Сеть магазинов «Старик Хоттабыч» убралась с рынка
Федеральная торговая сеть товаров для ремонта и декора «Старик Хоттабыч» закрывается. Об этом «Известиям» сообщили сразу несколько источников на рынке ритейла. Владельцы магазинов некогда успешной сети не нашли инвестора и покупателя и решили ликвидировать сеть.
Это подтверждает и управляющий партнер ГК Management Development Group Inc. (розничные сети «ПродЭКО», «Гастрономчикъ», «Марка») Дмитрий Потапенко, которому руководство «Старика Хоттабыча» предлагало выкупить магазины.
Сеть товаров для дома «Старик Хоттабыч» работает на российском рынке с 1994 года и входит в группу НЭКС, которая также развивает с 2006 года DIY-сеть «Стройдепо». Основал сеть товаров для дома известный предприниматель Игорь Сосин, совладелец супермаркетов модной одежды Modis (более 40 магазинов), сети магазинов зоотоваров Cats & Dogs (более 50 магазинов), а также ООО «Сделай своими руками» — совместного предприятия с немецкой OBI, развивающей в России одноименную сеть строительных гипермаркетов.
В ноябре прошлого года сеть избавилась от магазинов «Старик Хоттабыч» в регионах — Екатеринбурге, Красноярске, Иркутске, Казани и Новокузнецке. Как сообщили в единственном работающем на данным момент региональном магазине сети, — в Нижнем Новгороде — с июня 2014 года и он перестанет существовать.
В московских магазинах рассказали, что сейчас в них проходят глобальные распродажи, а сами точки готовятся к закрытию. К марту единственным работающим магазином на какое-то время останется «Старик Хоттабыч» на Большой Дорогомиловской улице, но и он позже закроется.
В самой компании не стали комментировать информацию о закрытии сети. По словам аналитиков рынка ритейла, концепция «Старика Хоттабыча» давно устарела и стала неактуальной. Отсюда и проблемы с продажами. Владельцы сети несколько лет пытались продать свой бизнес, однако переоценили себя и не нашли ни покупателя, ни инвестора, говорит управляющий партнер ГК Management Development Group Inc. (розничные сети «ПродЭКО», «Гастрономчикъ», «Марка») Дмитрий Потапенко.
— Они очень долго пытались продать сеть, но ничего не вышло, — говорит Дмитрий Потапенко. — Они предлагали нам их купить, но выставили очень высокие условия по цене. Магазины неясного формата никому не интересны, поэтому «Старик Хоттабыч» просто умер.
Участники рынка ритейла вторят: «Старик Хоттабыч» не смог найти свою нишу в условиях, когда российский рынок непродовольственных товаров заполонили DIY-компании («сделай сам». — «Известия»). Если 10 лет назад «Старику Хоттабычу» удалось нащупать новую нишу и успешно продавать в своих магазинах напольное покрытие, то сейчас конкурировать в этом с DIY-ритейлом невозможно.
— На тот момент напольное покрытие никто из российских ритейлеров не продавал. Сейчас ситуация другая: ассортимент гипермаркетов полный, и конкурировать с ними по отдельным позициям сложно, — говорит аналитик УК «Финам Менеджмент» Макисм Клягин. — Кроме того, формат, в котором компания продолжала работать в последнее время, не удовлетворяет требованиям маржинальности — издержки были слишком большими (точки «Старика Хоттабыча» располагались в выгодных местах с дорогой арендой. — «Известия»).
Волшебник улетел
Что привело сеть «Старик Хоттабыч» к бесславному закату
Сеть товаров для дома «Старик Хоттабыч» перестала существовать. Как получилось, что старейший игрок с 20-летней историей и выручкой несколько миллиардов рублей бесславно ушел с рынка?
Текст: Динара Мамедова
«Моя ошибка — уверенность, которая у меня когда-то была, что можно одновременно управлять несколькими компаниями»,— говорил в 2011 году в одном интервью совладелец группы компаний «Нэкс» и сети «Старик Хоттабыч» Григорий Кожемякин.
