Интеллигентные дачи и загородная жизнь вокруг Петербурга
Благодаря Петру I появился не только Петербург, но и началась дачная история на Финском заливе в его окрестностях. Загородную жизнь свою петербургская богема исторически организовывала в двух главных направлениях. На левый берег залива, в сторону Петергофа и дальше к Царскому селу, отправлялись, в основном, высокопоставленные лица, чиновники, банкиры. Люди попроще выбирали правое побережье, в сторону Финляндии, где сейчас находятся дачные Комарово и Репино. О жизни на берегу Финского залива, самых примечательных дачах и что с ними происходит сейчас рассказывает наш местный гид Павел Бабинцев.
Традиция уезжать из города, как только наступал жаркий сезон, сложилась в Петербурге до революции. В XIX веке в городе стоял смрад и особенно невыносимо становилось именно летом. Бурное развитие «дачного движения» пришлось на вторую половину XIX века и связано было со строительством доходных домов в городе. В столицу толпами потянулся рабочий люд, который ютился, где придется. Они строили какие-то шалаши на полях, где прели всевозможные отходы, от чего делалась теплой земля. Эпицентр рабочей миграции находился на Сенной площади: там был и обжорный ряд, и биржа труда. Город гудел от разнорабочих. Петербуржцам находиться в городе в это время становилось особенно тоскливо и они перебирались поближе к заливу.
Русская Финляндия
Тогдашняя граница с Финляндией проходила по Белоострову — на уровне современного Сестрорецка. По сути, Сестрорецк был пограничным городом, а Финляндия — частью Российской Империи, но с рядом привилегий, которые дал еще Александр I. Там действовала собственная конституция, валюта и полиция. В Финляндии нет и никогда не было крепостного права. Здесь витал дух свободы и западного либерализма, уклад жизни тоже был более западным. Именно поэтому сюда потянулись художники и поэты, все творческие и свободные люди, а потом уже народовольцы и революционеры. Помимо прочего, цены здесь были в два-три раза ниже, чем в Петербурге, поэтому для людей, у которых водилось не так много денег, это была еще и возможность сэкономить.
Нужно понимать, что в Петербурге ни у кого своих квартир не было. Владеть можно было только домом, а квартиру — только снимать. Продавались только дома, а квартиры — только сдавались в аренду. Допустим, уважающий себя петербуржец мог существовать не менее, чем в пяти комнатах, ведь должна быть спальня, рабочий кабинет, столовая, а еще кухарка. Все это обходилось в кругленькую сумму. В Финляндии за гораздо меньшие деньги можно было снять большой дом, иметь полный пансион и чувствовать себя состоявшимся человеком. Для петербуржцев это было чрезвычайно выгодное предложение.
Вообще это направление мы стали осваивать после строительства железной дороги. Сестрорецк — чуть позже. Инженер, тайный советник и просто зажиточный горожанин Петр Авенариус решил построить здесь огромный курорт. И сделал это настолько превосходно, что получил наивысшую награду на курортной выставке в Баден-Бадене. Прибывающие поезда встречали с оркестром, к перрону тут же подбегали финны, которые быстро смекнули, что на отдыхающих можно хорошо заработать. Петербуржцы пересаживались в специальные повозки и отправлялись на пляж, разбивали пикник под соснами в песчаных дюнах, а потом на той же повозке уходили на купание. Поскольку Финский залив очень мелкий, то они заезжали на повозках прямо в воду, чтобы вдали от посторонних глаз и не привлекая ничьего внимания, можно было спокойно раздеться. Ну, как «раздеться» — окунуться в воду в цельном купальном костюме. Но даже в них загорать и купаться на берегу считалось дурным тоном. Все побережье было больше рассчитано на променады, чем на купания. Такие тогда царили нравы.
