Довлатов квартира на рубинштейна
В коммуналке Довлатовы жили до 1974 года — оттуда писатель ходил в школу, а затем в институт, был призван в армию и после уехал в Таллин. Позже семья переехала в другую квартиру, на этой же улице.
В 1965 году Довлатов восстановился в университете и перешел на заочное отделение факультета журналистики ЛГУ. Но диплом так и не получил: его отчислили с третьего курса.
Посередине между домом и университетом, на улице Манежной, 1, тогда располагался ресторан «Восточный», где часто бывал Довлатов. Писатель и друг Довлатова Валерий Попов называл это место «литературным Монмартром того времени».
Это почти произошло: первый сборник Сергея Довлатова «Пять углов» приняли в печать в эстонском издательстве «Ээсти Раамат». Однако, когда книжку проверили корректоры и набрали в типографии, пришел приказ от КГБ Эстонии остановить работу и уничтожить публикацию.
Издательство существует в Таллине до сих пор. Оно издает художественную литературу, в том числе — современных писателей и книги для детей.
 |  |  |
Два лета подряд, в 1976 и в 1977 году, Сергей Довлатов был экскурсоводом в Музее-заповеднике А.С. Пушкина «Михайловское» — он рассказывал туристам про места, где жил поэт Александр Пушкин. Вернувшись в Ленинград, начал писать «Заповедник», в котором главный герой Боря Алиханов работал в музее. Его реальным прототипом был сам писатель, а основой текста — опыт в пушкиногорском экскурсионном бюро.
В «Заповеднике» Алиханов говорил, что приехал в «Михайловское» ради заработка: «Я механически исполнял свою роль, получая за это неплохое вознаграждение». За одну экскурсию герой получал 8 рублей — большие по тем временам деньги.
Из Березино писатель ездил на работу в поселок Пушкинские Горы. Помимо музея, там была гостиница «Дружба», с парикмахерской, гастрономом и рестораном «Лукоморье» — она находится там и сейчас. В «Заповеднике» день Бориса Алиханова проходил среди тех же самых мест: он вел экскурсии в музее до двух, затем обедал в «Лукоморье» и отправлялся домой, в Сосново.
Довлатов, как и Алиханов, вернулся в Ленинград осенью 1977 года — герою пришла телеграмма от жены, что они с дочерью улетают из страны. Разговоры об отъезде начались в семье Довлатовых за несколько лет до этого. В «Заповеднике» Борис Алиханов проговаривается, что приехал в Пушкинские Горы не только за работой — он убегал от обсуждений эмиграции.
Квартира Сергея Довлатова
Мемориальная квартира Довлатова называется так весьма условно. Когда-нибудь её приведут в порядок, а пока о писателе напоминает мемориальная доска на фасаде дома и рассказы тех, с кем он жил по соседству.
Для владельцев заведений
Сергей Донатович Довлатов родился в Уфе, жил в Ленинграде, Таллине, Нью-Йорке, но сердцем всегда возвращался в комнату коммунальной квартиры в доме № 23 на улице Рубинштейна. На доме висит мемориальная доска — это от властей; во дворе, на стенах дома и подъезда — граффити, изображающее летающую тарелку и огромную печатную машинку — это от народа.
Дом разменял вторую сотню лет — построен он был в 1912 году архитектором А. Барышниковым. После окончания строительства в него въехал богатый лесопромышленник Антип Ефремов (отец известного советского ученого-палеотолога и одновременно писателя-фантаста Ивана Ефремова).
Квартира Сергея Довлатова находится не в лучшем состоянии — со времён проживания здесь писателя сохранились только камин и окно, выходящее во внутренний двор.
Что можно посмотреть, так это записи в домовой книге. На них разрешают взглянуть чиновники из отдела вселения и регистрации, что в Центральном районе города. Первая датирована 1944-м годом, когда Сергей Мечик (настоящая фамилия писателя) прибыл в Петербург из эвакуации (в 1941 году семью отправили в Уфу). За ней идет отметка 1958-го года — тогда он взял двойную фамилию — Довлатов–Мечик, и следующая — информация о его переезде в отдельную квартиру по соседству, в дом № 22. Из последней квартиры он отправился в эмиграцию. Сейчас это квартира № 29, её жильцы из уважения к памяти писателя до сих пор не убирают следы от разлитого портвейна на паркете — говорят, «это довлатовские».