Теперь одним бизнесом у Кожемякина меньше — сеть «Старик Хоттабыч» ушла с рынка. Из 36 точек в Москве и регионах сейчас осталось две. Последний магазин в Нижнем Новгороде, по словам сотрудников, закроется в июне, останется лишь аутлет на 26-м километре МКАД, его судьба пока неизвестна. Этот некогда солидный ритейлер в свое время изменил рынок DIY (от англ. Do It Yourself — «сделай сам»). Первые «Хоттабычи» появились в 1994 году, когда за обоями, плиткой, напольными покрытиями покупатели еще ездили на оптовые базы и рынки. Кожемякин и его партнеры Игорь Сосин и Артур Попельнюхов внедрили новые стандарты работы — сделали открытую выкладку, поставили в магазинах консультантов.
До конца прошлого года сеть еще была заметным игроком. В разные годы ее выручка составляла от 2,3 млрд до 5 млрд руб. В кризис «Старик Хоттабыч» закрыл несколько магазинов. По данным информационно-аналитического агентства Infoline, выручка с 1 кв. м в 2009 году упала у сети всего на 20%. Но в конце прошлого года бизнес пошел под откос: компания закрыла 20 из 36 магазинов, а в 2014-м свернула работу. С прессой владельцы «Старика Хоттабыча» не общаются. Однако СФ выяснил, почему пионер рынка DIY не смог сохранить бизнес.
43% российского рынка DIY по итогам 2013 года занимают 50 крупнейших сетей. В целом современные форматы торговли составляют на нем 70%, по данным исследования РБК
Ковер-самолет
«Создание собственной розницы для нас было логичным продолжением оптового бизнеса,— рассказывает бывший совладелец сети Игорь Сосин.— Мы с Григорием Кожемякиным тогда торговали оптом напольными покрытиями, хорошо знали региональный спрос. Нам не составило труда открыть свои магазины товаров для ремонта и дома».
Первую точку площадью около 600 кв. м предприниматели открыли в Москве на проспекте Вернадского. К 2000 году они имели уже свыше 10 объектов. Сеть «Старик Хоттабыч» позиционировала себя как супермаркет: площадь магазинов в среднем составляла 1,5 тыс. кв. м, ассортимент — 5 тыс. наименований.
В 2002 году среди акционеров произошел раскол: из состава учредителей «Старика Хоттабыча», продав долю партнерам, вышел Игорь Сосин. «Мы тогда разошлись во взглядах на стратегию развития компании»,— говорит бизнесмен. Сосин хотел развивать крупный DIY-формат площадью 10 тыс. кв. м, который на тот момент еще не был представлен в России. В 2003 году он зарегистрировал совместное предприятие с немецкой сетью OBI и начал открывать одноименные гипермаркеты.
«Сосин, Кожемякин и Попельнюхов были как лебедь, рак и щука. Они все хотели увеличивать прибыль, только тянули компанию в разные стороны»,— вспоминает бывший топ-менеджер «Старика Хоттабыча». По его словам, Сосин активно занимался маркетингом и продажами и после его ухода эти функции «просели». Двое оставшихся партнеров договорились, что будут курировать проект по очереди каждые два-три года.
Стратегия не принесла успеха. Как только менялся «рулевой», менялась и концепция развития компании. Кожемякин мог кого-то уволить, а Попельнюхов этого же человека брал на работу в один из своих собственных бизнесов. «Кожемякин — харизматичный человек, он умеет зажечь людей,— говорит экс-менеджер компании.— Но у него нет методичности, он загорается какой-то идеей, а через некоторое время может поменять решение или потерять к идее интерес».
В результате наемные гендиректора не задерживались в компании надолго: по словам одного из сотрудников, за двадцать лет в «Хоттабыче» сменились 13 руководителей. Среди них были и экспаты: в 2005-м Кожемякин пригласил экс-сотрудника французского «Ашана» Марка Эшвена. Но француз плохо разбирался в специфике DIY, не говорил по-русски и спустя несколько месяцев покинул компанию. По словам бывших сотрудников сети, после ухода Сосина компаньоны задумались о продаже бизнеса или его части. Кожемякин стал больше внимания уделять другим проектам. В 2006 году он принялся развивать в небольших городах сеть «Стройдепо», для России это был сравнительно новый формат DIY — магазин-склад, где значительную часть ассортимента составляют строительные, а не отделочные материалы. Несмотря на то что «Стройдепо» и «Старик Хоттабыч» работали на одном рынке, синергии у бизнесов не было — закупки и логистика осуществлялись отдельно.