Потихоньку побережье застраивалось дачами. Поскольку на рубеж XIX-XX веков пришлась эпоха модерна, то и дачи строили в этом стиле. По большей части, дачи были достаточно типичные: их строили по каталогам, здесь не было известных в архитектуре имен. Но домики все равно получались узнаваемые, даже сейчас, глядя на них, можно понять, что это те самые дачи на заливе. Например, один из основных атрибутов — башенка, в которую можно подняться, чтобы полюбоваться заливом. Веранду обязательно стеклили витражами, что тоже придавало определенный шарм. Ради экономии на отоплении дом делился на летнюю и зимнюю часть.
Дача Репина
Самая известная дача — это, конечно, дача Репина. С подачи Ильи Ефимовича сюда перебирается Чуковский и тоже строит дачу. Здесь Корней Чуковский придумал вести журнал «Чукоккала» — это название было образовано от сочетания его фамилии и прежнего названия поселка Куоккала, что с финского переводится как «рыболовный крючок». Чуковский перебрался на дачу после того, как после публикации статьи в одном сатирическом журнале был арестован за «оскорбление величества». Адвокат добился оправдания по делу, но Корней Иванович все равно перебрался в Финляндию: здесь ему было спокойнее.
Чуковский был младше Репина, но они все равно очень сдружились и он продолжил его знаменитые «репинские среды». Так традиция литературных салонов перекочевала из столицы на дачи.Чуковский прожил на даче в Куоккале десять лет и вернулся обратно в Петроград. Но для него Куоккала, как и для Репина, успела стала «пенатами», родным местом, о чем он писал в своих письмах к художнику. В конце 50-х годов он написал мемуары, в которых вспомнил и своих дачных знакомых. Но в Репино он так и не приехал. Дача Чуковского сгорела в середине 80-х годов.
Дача Анненкова
Недалеко от Репина жил Анненков, ставший впоследствии известным художником, а до него здесь жил его отец — революционер и народоволец. Ленин гостил у Анненкова-старшего, а к Анненкову-младшему приезжал Есенин. Гостили у них также Чуковский, Городецкий, Короленко, Горький, Андреев, Куприн, Маяковский, Хлебников, Мандельштам и другие интересные личности, благодаря пребыванию которых дачу прозвали литературной.
Интересная история вышла с Сергеем Есениным. Однажды он приехал на дачу и ему очень приглянулась молоденькая горничная. Он заговорил с ней с нарочитым рязанским говором, та ничего не поняла и хихикая убежала на кухню. Есенин уехал, а горничная поехала за ним. На даче потом долго сокрушались, как им теперь обходиться без нее, вернется ли она или надо нанимать новую горничную.
Дачу разворотили после событий 1918 года. Остался бревенчатый сруб с выбитыми окнами и черными дырами вместо дверей. Не пожалели и интерьеры: половицы были расщеплены топором, обои сорваны, сервизы разбиты.
Дача Барановского
Архитектор Гавриил Барановский работал над зданиями Русского географического общества, Елисеевского магазина и буддийского храма в Старой Деревне. В начале XX века он купил себе участок в Комарово, который в то время назывался Келломяки, и построил здесь дачу по собственному проекту. Она походила на произведение искусства, а еще, благодаря деревянным лопастям, звучала на разные музыкальные тона, когда с залива дул ветер, поэтому ее прозвали «арфа». Барановский жил на этой даче, а после революции остался в Финляндии. Дом его, как и многие другие на Карельском перешейке, был разрушен во время Великой Отечественной войны. От дачи сохранилась балюстрада, но потом, к сожалению, сгорела и она. Участок, где некогда стояла «арфа», отдали школе Бориса Эйфмана. Дачу планируют восстановить по сохранившимся чертежам, но функционировать она уже будет как детская балетная школа.