Мемориальную доску на доме № 23 открыли 3 сентября 2007 года. На торжественной церемонии присутствовали представители городских властей, бывшие коллеги, деятели искусства. Из Нью-Йорка приезжала вдова Елена с дочерью Екатериной – руководителем международного фонда Сергея Довлатова. Автор памятного знака — член Союза художников РФ Алексей Архипов. Это вторая мемориальная доска в честь писателя. Первая была установлена в 2003 году в Таллине. В доме по улице Вабрику (ранее – ул. И.В. Рабчинского) Довлатов прожил три года — с 1972 по 1975. Автор идеи — художник Александр Флоренский, входящий в петербургскую группу «Митьки», исполнитель — скульптор Ирина Рятсепп. Инициатором её установки был эстонский общественный комитет «Dovlatov memo».
4 сентября 2016 года около дома № 23 по улице Рубинштейна состоялось открытие памятника работы Вячеслава Бухаева. Оно было приурочено к юбилею Довлатова, которому накануне церемонии исполнилось бы 75 лет. Вдова писателя Елена, которая вместе с дочерью Екатериной специально прилетела в Петербург по этому случаю, отметила, что сорока лет, проведённых ей в США, как и не было, будто никогда и не покидала она этот дом в центре Петербурга.
Смотрите также:
Если вы нашли опечатку или ошибку, выделите фрагмент текста, содержащий её, и нажмите Ctrl + ↵
Дом, в котором жил Довлатов
Фото: / Надежда Дроздова
К 75-летнему юбилею любимого петербургского писателя Сергея Довлатова.
Санкт-Петербург, 3 сентября.
В доме по адресу Рубинштейна, 23, жил известный писатель Сергей Довлатов с 1944 по 1975 год. Оказаться на кухне квартиры Довлатова может любой желающий за сто рублей, а вот для того, чтобы прочувствовать тот самый «довлатовский» дух, никакие деньги не требуются: попробуйте пообщаться с жителями этого дома, и сами во всё вникнете.
«Помедлив, я шагнул на громыхающую кровлю. Таня последовала за мной». Именно этот момент вспоминается из повести Сергея Довлатова «Заповедник», когда ты оказываешься на крыше дома №23 по улице Рубинштейна. Встревоженное и равнодушное петербургское небо, словно прообраз героини произведения Татьяна, крутая крыша как и жизнь главного героя, по которой легко скатиться вниз, но приходится балансировать и оставаться в состоянии падения. Довлатов не выдумывал людей и даже не списывал портреты с них самих. Черпать всё, что свойственно людям, можно из городской жизни и пейзажей.
Помните того самого Гену Смирнова из «Заповедника», который отодвигал бутылку в окне, а затем звонил своему приятелю по телефону, когда во двор заходил наряд милиции? Окна Сергея Довлатова располагались напротив.
Как выяснилось, имя Довлатова, на самом деле, не сильно популярное, даже во дворе дома, где он жил.
Глаша, педагог в психоневрологическом интернате:
Это русский писатель ХХ века. Я знаю, что это классический набор, который нужно прочесть, но руки не доходят. Я слышала много хороших отзывов об авторе. У него очень хорошая репутация среди читающих людей. Моя мама говорит о том, что его нужно прочитать. Думаю, он был образцом человека, который пишет свободно.
О Довлатове? Фамилия на слуху. Я могу вам по памяти прочитать Пушкина, Пастернака… Хотите? «Никого не будет в доме, кроме сумерек…»
Я врач на пенсии, и мне постоянно приходится учиться, учиться и учиться.
Но здесь до сих пор живут и те, кто был лично знаком с Сергеем Довлатовым.
Я знала Сергея лично. И Лену, и Катю, и Нору (прим. автора: Лена – жена, Катя – дочь, Нора Сергеевна Довлатова – мать писателя). Мы жили на первом этаже с мужем, а они на третьем. Время мы вместе не проводили, но здоровались. Сергей приводил нам Катю, когда ему нужно было куда-нибудь убежать, а жена была на работе. Тесных отношений и общих компаний у нас не было, но мой муж занимался искусством, а Сергей – писательством. Они чувствовали друг друга. Когда он переехал в Америку, мы сразу приобрели его книги.