Дела в «Стройдепо» поначалу шли неважно, и в кризисный 2009 год Кожемякин даже думал о закрытии проекта, но в итоге нанял очередную команду управленцев. Они оптимизировали товарные запасы, пересмотрели контракты с поставщиками, активно взялись за ценообразование, чтобы соответствовать формату дискаунтера (см. СФ N5/2012). В итоге ситуация выправилась. В 2013 году выручка «Стройдепо», по данным Infoline, увеличилась на 33% по сравнению с 2012 годом и составила 4,4 млрд руб. «Хоттабычу» повезло меньше.
Стройка встала
Нашествие викингов
Рынок DIY до кризиса рос примерно на 25% в год, это притягивало новых игроков. В 2003-м в России начала открывать гипермаркеты немецкая компания OBI, в 2004-м — французская «Леруа Мерлен», в 2006-м — британская Castorama, расширялась петербургская сеть «Максидом».
Ассортимент гипермаркетов насчитывал свыше 40-50 тыс. наименований, почти в 10 раз больше, чем у «Старика Хоттабыча». «Хоттабыч» мог предложить более широкий выбор лишь в нескольких категориях — обои, напольные покрытия, сантехника и ковры, зато здесь были представлены бренды европейских производителей, которых не было в крупных сетях.
Но по ценам «Хоттабыч» соперничать с конкурентами не мог. По словам генерального директора агентства «Infoline-Аналитика» Михаила Бурмистрова, в крупных сетях за счет высоких оборотов наценка на основные товары была в полтора раза ниже, чем у «Старика Хоттабыча» (в среднем по рынку наценка достигает 40-80%). Кроме того, «Хоттабыч» много тратил на оплату труда продавцов-консультантов (в одной точке было до 25 продавцов), тогда как гипермаркеты работали по системе самообслуживания. Проигрывал «Старик Хоттабыч» и в проходимости точек. Конкуренты открывали магазины по соседству с крупными торговыми центрами, обеспечивая себе потоки покупателей. А у «Хоттабыча» отдельные магазины были расположены неудачно, так как ради экономии на арендных платежах компания использовала собственные помещения, купленные группой «Нэкс» еще в середине 1990-х годов. По данным Infoline, 25 из 36 точек сети находились в собственности владельцев.
Магазин на замке. 20 лет назад «Старик Хоттабыч» стал пионером цивилизованного рынка DIY, но сказка закончилась печально
Фото: Валерий Шарифулин/ИТАР-ТАСС
Чтобы отстроиться от конкурентов, «Старик Хоттабыч» решил провести рестайлинг и более четко позиционировать себя как сеть специализированных магазинов. В 2006-2008 годах компания обновила логотип, поменяла выкладку товара, навигацию в точках, ввела единые стойки оплаты товара, оформления кредитов, запустила студию дизайна. Штатные специалисты делали для клиентов на компьютере дизайн помещений (при покупке на сумму от 30 тыс. руб.— бесплатно) и подбирали под него отделочные материалы и мебель.
Однако выручка «Старика Хоттабыча» не росла — по итогам 2008 года она составила 5,3 млрд руб., примерно столько же, сколько в 2005-м. Тем временем конкуренты отъедали у него долю рынка: «Леруа Мерлен» в 2008 году выручила 21,5 млрд руб., OBI — 17,8 млрд руб., «Максидом» — 10,7 млрд руб.
В кризис положение «Хоттабыча» ухудшилось. По данным Infoline, обороты DIY-рынка в 2009 году упали на 12,3% по сравнению с 2008 годом. Покупатели стали из экономии ходить в недорогие магазины, поэтому выручка у Castorama, «Леруа Мерлен» и OBI в 2009-м выросла. А «Старик Хоттабыч» стремительно терял клиентов: по данным «СПАРК-Интерфакс», в том же году выручка сети упала на 15,7%, до 4,2 млрд руб. (долговая нагрузка при этом составляла 1,5 млрд руб.). В 2010 году при выручке 3,7 млрд руб. чистая прибыль «Старика Хоттабыча» составила 1,7 млн руб., почти в 50 раз меньше, чем годом ранее. Долг сократился незначительно, до 1,4 млрд руб.