Вилла Рено
Анатолий Рено, бельгийский подданный и родственник основателя известного автоконцерна, приобрел участок в Келломяки весной 1917 года. В тот же год случилась революция, он лишился собственности в Петрограде и спешно перебрался из России в Париж. Его родственница осталась на территории уже независимой Финляндии и превратила его роскошную виллу в пансионат. При пансионате был открыт огромный сад и парк, который тянулся к берегу залива. На берегу стоял причал с маленькой гребной лодкой. В парке было несколько прудов, вода каскадами перетекала из одного пруда в другой, а посередине самого большого был остров, заросший сиренью и жасмином. Чудесное было место!
После войны «Вилла Рено» отошла военному ведомству. Почти все исторические постройки на тот момент были утрачены. Сохранившееся на участке здание деревянной дачи было взято под охрану государства, но пострадала от пожара. Уцелевшие в огне печные изразцы тоже были похищены. Участок зарос, а почти разрушенную ограду демонтировали и разместили в музее поселка Комарово. Сейчас на территории парка проходит экологическая природная зона. Получилось интересное сочетание дикой природы с искусственно созданным парком, когда рядом с буреломом и муравейниками можно увидеть шикарные розы, которые растут здесь еще со времен пансионата.
Дача Вырубовой
На самом берегу Финского залива находится дом, который называют дачей Вырубовой, а иногда просто «фрейлинской дачей». Анна Вырубова была фрейлиной и близкой подругой последней императрицы. В последний момент Вырубова бежала из объятого революцией Петрограда на санях по Финскому заливу, потому что иначе уже было никак не выбраться. Она нелегально пересекает границу с Финляндией и спасается от смерти и холода в собственном доме, который она уже и не надеялась увидеть. Анна Вырубова осталась в Финляндии.
Дача Вырубовой чудесным образом пережила Великую Отечественную войну, а в упадок пришла уже в позднее советское время. В 2000 году студенты из Финляндии выполнили ее обмеры и выяснили, что угловой башне грозило падение. Здание предполагалось включить в реестр памятников местного значения, однако это помешало бы потенциальным инвесторам. Инвестор нашелся быстро — здесь решили открыть ресторан «Наша дача». Здание раскатали по бревнышкам, а потом собрали снова. Видимо, в случае с деревянными строениями, давно отслужившими свой век, такой вариант был единственно возможным. Дача получилась как прежняя, только со стороны моря пристроили стеклянную террасу. Любоваться заливом с дачи стало еще удобнее.
Дача Юхневича
Александр Юхневич заведовал театральной комиссией и слыл весьма творческой личностью. На свою дачу в Келломяки он приглашал артистов и вскоре особняк стал известен как место, где любил отдыхать весь столичный бомонд. Среди гостей дачи был выдающийся оперный певец Федор Иванович Шаляпин. Какое-то время дом сдавался внаем и там останавливалась прима-балерина Мариинского театра — Матильда Кшесинская. В советские годы на даче располагался выездной детский садик одного из министерств, в 90-е здание практически осталось бесхозным. Частично был утрачен старинный декор, исчезла облицовка печей. Затем дача перешла в частное владение и была полностью восстановлена. Даче вернули исторический облик и поставили на новый фундамент. Сегодня это одна из самых красивых построек в Комарово. Сейчас дача выставлена на продажу.
Дача Ахматовой
У Анны Ахматовой тоже была дача в Комарово. Сначала она жила в доме писателей, а уже потом ей выделили отдельную дачу, которая, впрочем, тоже принадлежала Союзу писателей. Сама Ахматова называла эту дачу «будкой», под этим именем дом и вошел в историю. Дача существует до сих пор. Домик этот совсем простой, буквально сколоченный из досок, но памятная табличка на нем, конечно же, висит. Сейчас в нем живет Валерий Попов, глава Союза писателей Санкт-Петербурга. По настроению, он может пригласить в дом, стены которого помнят Анну Андреевну.
Красивое близко: заброшенные богатые дачи XIX века под Петербургом
Дореволюционная дача – это не шесть соток и щитовой домик. Лет 100 назад такие постройки могли себе позволить только богатые петербуржцы и декорировали их не хуже дворцов. Расскажем о самых красивых загородных резиденциях, еще хранящих остатки былого величия.
