Фото 17.11.2013.
Дом Л. Ф. Фёдорова
г. Сестрорецк, Тарховский пр., 52
Здание Комендантского управления Ленинградского военного округа
Жилой дом
Разделен на квартиры.
Участок, на котором находится этот дом, был в числе тех тридцати девяти, что были отмежёваны Лесным департаментом Министерства государственных имуществ из земель Тарховской лесной дачи летом 1902 г., расположенных между Тарховским пр. и прибрежной зоной озера Разлив. Участок под номером 44 с произраставшими на нём 238 соснами имел площадь 870 квадратных сажен (3947.10 кв. м). В 1903 году право на аренду участка на 99 лет было отдано, в виде исключения, без торгов служащему Морского Технического комитета подполковнику Леониду Федоровичу Федорову, к 1910 г. дослужившегося до звания генерал-майора. По условиям арендного договора, в период 1903-1906 гг. на участке был возведён существующий поныне дом и хозяйственная постройка. В 1900-е гг. справочная и адресная книга «Весь С.-Петербург» называет собственный дом в Тарховке в качестве основного адреса его владельца. Согласно местной легенде, в 1910-е гг. дом № 44 снимал на лето японский посланник, в связи с чем, после начала первой мировой войны, по требованию полиции была снесена первоначально выстроенная башня со смотровой площадкой.
В начале 1920-х годов пустовавшее домовладение было муниципализировано; по-видимому, тогда же первоначальный участок был разделён на три части (ныне дома №№ 50, 52 и 52а по Тарховскому пр.). В 1926 г. здание было передано Комендантскому управлению Ленинградского военного округа. Согласно местной легенде, в 1929-1931 гг. дачу использовал командующий округом М.Н. Тухачевский. С 1966 г. здание находилось в руках Сестрорецкого райсовета.
Дача тухачевского в тарховке
Эти правила, а также энергичные меры, предпринятые обществами благоустройства поселков, привлекли на северное побережье Финского залива многочисленных дачников.
Путеводитель 1911 года так описывал станции Приморской железной дороги:
«Владимировка. Песчаная лесистая местность. Парк. Пруд. Калильное освещение. Четыре доктора. В двух верстах почта с телеграфным отделением. На станции проводники. Абиссинские колодцы. Театр. Купание. Катание на лодках. Рыбная ловля.
Горская. Сухая песчаная местность. Хороший лес. Дачи довольно дорогие.
Тарховка. Отличный сухой лес. Фешенебельные дачи, очень дорогие.
Разлив. Хороший лес. Купание в «разливе». Дачи сравнительно дорогие».
Ну, а рядом с Курортом и Сестрорецком — в Ермоловке и Дюнах — дачи уже назывались виллами, а все в целом — «аристократическим уголком».
Дачу на 4-й линии называют дачей Тухачевского
Станции Приморской железной дороги не раз воспроизводились на открытках, которые отдыхающие отправляли родственникам и знакомым как «привет из Сестрорецка»
| А |
лександровский назван не дачным поселком, а поселком зимогоров — жителей, не перебиравшихся осенью на зимние квартиры. Вероятно, состоятельные петербуржцы, купившие участки в графских угодьях, возводили на них уже не дачи, а дома для постоянного проживания, благо Приморская железная дорога позволяла добираться до города за полтора часа. «Купание чуди»? Вероятно, речь идет о жителях соседней финской деревни Каупилово (слилась после войны с Горской), ходивших купаться на отличный пляж. Почта и телеграф, как и калильное освещение и абиссинские (артезианские) колодцы, — свидетельства высокого уровня благоустройства поселков. Давно уже нет театра (и даже советского кинотеатра), чудь насильственно выселили в 1942-м как потенциальных предателей, но еще долго сопротивлялась времени милая застройка дачных поселков — причудливые деревянные дачи с башенками, кружевной резьбой, верандами с цветными стеклами. Однако момент, когда можно было попытаться сохранить то, что осталось от этого уникального пласта русской культуры, упущен. И теперь жадность в сочетании с дурным вкусом городят вдоль улиц крепостные стены, за которыми нет почти ни чего в художественном отношении достойного. Конечно, дореволюционные, тем более послереволюционные дачи тоже особой архитектурной ценностью не отличались. Где-нибудь на Каменном острове богатейшие жители города могли заказывать дома ведущим архитекторам России. Но чем дальше от Петербурга, тем проще и скромнее становились дачи. И интересны эти пригороды не отдельными домами, а своей массой, когда один поселок плавно переходил в другой и так на много километров. Главный же недостаток этого строительства с точки зрения охраны памятников — преобладание здесь дерева, материала необычайно хрупкого и требующего заботы.
