, воевать с поляками, а большая часть разъехалась по поместьям из-за отсутствия хлеба в Москве. Зато в Москве и Подмосковье остались тысячные толпы воровских казаков. В Москве за Яузой возник целый казацкий городок – Казачья слобода. Было и ещё несколько казацких таборов под Москвой. При этом казаков не донских, не запорожских, а местных – московских, костромских, брянских и т. д. Это были бывшие холопы, крестьяне, посадские люди. За долгие годы Смуты они привыкли к «вольной жизни» и возвращаться к прежним занятиям не желали. Они отвыкли работать и жили разбоем и подачками самозванных «царей». Пожарского и дворянское войско они люто ненавидели. Приход к власти Пожарского или шведского (польского) королевича был для них катастрофой. Донские казаки могли получить жалованье, подарки и с песнями уйти в свои станицы. А местным воровским казакам куда идти? Да и наломали дров они немало, не было города и селения, где казачьи банды не грабили бы, не насиловали, не пытали и не убивали. Возвращаться к мирной жизни и отвечать за свои дела они не желали.
Таким образом, стоявшие за Романовыми силы и воровские казаки быстро нашёл общий язык. Им нужен был слабый царь, сильной власти, при которой придется давать ответ, они не желали. В итоге и получилось так, что лучший вариант – с славным, храбрым воеводой, освободителем Москвы, вдобавок прямым Рюриковичем, и не прошёл. Тушинские казаки, тушинские бояре, тушинский патриарх и его родственники и протащили своего царя – недееспособного юношу, из рода, который с 1600 года участвовал во всех интригах и поддерживал всех самозванцев.