3 игрока рынка DIY — петербургские сети «Интексо», «Искрасофт» и красноярская «Армада» — ушли с рынка в 2013 году из-за высокой конкуренции со стороны гипермаркетов
Кризисное снижение
Пытаясь спасти компанию, владельцы решили перепозиционировать сеть из среднего ценового сегмента в эконом и выставить на полках более дешевый товар. Это было ошибкой. «Формат сети начал размываться, людям стало непонятно, зачем ехать за обоями в «Старик Хоттабыч», если их можно купить дешево в «Леруа Мерлен», а заодно сделать и другие покупки»,— рассказывает бывший сотрудник сети.
Найти инвесторов владельцам не удавалось. В частности, в 2011 году Кожемякин предлагал управляющему партнеру группы компаний Management Development Group (владеет шестью магазинами сегмента DIY «Парад планет») Дмитрию Потапенко купить сеть целиком, но стороны не сошлись в цене.
В феврале 2011 года пост гендиректора «Старика Хоттабыча» занял Алексей Скрыпников. Он ввел комлекс антикризисных мер — сеть вернулась в ценовую категорию «средний и средний плюс» за счет расширения линейки дорогих эксклюзивных брендов. Скрыпников расширил высокомаржинальную категорию «декор» (шторы, текстиль, постельные принадлежности и т. д.), поскольку наценка здесь была в два раза выше, чем на сантехнику и напольные покрытия, и составляла примерно 160%.
Лидером по продажам стали обои — они насчитывали свыше 900 наименований и давали сети примерно половину выручки. «Если 50% оборота «Старика Хоттабыча» приносили обои, это означает, что по остальным категориям компания недорабатывала»,— считает совладелец сети гипермаркетов Hoff Михаил Кучмент.
В августе 2011 года Скрыпников попытался диверсифицировать бизнес и открыл новый магазин площадью 400- 500 кв. м. В нем не было товаров для ремонта, акцент был сделан на интерьерные решения — декор, светильники, предлагались услуги по дизайну и пошиву штор. По словам сотрудников, первая точка работала на арендованных площадях довольно успешно. Но в марте 2012 года гендиректор сети в очередной раз сменился, владельцы решили сконцентрироваться на основном формате и проект закрыли.
Двери хоттабыч старик хоттабыч
Лазарь Иосифович Лагин
В семь часов тридцать две минуты утра веселый солнечный зайчик проскользнул сквозь дырку в шторе и устроился на носу ученика пятого класса Вольки Костылькова. Волька чихнул и проснулся.
Как раз в это время из соседней комнаты донесся голос матери:
– Нечего спешить, Алеша. Пусть ребенок еще немножко поспит – сегодня у него экзамены.
Волька досадливо поморщился. Когда это мама перестанет наконец называть его ребенком? Шуточки – ребенок! Человеку четырнадцатый год пошел…
– Ну что за чепуха! – ответил за перегородкой отец. – Парню уже тринадцать лет. Пускай встает и помогает складывать вещи. У него скоро борода расти начнет, а ты все: ребенок, ребенок…
Складывать вещи! Как он мог это забыть?! Волька моментально сбросил с себя одеяло и стал торопливо натягивать штаны. Как он мог забыть! Такой день!
Семья Костыльковых переезжала сегодня на новую квартиру. Еще накануне вечером почти все вещи были запакованы. Мама с бабушкой уложили посуду на дно ванночки, в которой когда-то, давным-давно, купали младенца Вольку. Отец, засучив рукава и по-сапожницки набрав полный рот гвоздей, заколачивал ящики с книгами и в спешке заколотил в одном из них учебник географии, хотя даже ребенку ясно, что без учебника сдавать испытание невозможно.
– Ладно, – сказал отец, – на новой квартире разберемся.
Потом все спорили, где складывать вещи, чтобы удобнее было их выносить утром на подводу. Потом пили чай по-походному, за столом без скатерти, сидя на ящиках, а Волька очень удобно устроился на футляре из-под швейной машины. Потом решили, что утро вечера мудренее, и легли спать.
Одним словом, уму непостижимо, как это он мог забыть, что они сегодня утром переезжают на новую квартиру.
Не успели напиться чаю, как в квартиру постучались. Затем вошли двое грузчиков. Они широко распахнули обе половинки двери и зычными голосами спросили:
– Пожалуйста, – ответили одновременно мать и бабушка и страшно засуетились.
Волька торжественно вынес на улицу, к фургону, диванные валики и спинку. Его сразу окружили ребята, игравшие на дворе.
– Переезжаете? – спросил у него Сережа Кружкин, веселый паренек с черными хитрыми глазами.