Дача Фаберже
К северу от Санкт-Петербурга в п. Левашово, находится загородный дом Карла Фаберже. Известный ювелир приобрел поместье в 1900 году, усадьба была построена по проекту Карла Шмидта, который к тому моменту уже возвел Александринский женский приют (Большой проспект В.О., 49/51, лит.Д) и здание ювелирной фирмы Фаберже (Б. Морская, 24). В 1907 году Карл Фаберже подарил особняк своему сыну Агафону, который решил перестроить здание. Он обратился за помощью к художнику фирмы отца Ивану Гальнбеку. Под руководством этого архитектора к 1908 году на участке был возведен новый двухэтажный особняк в стиле модерн.
Автор фото: Алёна Мельникова
После октябрьского переворота 1917 года Агафон Фаберже подозревался в похищении царского имущества, но сумел доказать, что все имущество было приобретено у графа Бенкендорфа, который квартировал в Зимнем дворце в сентябре 1917 года. Впрочем, от промышленника отвязались ненадолго: в 1918 году вышло распоряжение о выступлении против буржуазии. Дача Фаберже подверглась многочисленным обыскам, а владельца дома обвинили в спекуляции. В своем загородном доме семья Фаберже спрятала огромное количество семейных реликвий, в том числе коллекции драгоценных камней и почтовых марок. Судьба сына великого ювелира сложилась в итоге благополучно – в 1920-х годах он работал оценщиком художественных произведений, в том числе и ювелирных, благодаря чему сумел переправить часть семейного имущества и коллекцию марок в Хельсинки, после чего и сам отправился в Финляндию.
Особняку пришлось значительно хуже. Пережив череду обысков, дача Фаберже превратилась в дом отдыха для сотрудников НКВД, а во время Великой Отечественной войны здесь располагался госпиталь. После войны дом переоборудовали под оздоровительный детский сад Военной академии тыла и транспорта министерства обороны. В конюшне и каретной располагалась автомобильная мастерская, которая вскоре сгорела. Окончательно поместье было заброшено в конце 90-х, после чего находилось на грани полного разрушения. В 2007 году здание было передано Горному институту, который хотел разместить тут свой музей, чего так и не произошло.
Сегодня дача Фаберже находится в плачевном состоянии: стены покосились, некоторые конструкции обрушились. Однако дом до сих пор представляет огромный интерес для туристов. Здание является уникальным памятником архитектуры XIX века, где сохранилась внутренняя мраморная лестница с резными дубовыми перилами, а в одной из комнат чудом уцелела великолепная изразцовая печь. На территории поместья также находятся каретная, конюшня, гараж, ледник и 2-этажный корпус для прислуги, которые нуждаются в срочном ремонте.
Дача Змигродских
К северо-западу от Санкт-Петербурга, в Курортном районе, находится особняк Людомира Змигродского. Дом был построен в 1903-1906 годах, автор проекта, к сожалению, не установлен. Участок был приобретен Людомиром Змигродским в 1902 году, после чего перешел к его дочери Валентине.
Двухэтажный деревянный дом выполнен в стиле русский модерн. По бокам фронтона стояли башенки-турели с разноцветными стеклянными витражами, а на главном фасаде некогда располагался балкон, который сгорел в 2010 году. Пожарным удалось спасти одну башенку и несущие конструкции строения, однако состояние его сегодня весьма печальное. К сожалению, некогда великолепное внутреннее убранство особняка не сохранилось, так как до пожара в части постройки проживали три семьи, а остальные помещения были заброшены. Покинутое здание облюбовали бомжи и, естественно, ничего, кроме грязи, после себя не оставили.