Вы знаете, у него был таллиннский период… А мы любили во время праздников съездить в Таллин. И вот однажды идём совершенно уставшие и слышим: «Соседи!» Оборачиваемся: стоит, загородив всю улицу узенькую. Пообщались. Жена и Катя в тот момент были здесь (в Питере). Он попросил передать кое-что им.
3 и 4 сентября в рамках фестиваля «День Д», посвящённом юбилею писателя Сергея Довлатова, в курдонере Рубинштейна, 23, пройдут праздничные мероприятия: инсталляции, экскурсии, квесты и открытые чтения. Вероятно, в 75-й день рождения писателя начнётся новая история его популярности, которая будет поспособствовать созданию музея Довлатова.
«Он никогда не строил из себя героя». Экскурсия Льва Лурье по адресам Довлатова в Петербурге
Улица Рубинштейна, 23
Сергей Довлатов родился в Уфе, когда его родители эвакуировались из блокадного Ленинграда. В 1944 году они вернулись в Петербург. Это было непросто: чтобы получить пропуск, нужно было доказать, что пребывание в городе необходимо. Спустя два года родители Сергея развелись. Отец, Донат Мечик, женился во второй раз, но между ним и первой женой, Норой Сергеевной Довлатовой, сохранялись хорошие отношения.
Фото: Владимир Яроцкий
Довлатов обо всех своих родственниках написал хоть одну гадость, но про маму — ни одной. Она была эмоциональной кавказской женщиной, пуристкой русского языка, и карала сына за каждое неправильное ударение. Она была талантливой актрисой, но, решив, что актриса может быть только гениальной, ушла из театра и стала гениальным корректором.
Набережная реки Фонтанки, 62
Улица Рубинштейна — мягкое подбрюшье Невского проспекта. Невский проспект — место для жуликов: спекулянтов и карманных воров. Здесь орудовало несколько банд из 206-й школы, ученики которой изнасиловали женщину-милиционера в Екатерининском садике. В общем, с точки зрения детской комнаты милиции, не самое благополучное место.
Фото: Владимир Яроцкий
Это была школа, где приходилось постоять за себя. Притом мужская — женские и мужские школы объединили только в 1954 году.
Довлатову помогло то, что после восьмого класса он стал страшно расти и вырос в того гиганта, которого мы знаем. К тому же в этой же школе учился его двоюродный брат, Борис, который тоже жил на улице Рубинштейна. Борис, с одной стороны, был невероятным красавцем с большими способностями, а с другой — совершенно безбашенным человеком. В десятом классе — Борис шел тогда на золотую медаль — он помочился с пятого этажа на директора школы. Золотую медаль не получил, два раза сидел, был директором картины «Белое солнце пустыни» — все это описано у Довлатова. Главное же, что Борис был уличным бойцом, а значит, Сергей мог не бояться за себя.
В школе Довлатов учился средне. Но ходил в кружки во Дворец пионеров, писал стихи про зверей и про Сталина, печатал их в «Ленинских искрах»; в 1954 году Самуил Маршак вручил ему премию как лучшему ребенку-поэту.
Фото: Владимир Яроцкий
Между адресами
Довлатов не был героем и никогда не строил из себя героя. Его главное произведение называется «Компромисс» — и сам он был готов идти на компромисс. Но ощущение такое, что за ним все время следило высшее существо и не давало ему пойти на компромисс, каждый раз прерывало.
Довлатов мог бы закончить финское отделение филфака ЛГУ. Был бы любим финскими туристами, всегда имел бы джинсы, сигареты «Мальборо» и прочие предметы роскоши того времени. И это была бы жизнь! Но не было бы Довлатова.
С отделения финского языка Довлатова отчислили. Финский он так и не выучил. Отслужил три года в армии, охраняя колонию, вернулся в Ленинград и восстановился в университете, но уже на отделении журналистики. Правильно понимая, что работа в советской многотиражной газете — не бей лежачего, но все же это писание и возможность добиться того, чего он хотел: стать членом Союза советских писателей.
Для этого надо было ходить в литературные объединения, выделиться на семинарах, напечатать пару рассказов. Потом получить рекомендацию, стать членом Союза писателей, получить отметку «писатель» в трудовой книжке — и можно уже больше не работать. Писателя не могли привлечь за тунеядство.