– Переезжаем, – сухо ответил Волька с таким видом, как будто он переезжал с квартиры на квартиру каждую шестидневку, и будто в этом не было для него ничего удивительного.
Подошел дворник Степаныч, глубокомысленно свернул цигарку и неожиданно завел с Волькой солидный разговор, как равный с равным. У мальчика от гордости и счастья слегка закружилась голова. Он с уважением отозвался о сложности дворницкой профессии, потом набрался духу и пригласил Степаныча в гости на новую квартиру. Дворник сказал «мерси». Словом, налаживалась серьезная и положительная беседа двух мужчин, когда вдруг из квартиры раздался раздраженный голос матери:
– Волька! Волька! Ну куда девался этот несносный ребенок?
И все сразу пошло прахом. Дворник, еле кивнув Вольке, принялся с ожесточением подметать улицу. Ребята сделали вид, будто безумно увлеклись слепым щенком, которого еще вчера неведомо откуда приволок на бечевке Сережа. А Волька, понурив голову, пошел в опустевшую квартиру, в которой сиротливо валялись обрывки старых газет и грязные пузырьки из-под лекарств.
– Наконец-то! – накинулась на него мать. – Бери свой знаменитый аквариум и срочно влезай в фургон. Будешь там сидеть на диване и держать аквариум в руках. Только смотри не расплескай воду.
Непонятно, почему родители так нервничают, когда переезжают на новую квартиру.
В конце концов Волька устроился в фургоне неплохо. Конечно, в грузовике приятней, но зато вся дорога промелькнула бы чересчур уж быстро. К тому же, что ни говорите, поездка в крытом фургоне куда романтичнее.
Внутри фургона царил таинственный прохладный полумрак. Если зажмурить глаза, можно было свободно представить, будто едешь не по Настасьинскому переулку, в котором прожил всю свою жизнь, а где-то в Америке, в суровых пустынных прериях, где каждую минуту могут напасть индейцы и с воинственными кликами снять с тебя скальп. За диваном возвышался ставший вдруг необыкновенно интересным и необычным перевернутый вверх ножками обеденный стол. На столе дребезжало ведро, наполненное какими-то пыльными склянками. У боковой стенки фургона тускло блестела никелированная кровать. Старая бочка, в которой бабушка квасила на зиму капусту, удивительно напоминала бочки, в которых пираты старого Флинта хранили ром.
Сквозь дыры в стенке фургона проникали тонкие столбики солнечных лучей.
И вот наконец фургон, скрипя, остановился у подъезда их нового дома. Грузчики ловко и быстро перетащили вещи в квартиру и уехали в бодро дребезжащем фургоне.
Отец, кое-как расставив вещи, сказал:
– Остальное доделаем после работы.
Мать с бабушкой принялись распаковывать посуду, а Волька решил тем временем сбегать на реку. Правда, отец предупредил, чтобы Волька без него не смел ходить купаться, потому что тут страшно глубоко, но Волька быстро нашел для себя оправдание.
«Мне необходимо выкупаться, – решил он, – чтобы была свежая голова. Как это я могу явиться на испытание с несвежей головой?!»
Просто удивительно, как Волька умел всегда придумывать оправдание, когда ему хотелось нарушить обещание, данное родителям.
Это очень удобно, когда речка находится недалеко от дома. Волька сказал маме, что пойдет на берег готовиться по географии. Прибежав к речке, он быстро разделся и бросился в воду. Шел одиннадцатый час, и на берегу не было ни одного человека. В этом обстоятельстве были свои хорошие и плохие стороны. Хорошо было то, что никто не мог ему помешать выкупаться и поплавать. Обидно только, что по той же причине никто не мог восторгаться, как красиво и легко Волька плавает и, в особенности, как он замечательно ныряет.
Волька наплавался и нанырялся до того, что буквально посинел. Тогда он стал вылезать на берег, но в последнюю минуточку передумал и решил еще раз нырнуть в ласковую прозрачную воду, до дна пронизанную ярким полуденным солнцем.
И вот в тот самый момент, когда он уже собирался подняться на поверхность, его рука вдруг нащупала на дне реки какой-то продолговатый предмет. Он схватил его и вынырнул у самого берега. В его руках была склизкая, замшелая глиняная бутылка очень странной формы. Горлышко было наглухо замазано каким-то смолистым веществом, на котором было выдавлено что-то, отдаленно напоминавшее печать.