Но все же даже в таком состоянии дачу Змигродского имеет смысл посетить. Сохранились красивейшие резные карнизы ручной работы российских мастеров начала XX века. В окнах все еще стоят рамы сложной конструкции с маленькими стеклами различной формы, а внутри находится кирпичный камин, некогда обогревавший оба этажа огромного дома. Дух особняка сохранился даже в руинах, которые с каждым днем разрушаются все сильнее.
(Координаты: 60.108842 29.956112)
Дача Мюзера
К северо-западу от Санкт-Петербурга в Зеленогорске находится дача Генриха Мюзера. 10 октября 1885 года участок площадью 2,5 га, тогда еще в финляндском Терийоки, был приобретен купцом первой гильдии, владельцем оптовой мануфактурной фирмы «Генрих Мюзер». К сожалению, точную дату постройки особняка назвать невозможно. Достоверно известно, что за время своего существования дача последовательно становилась клубом, военкоматом и ЗАГСом.
Здание находится в аварийном состоянии, на южной стене отчетливо видны следы пожара. Пожалуй, самое ценное на даче – печи и камины.
В вестибюле находится терракотовая печь, облицовка которой выполнена под мрамор. Роспись на ней до сих пор выглядит очень натурально – каждое вкрапление и каждая жилка камня тщательно прорисованы. Такая имитация очень сложна и редка – что-то похожее встречается лишь в Фермерском дворце Петергофа. Так же отлично сохранилась чугунная дверца с рельефным узором.
В глубине дома находится еще один камин – большой белый с пятью панно, красивым рельефным декором и кобальтовой росписью. Примечательно, что кафельную облицовку для него по заказу сделал гончарный завод в поселке Раккола — Rakkolanjoen Kaakelitehdas Oy, который был ведущим поставщиком изразцов для Петербурга, Выборга и окрестностей. Ныне населенный пункт прозаично называется Заречье, и завода давно нет.
(Координаты: 60.19042 29.69485)
Что в итоге?
Заброшенные дачи – зрелище красивое, но весьма печальное. Увы, надежды на их восстановление мало. Внутренний туризм в России развит плохо, финансировать сохранение памятников архитектуры государство не спешит, поэтому, скорее всего, еще через несколько лет дачи окончательно превратятся в руины. Так что если вы заинтересовались описанными объектами, самое время съездить и посмотреть на них – времени осталось немного.
Читайте также:
Для комментирования вам необходимо авторизоваться
Богатые они только в заголовке. Печальное зрелище.
Отдали бы безвозмездно такие здания энтузиастам под контролем за памятниками архитектуры. Под предлогом того, что люди их востановят до первозданного состояния, не внося изменений в былую архитектуру и могут использовать по своему усмотрению, согласованному с фондом охраны памятников. Так бы многие усадьбы были бы восстановленны и проданы более обеспеченным людям. На мой взгляд это куда лучше чем полная утрата памятника архитектуры.
Деревянные дачи, усадьбы и особняки Питера
16. Музей-усадьба художника-карикатуриста Павла Егоровича Щербова.
Дача КингаПо соседству с виллой «Айнола» еще один памятник регионального значения — на Приморском шоссе, 520, лит.Д.
Эта постройка — часть усадебного комплекса, изначально принадлежавшего Микко Уотинену, поэту и общественному деятелю — «духовному вождю местного финского населения». Позже участок приобрела семья адвоката Роберта Кинга. Дача находится на балансе Министерства обороны РФ, но много лет не эксплуатируется. А в 2018-м и вовсе были украдены две мраморные скульптуры XIX-го века.
Столетний пансионат воссоздали в Ленобласти
В Сестрорецке завершили воссоздание Лесного пансионата, исторические руины которого предварительно пришлось снести.
Кирпично-деревянный комплекс пансионата был построен в начале XX века по проекту Зигфрида Леви – на его счету также эклектичное здание Страхового общества «Россия», совместный проект с Леонтием Бенуа на Большой Морской в Петербурге.
Деревянный павильон в 1980-е разобрали с целью впоследствии восстановить, но этого так и не произошло – на месте остались три кирпичные башни в аварийном состоянии.