Довлатов мог бы писать рассказы, которые никогда не шли бы вразрез с коммунистической партией и приносили удовольствие читателю. Его бы обязаны были печатать. Он мог бы ездить в творческие командировки, отдыхать в Доме творчества писателей, получать вне очереди квартиры с лишними комнатами, необходимыми для творчества, и вообще существовать вполне хорошо.
Остановка троллейбусов напротив дома 74–76 на Невском проспекте
Довлатов пошел по этому пути, тем более что ничего особенно и не нужно было делать. Каждое утро он писал, по принципу «ни дня без строчки», ровесники его любили, примечали и старшие писатели. Он познакомился с девушкой Леной, привел ее к Норе Сергеевне, и они стали жить в двух комнатах на Рубинштейна втроем. Потом появилась дочка Довлатова Катя.
К тому времени Довлатов уже выпивал. Но, во-первых, он был большой — не так-то просто ему было напиться, а во-вторых, до поры до времени алкоголь не мешал жить. Утром Довлатов прямо в халате выходил на Рубинштейна — тогда это была совершенно не ресторанная пустынная улица — с собакой Глашей, опохмелялся в пивном ларьке и шел на остановку троллейбуса на противоположной стороне Невского проспекта. Там у Довлатова был, как говорится, хоум-офис. Он стоял, курил, и все знали, что Сережа какое-то время там стоит и с ним можно повидаться.
Фото: Владимир Яроцкий
Улица Шпалерная, 18
Дом писателей в те годы — важная институция, куда просто так не пускали. Там показывали кино, которое больше нигде не шло, и выступали московские писатели. Это было престижное место. И еще один повод вступить в Союз писателей — возможность ходить в тамошний ресторан и играть в бильярд.
На вечере Довлатов прочитал очень смешной рассказ о полковнике Тихомирове — был у него такой сквозной персонаж. Но через три дня после того, как это напечатали, в Смольный пришло письмо за подписью трех молодых писателей о том, что в Доме писателей была организована грубая антисоветская сионистская провокация. У тех, кто организовал вечер, были большие неприятности. И было принято тайное решение: двери закрываются. Кто уже вступил в Союз писателей — тех не трогать, а кто не успел — тот не успел. Это коснулось и Довлатова, и Бродского.
Заканчивалась оттепель, начинался застой — и новый этап в жизни Довлатова. Раз в неделю он обходил редакции всех трех ленинградских журналов — «Звезды», «Невы» и «Авроры», давал свои рассказы. В редакциях хорошо к нему относились и хотели, чтобы его напечатали — но его не печатали. Он писал заметки в многотиражные газеты и так дожил до 1972 года. Тогда уже началось откровенное пьянство с запоями.
Фото: Владимир Яроцкий
Между адресами
В 1972-м Довлатову предложили поехать в Таллин. В это же время с ним разводится жена, и Сергей на три года уезжает из Ленинграда.
В Таллине у него была неплохая жизнь: в Эстонии русские писатели в сильном дефиците, и все шло к вступлению Довлатова в Союз писателей Эстонии и выходу его первого сборника рассказов в главном эстонском издательстве. Но высшие силы продолжали следить и не давали пойти на компромисс: в самый последний момент у случайного приятеля во время обыска нашли «Зону» — воспоминания Довлатова о лагере.
Арестовали приятеля за дела, никак не связанные с Довлатовым. Но «Зону» сочли антисоветской, и Довлатова выгнали из советской Эстонии с волчьим билетом.
Фото: Владимир Яроцкий
Улица Рубинштейна, 22
Его отношения с Леной восстановились. Летом Довлатов работал экскурсоводом в Пушкинском заповеднике под Псковом, зимой перебивался в Ленинграде. Время было мрачное, все уезжали или уехали, круг сужался, и у Довлатова оставалось два варианта: либо тоже уехать, либо становиться советским писателем. Второе никак не получалось.
Он все больше пил, все с большим трудом находил работу, а потом появились его первые публикации на Западе. В 1976-м его выгнали из Союза журналистов, в 1978-м арестовали. Началось выдворение Довлатова из СССР, и в итоге он уехал в США.