Волька прикинул бутылку на вес. Бутылка была тяжелая, и Волька обмер.
«Клад! – мгновенно пронеслось у него в мозгу. – Клад со старинными золотыми монетами. Вот это здорово!»
Наспех одевшись, он помчался домой, чтобы в укромном уголке распечатать бутылку.
Когда Волька добежал до дому, в его голове уже окончательно сложилась заметка, которая завтра появится во всех газетах. Он даже придумал название. Она должна была называться: «Честный поступок». Текст ее должен был быть примерно такой:
«Вчера в 24-е отделение милиции явился пионер Володя Костыльков и вручил дежурному клад из старинных золотых монет, найденный им на дне реки. По сведениям из достоверных источников, Володя Костыльков – прекрасный ныряльщик».
В то же мгновение вся комната наполнилась едким черным дымом, и что-то вроде бесшумного взрыва большой силы подбросило Вольку к потолку, где он и повис, зацепившись штанами за ламповый крюк.
Двери хоттабыч старик хоттабыч
Лазарь Иосифович Лагин
В семь часов тридцать две минуты утра веселый солнечный зайчик проскользнул сквозь дырку в шторе и устроился на носу ученика пятого класса Вольки Костылькова. Волька чихнул и проснулся.
Как раз в это время из соседней комнаты донесся голос матери:
– Нечего спешить, Алеша. Пусть ребенок еще немножко поспит – сегодня у него экзамены.
Волька досадливо поморщился. Когда это мама перестанет наконец называть его ребенком? Шуточки – ребенок! Человеку четырнадцатый год пошел…
– Ну что за чепуха! – ответил за перегородкой отец. – Парню уже тринадцать лет. Пускай встает и помогает складывать вещи. У него скоро борода расти начнет, а ты все: ребенок, ребенок…
Складывать вещи! Как он мог это забыть?! Волька моментально сбросил с себя одеяло и стал торопливо натягивать штаны. Как он мог забыть! Такой день!
Семья Костыльковых переезжала сегодня на новую квартиру. Еще накануне вечером почти все вещи были запакованы. Мама с бабушкой уложили посуду на дно ванночки, в которой когда-то, давным-давно, купали младенца Вольку. Отец, засучив рукава и по-сапожницки набрав полный рот гвоздей, заколачивал ящики с книгами и в спешке заколотил в одном из них учебник географии, хотя даже ребенку ясно, что без учебника сдавать испытание невозможно.
– Ладно, – сказал отец, – на новой квартире разберемся.
Потом все спорили, где складывать вещи, чтобы удобнее было их выносить утром на подводу. Потом пили чай по-походному, за столом без скатерти, сидя на ящиках, а Волька очень удобно устроился на футляре из-под швейной машины. Потом решили, что утро вечера мудренее, и легли спать.
Одним словом, уму непостижимо, как это он мог забыть, что они сегодня утром переезжают на новую квартиру.
Не успели напиться чаю, как в квартиру постучались. Затем вошли двое грузчиков. Они широко распахнули обе половинки двери и зычными голосами спросили:
– Пожалуйста, – ответили одновременно мать и бабушка и страшно засуетились.
Волька торжественно вынес на улицу, к фургону, диванные валики и спинку. Его сразу окружили ребята, игравшие на дворе.
– Переезжаете? – спросил у него Сережа Кружкин, веселый паренек с черными хитрыми глазами.
– Переезжаем, – сухо ответил Волька с таким видом, как будто он переезжал с квартиры на квартиру каждую шестидневку, и будто в этом не было для него ничего удивительного.
Подошел дворник Степаныч, глубокомысленно свернул цигарку и неожиданно завел с Волькой солидный разговор, как равный с равным. У мальчика от гордости и счастья слегка закружилась голова. Он с уважением отозвался о сложности дворницкой профессии, потом набрался духу и пригласил Степаныча в гости на новую квартиру. Дворник сказал «мерси». Словом, налаживалась серьезная и положительная беседа двух мужчин, когда вдруг из квартиры раздался раздраженный голос матери:
– Волька! Волька! Ну куда девался этот несносный ребенок?
И все сразу пошло прахом. Дворник, еле кивнув Вольке, принялся с ожесточением подметать улицу. Ребята сделали вид, будто безумно увлеклись слепым щенком, которого еще вчера неведомо откуда приволок на бечевке Сережа. А Волька, понурив голову, пошел в опустевшую квартиру, в которой сиротливо валялись обрывки старых газет и грязные пузырьки из-под лекарств.