В 2016 году Сестрорецкий курорт начали реконструировать, Лесной пансионат попал в программу – башни снесли и на их месте заново отстроили здание из бетона, чей внешний облик максимально приближен к историческому.
Какими были петербургские дачи в XIX веке, почему отдых за городом был для богатых и как горожане спасались на природе от грязи и болезней
Почему петербуржцы в XIX веке готовы были платить несколько годовых зарплат рабочих за отдых на даче, как спасались на природе от городской суеты и болезней, чем отличался загородный быт Салтыкова-Щедрина от дачной жизни Маяковского и зачем прислуга из богатых домов строила шалаши на свалках в районе «Электросилы»?
«Бумага» поговорила с историками о быте петербургских дачников в XVIII–XIX веках.
Ольга Малинова-Тзиафета
Кандидат исторических наук, научная сотрудница Университета Эрланген-Нюрнберг, Германия
Как в Петербурге появились первые дачи и почему не все загородные дома могли так называться
Слово «дача» происходит от глагола «давать». Это земля, данная государем своим подданным на определенных условиях: за службу в ополчении, за боевые и гражданские заслуги. Эта практика, восходящая к XV веку, первоначально не имела ровно никакого отношения к загородному отдыху.
Петр I, возводя Петербург, раздавал дачи на условиях строительства (право на землю дают взамен на строительство дома с определенной планировкой — прим. «Бумаги»). Так возникла знаменитая Петергофская дорога — аналог современной Рублевки: там стояли дачи петровской знати, выстроенные по проекту Доменико Трезини, с парками и садами на европейский лад.
Дачи на Петергофской дороге назывались приморскими дачами — так их отличали от других дач вблизи города, но сокращение «приморские» не прижилось. При этом подданные Петра считали приморскую дачу знаком отличия и наперебой писали прошения отдать им участки, освободившиеся после опалы и конфискации имущества кого-то из ближайшего петровского окружения.
В обиходе осталось слово «дача» — оно стало означать роскошный загородный дворец для летней жизни. Очень долго, до середины XIX века, это значение было основным. Горожане выезжали летом в предместья в XVIII веке, однако дачами их дома пока никто не называл.
Можно сказать, что российская дача появилась под Петербургом, но имеется в виду только слово. Обыкновение выезжать из города в загородные усадьбы было присуще боярам задолго до Петра. В случае необходимости, если того требовали дела, они легко могли вернуться назад в Москву. Название «подмосковные» так и сохранилось за такими владениями вплоть до революции. Но, опять же, это были загородные дворцы знати, а не просто домики для отдыха.
В 1850-х годах называть небольшой загородный дом дачей было смешно. Первыми на изменения в жизни отреагировали журналисты — это они предлагали [в публикациях] своим читателям посмеяться над странным употреблением слова. Далее, впрочем, название прижилось. Словари конца XIX века — а уж они реагируют на нововведения одними из последних — фиксируют уже слова «дачка» и даже «дачонка», относившиеся к крошечным деревянным домикам мелких чиновников.
Кто владел петербургскими дачами и почему дворяне и аристократы хотели уезжать за город
В дореволюционном обществе дачи не были массовым явлением. Массы — это рабочий люд и городская беднота, которые не могли себе позволить роскоши. Впрочем, был аналог дачи. Горничных и прислугу в небогатых домах отпускали на лето, как раз на время дачного сезона, на вольные хлеба. Бедолаги уезжали в свои деревни, а некоторым было некуда податься. Такие селились в шалашах на городской свалке, которая располагалась в районе современного завода Электросила. Туда периодически приходила с облавами полиция.
Аристократия и мещане выезжали за город в XVIII веке, однако же мода на дачи пришлась на конец 1830-х годов. Это было связано с пришедшей из Франции модой на путешествия, открытие новых красот, поиск новых памятных мест. Способствовало ей в России строительство железной дороги из Петербурга в Павловск. Дачи в Павловске, Петергофе и других дворцовых пригородах были очень дорогие и говорили о высоком социальном положении дачника.