Квартиру Довлатова в Петербурге попытались продать за ₽200 млн
В Санкт-Петербурге квартиру на улице Рубинштейна, в которой около 30 лет жил писатель Сергей Довлатов, выставили на продажу за 200 млн рублей. Объявление сняли после того, как на него обратили внимание журналисты. В декабре недвижимость пытались продать в пять раз дешевле — за 42 млн рублей, но покупатель так и не нашелся. Корреспондент Znak.com поговорил с собственником помещения и руководителем посвященного Довлатову фестиваля, которая хотела сделать там музей. Подробнее о том, что это за квартира и кто в ней теперь живет — в нашем материале.
В пятикомнатной коммунальной квартире на улице Рубинштейна Сергей Довлатов жил вместе с матерью почти всю свою сознательную жизнь в России: с 1944 по 1975 год. Сейчас об этом напоминает памятная табличка на фасаде.
Примерно за год до эмиграции писатель переселился в соседний дом и уже оттуда из-за давления властей уехал в Нью-Йорк.
Писатель и его мама были прописаны в двух комнатах. Одна из них сейчас имеет статус помещения «общественного пользования» и единого собственника у нее нет. Вторую комнату, по словам руководителя довлатовского фестиваля «День Д» Анастасии Принцевой, хозяева сдают трудовым мигрантам.
В первом помещении неизвестные энтузиасты организовали что-то вроде музея советского быта. Разумеется, неофициально. По информации Znak.com, одна из жительниц квартиры готова пустить любопытствующих в квартиру за несколько сотен рублей. Автор блога «Нетуристический путеводитель» на «Яндекс.Дзен» рассказывает, что был тут на экскурсии в конце 2020 года. В комнате с дореволюционной печью сейчас стоит печатная машинка, проигрыватель, советская железная кровать и другие предметы быта. Все это никогда Довлатову не принадлежало. По словам его дочери Екатерины, вещей писателя практически не осталось.
Организаторы фестиваля «День Д» собирались организовать в квартире музей. «Мы впервые обращались туда в 2016 году. Тогда уже было несколько собственников, потом нам сказали, что их стало больше. Из них в квартире живет одна семья, может быть, две. Остальные комнаты сдаются трудовым мигрантам», — рассказала Znak.com Анастасия Принцева. Анонимный собеседник нашего издания описал квартиру как «коммуналку с тараканами».
Сейчас надежды на то, что на улице Рубинштейна откроется музей Довлатова, практически нет. Во-первых, «День Д» так и не смог найти спонсора, готового выкупить квартиру. Во-вторых, как объяснила Znak.com Принцева, квартира находится на третьем этаже и, чтобы открыть музей официально, нужно выкупить еще и все помещения снизу.
«Когда-то мне [экс-губернатор Петербурга] Валентина Матвиенко предлагала помочь выкупить [квартиру] под музей. Но музей Довлатова мне всегда казался странной затеей, так как папа считал музеи неестественным скоплением вещей, чаще всего не подлинных», — пишет под постом о продаже довлатовской квартиры его дочь Екатерина. О каких-то еще попытках властей помочь организовать музей нам неизвестно.
В декабре 2020 года объявление о продаже квартиры появилось на ЦИАН. Тогда она стоила 42 млн рублей. В феврале цену снизили до 38,5 млн, а еще через месяц подняли сразу до 200 млн рублей. Как говорит Анастасия Принцева, похожая квартира этажом ниже продается за 30 млн.
Риелтор, чей телефон был указан в объявлении, заявляла звонившим журналистам, что они ошиблись и квартира никогда Довлатову не принадлежала. Забавно, но при этом на одной из выложенных фотографий четко виден портрет писателя. Принцева уверена, что это именно та квартира. Через несколько дней объявление о продаже сняли.
Корреспонденту Znak.com риелтор сказала, что никакой квартирой на улице Рубинштейна она не занимается. «Почему вы мне звоните? Я вам свой телефон давала?» — раздраженно ответила женщина и попросила ей больше не звонить. Примерно так же она прокомментировала ситуацию и другим журналистам.
Собственница одной из комнат Наталья рассказала Znak.com, что квартира еще продается.
Объяснить причину странной реакции риелтора она не смогла. По словам женщины, цена недвижимости ей неизвестна. «Это нужно у агентов спрашивать, хотя их уже давно не было. А так к нам и агенты, и покупатели ходят. Продается уже давно — люди хотят разъехаться. Из коммуналки в отдельную поехать [квартиру]», — объяснила Наталья.