– Наконец-то! – накинулась на него мать. – Бери свой знаменитый аквариум и срочно влезай в фургон. Будешь там сидеть на диване и держать аквариум в руках. Только смотри не расплескай воду.
Непонятно, почему родители так нервничают, когда переезжают на новую квартиру.
В конце концов Волька устроился в фургоне неплохо. Конечно, в грузовике приятней, но зато вся дорога промелькнула бы чересчур уж быстро. К тому же, что ни говорите, поездка в крытом фургоне куда романтичнее.
Внутри фургона царил таинственный прохладный полумрак. Если зажмурить глаза, можно было свободно представить, будто едешь не по Настасьинскому переулку, в котором прожил всю свою жизнь, а где-то в Америке, в суровых пустынных прериях, где каждую минуту могут напасть индейцы и с воинственными кликами снять с тебя скальп. За диваном возвышался ставший вдруг необыкновенно интересным и необычным перевернутый вверх ножками обеденный стол. На столе дребезжало ведро, наполненное какими-то пыльными склянками. У боковой стенки фургона тускло блестела никелированная кровать. Старая бочка, в которой бабушка квасила на зиму капусту, удивительно напоминала бочки, в которых пираты старого Флинта хранили ром.
Сквозь дыры в стенке фургона проникали тонкие столбики солнечных лучей.
И вот наконец фургон, скрипя, остановился у подъезда их нового дома. Грузчики ловко и быстро перетащили вещи в квартиру и уехали в бодро дребезжащем фургоне.
Отец, кое-как расставив вещи, сказал:
– Остальное доделаем после работы.
Мать с бабушкой принялись распаковывать посуду, а Волька решил тем временем сбегать на реку. Правда, отец предупредил, чтобы Волька без него не смел ходить купаться, потому что тут страшно глубоко, но Волька быстро нашел для себя оправдание.
«Мне необходимо выкупаться, – решил он, – чтобы была свежая голова. Как это я могу явиться на испытание с несвежей головой?!»
Просто удивительно, как Волька умел всегда придумывать оправдание, когда ему хотелось нарушить обещание, данное родителям.
Это очень удобно, когда речка находится недалеко от дома. Волька сказал маме, что пойдет на берег готовиться по географии. Прибежав к речке, он быстро разделся и бросился в воду. Шел одиннадцатый час, и на берегу не было ни одного человека. В этом обстоятельстве были свои хорошие и плохие стороны. Хорошо было то, что никто не мог ему помешать выкупаться и поплавать. Обидно только, что по той же причине никто не мог восторгаться, как красиво и легко Волька плавает и, в особенности, как он замечательно ныряет.
Волька наплавался и нанырялся до того, что буквально посинел. Тогда он стал вылезать на берег, но в последнюю минуточку передумал и решил еще раз нырнуть в ласковую прозрачную воду, до дна пронизанную ярким полуденным солнцем.
И вот в тот самый момент, когда он уже собирался подняться на поверхность, его рука вдруг нащупала на дне реки какой-то продолговатый предмет. Он схватил его и вынырнул у самого берега. В его руках была склизкая, замшелая глиняная бутылка очень странной формы. Горлышко было наглухо замазано каким-то смолистым веществом, на котором было выдавлено что-то, отдаленно напоминавшее печать.
Волька прикинул бутылку на вес. Бутылка была тяжелая, и Волька обмер.
«Клад! – мгновенно пронеслось у него в мозгу. – Клад со старинными золотыми монетами. Вот это здорово!»
Наспех одевшись, он помчался домой, чтобы в укромном уголке распечатать бутылку.
Когда Волька добежал до дому, в его голове уже окончательно сложилась заметка, которая завтра появится во всех газетах. Он даже придумал название. Она должна была называться: «Честный поступок». Текст ее должен был быть примерно такой:
«Вчера в 24-е отделение милиции явился пионер Володя Костыльков и вручил дежурному клад из старинных золотых монет, найденный им на дне реки. По сведениям из достоверных источников, Володя Костыльков – прекрасный ныряльщик».
В то же мгновение вся комната наполнилась едким черным дымом, и что-то вроде бесшумного взрыва большой силы подбросило Вольку к потолку, где он и повис, зацепившись штанами за ламповый крюк.