Кроме того, важную роль в ежегодном дачном переселении играли медицинские практики. На даче укрепляли здоровье, уезжали от эпидемий холеры, тифа, скарлатины и других заразных болезней. Так, во время жестокой эпидемии холеры 1831 года в Петергофе не было зафиксировано ни одного случая заболевания — и горожане стремились вывезти семьи в эти места — в тот год и много позже.
Кроме того, начиная с 1860-х в газетах стали писать о новом — современном по тем временам — проекте коллекторной канализации. И с удовольствием описывали помойные ямы, туалеты во дворах и прочие неопрятности города. Они были особенно опасны при летней жаре. Медики полагали, что опасность для здоровья представляют уже сами неприятные запахи гниения, миазмы.
Сколько-нибудь состоятельные горожане стремились уехать на лето на природу, где постройки — а следовательно, и места отходов — располагались не столь скученно. А значит, почва и природные водоемы могли переработать отходы, то есть их концентрация не превышала возможности природы.
Мода на дачи, таким образом, получила еще одно рациональное объяснение.
Как жили дачники и сколько времени проводили за городом
Обстановка на даче всецело зависела от владельцев. В петергофских особняках, где жила, например, Анна Каренина в начале одноименного романа Льва Толстого, обстановка была роскошной и мало отличалась от петербургской. В скромных деревянных дачах на Карельском перешейке она была скромней.
Типовой дачи вообще не существовало. В 1870-х сословная структура общества существенно деформировалась: дворяне беднели, купцы богатели. В Павловске стали жить и те, и другие; экипажи богатых купцов были не в пример роскошнее дворянских. Самая главная сложность петербургских дачников — промозглая погода летом. Ее было сложно переживать в деревянной даче.
Горожане нанимали на лето дачи в крестьянских деревнях — обычные избы, где хозяева жили зимой. Там и вовсе всё было просто. Такие дачники сами разбивали клумбы рядом с домом и сажали там цветы. Крестьяне сначала относились к этому как к нелепой барской затее, а затем сами перенимали такое обыкновение. То же относилось и к комнатным собачкам.
Заселялись дачники с наступлением тепла, то есть с начала мая по старому стилю. Соответственно, сейчас бы это время назвали «после майских праздников». Редко когда после 9 мая на деревьях еще не начинала пробиваться листва. В жаркий год, конечно же, дачники перебирались за город пораньше. На даче жили дамы и дети — отцы семейства работали и часто постоянно жили в городе, навещая семью по выходным.
Обычно в литературе того времени мы встречаем сетования на дачную скуку. Скука — бич того времени: чиновник, приезжавший к семье на дачу, играл в карты; жена его маялась от безделья. Во многом это стереотипы. Илья Репин работал везде, где бы ни находился, и скучно ему не было. Гимназисты готовились к предстоящему году, иногда изучали программы предметов заранее. На даче была масса подвижных игр, прогулки, экскурсии. На дачу приезжали гости и родственники. Если неподалеку находилась военная часть, при ней был оркестр — он давал концерты. На самом деле занятий было много.
Дача становилась неотъемлемой частью жизни дворян, офицеров, чиновников, интеллигенции, богатых купцов. Там проводили немногим менее полугода.
В итоге это и привлекло многих писателей работать в условиях дачной жизни. Вероятно, это связано с тем, что люди на дачах были меньше стеснены условностями этикета. Дачные наряды были не такими дорогими, как в городе. Дачные знакомства — более обширными, в гости можно было прийти без предупреждения и даже без приглашения.
Ирина Омарская
Методистка по научно-просветительской работе музея «Дачная столица» в Сиверском
Как в Гатчинском районе появилась одна из самых богатых дачных местностей и как на загородном отдыхе стали зарабатывать в XIX веке
В 1857 году в поселок Сиверский в Гатчинском районе провели железную дорогу. Сюда стали ездить состоятельные петербуржцы, чтобы, как это и водилось, подышать целебным воздухом или искупаться в радоновой реке Оредеж. Местные землевладельцы быстро поняли, что, раз есть желающие отдыхать, значит, нужно строить специальные дома и получать за это деньги.
Первые девять дач здесь построил барон Владимир Фредерикс (министр Императорского двора Российской империи — прим. «Бумаги»). Арендовать у него дачу стоило 1000 рублей за сезон, то есть с мая по сентябрь включительно. Для сравнения: зарплата рабочего на Путиловском заводе в те годы составляла около 100 рублей в год.
К этому времени дачи уже не давал царь или император — они стали объектом купли-продажи. Дореволюционные арендодатели и землевладельцы — часто бароны и купцы — были людьми очень богатыми. Купец Иван Дернов, например, распродал здесь 370 участков по 30–40 соток под дачное строительство, а князь Витгенштейн — 550. Каждый участок стоил несколько тысяч рублей. Часто эти люди получали землю, просто отделяя ее от своих владений. Такими же богатыми были и сами дачники — приближенные к императорскому двору или министерствам.
Со временем цены на дачи немного снизились, но приезжали по-прежнему богатые люди: дворяне и купцы. Интересно, что дачная жизнь пришлась по нраву многим творческим людям: писателям, поэтам, художникам, актерам, музыкантам. Все они, как и в XVIII веке другие дачники, занимались в основном спортивными играми, романическими прогулками, охотой, рыбалкой, сбором грибов и ягод, катанием на лодках и лошадях. В Сиверском, например, были еще и летние театры, где регулярно проходили спектакли специально для дачников.
Так, только в Сиверском отдыхали Михаил Салтыков-Щедрин, Корней Чуковский, Анна Ахматова, Дмитрий Мережковский, Алексей Толстой, Владимир Маяковский. Основная разница была только в том, что у кого-то здесь была собственная дачу, а кто-то снимал или приезжал в гости. Хотя, если сравнивать того же Салтыкова-Щедрина и Маяковского, можно выделить два типа отдыха: первый был владельцем дачи в XIX веке, занимался своей работой и отдыхал; а второй был дачником по натуре из XX века — он приезжал на дачу именно работать.
Как обустраивали богатые дачи и что с ними стало после революции
В дачах, которые сдавали в аренду, было всё необходимое для бытовой жизни, но, конечно, из-за элитности аудитории добавляли лоск. Так, в них зачастую стояли тульские самовары, кузнецовский фарфор, венские стулья, кресла и диваны, плетеная мебель для мансард. По стенам были развешаны картины известных в то время художников. Иногда встречались и музыкальные инструменты — например, немецкие пианино; зачастую их специально снимали люди, любившие музицировать.
Много внимания уделялось деталям. Буфеты старались делать резными, из редких пород дерева. На окнах были шторы с ламбрекенами (декоративный элемент в верхней части штор — прим. «Бумаги»): иногда плюшевые, иногда атласные. За это приходилось доплачивать, если арендуешь дачу. В дачном обиходе встречалось всё, что было характерно для элитного общества XIX — начала XX веков.
После революции всё это изменилось и красивые помещичьи усадьбы были национализированы, отобраны у хозяев в пользу государства. И на основе появившейся территории дачный отдых стал массовым: там появлялись санатории, профилактории, дома отдыха, пионерские лагеря. Появился рациональный, не буржуйский быт. Индивидуальный отдых также сохранился: у сиверских хозяек снимали или комнату, или веранду.
Немногие дачи остались после советского периода в первозданном виде. Но и те сложно сейчас увидеть. С дореволюционного времени, например, сохранилась дача врача Чикера, но сейчас там живут его потомки. Они осовременили интерьер и передали какие-то предметы нам в мемориальную экспозицию.