| Н |
о когда и в центре Петербурга то и дело сносят не то или строят не так, кому какое дело до станций Приморской железной дороги и их неприметных кварталов?! Одно и то же решительное и анархичное обновление постигло Шувалово, Озерки, Парголово и прочие бывшие дачные пригороды Петербурга. Пожалуй, в каждом поселке есть хотя бы одно примечательное строение, как церковь или ратуша в старинном городке, как усадьба где-нибудь в сельской местности, возвышающаяся над непритязательной рядовой застройкой. В Александровской такой дом, почти ниоткуда не заметный, внезапно открывается взору гуляющих на углу 4-й линии (дом 14) и Проходной дорожки. Увы, имя зодчего — кажется, даже имя владельца — исследователям установить не удалось. А ведь это незаурядный памятник архитектуры модерна, более всего замечательный круглыми окнами, словно бы приплюснутыми внизу, — характерная для названного стиля черта, все же столь трудная в исполнении, что встретишь ее в здешнем зодчестве рубежа веков нечасто. Прочие дома поселка больше похожи на деревенские избы с шаблонной резьбой, лишь изредка сохранились угловые башенки и высокие фронтоны с фахверковыми конструкциями. В соседней Тарховке главный дом (Федотовская дорожка, 42) гораздо известней, хотя сегодня скрыт высоким синим забором. Это дача на участке инженера Петра Авенариуса, инициатора устройства Сестрорецкого курорта и ведущей к нему Приморской ветки. Он и для летнего своего пристанища выбрал место поближе к железной дороге, у южной оконечности озера Разлив. (Прежде участок принадлежал князю Святополк-Мирскому.) Известно имя зодчего, это Иван Володихин, создатель двух чуть ли не последних доходных домов модерна в Петербурге: здания на улице Белинского, 5, и Большого театра кукол на улице Некрасова, 10. Вот уж там окон самой необычной формы предостаточно! Но дом в Тарховке являет скорее некоторую ностальгию по старым русским усадьбам, оттого его материал, все то же дерево, зодчим умело замаскирован и классические мотивы в отделке, при некоторых упрощениях, весьма заметны.
Прежде всего это бельведер, пришедший на смену обычным для модерна угловым башенкам, он, как у Павловского дворца, посередине. Украшающая участок садово-парковая скульптура относится к советскому времени, когда в здании разместился военный санаторий. На границе Тарховки и Александровской высится еще курьезное здание магазина, тоже с башенкой (9-я линия, 1). Он словно бедный родственник тех гостиных дворов, что возводились по указке свыше по всей России в классическую эпоху. Местный гостиный двор среди них чуть ли не самый маленький, к тому же он, как и все местные строения, из дерева. Правда, обшитое сайдингом, здание почти не опознается как «старинное».
Это не расписание экспресса. В 1895 году дачных поселков (а следовательно, и станций) Ольгино, Александровская и Тарховка еще не существовало
Участок с ветряком. История дачи Авенариуса в Тарховке
Памятник «Ленин в Разливе» (Курортный район, Федотовская дорожка, 42 / Тарховская ул., 22) на небольшом холме у переезда в Тарховке знают, наверное, многие. Менее известно, что за скульптурой вождя в глубине парка находится окруженная высоким забором дача инженера и предпринимателя, инициатора строительства Приморской Санкт-Петербурго-Сестрорецкой железной дороги и Сестрорецкого курорта Петра Александровича Авенариуса.
Хотя усадьба Петра Авенариуса и имеет статус объекта культурного наследия федерального значения, ее дальнейшая судьба остается неясной. / ФОТО Олега ГАНУСИНЦА
До недавнего времени в истории тарховской дачи было немало белых пятен, некоторую ясность внесло недавнее изучение архивных данных петербургскими историками архитектуры Мариной Монастырской и Еленой Васильевой.
Участок на «пустопорожнем» месте в Тарховке Петр Авенариус приобрел в 1894 году. Его западную часть он вскоре уступил под платформу железнодорожного полустанка (позже ее перенесли ближе к Сестрорецку, где станция Тарховка располагается и ныне).
К застройке участка Авенариус приступил только в 1907 году. В центре появился двухэтажный деревянный зимний дом под железной крышей на гранитном фундаменте с двумя барскими квартирами. Все было на высшем уровне: паркетные полы, канализация, водопровод. Ветряк (говоря по-современному – ветрогенератор) на крыше приводил в действие водяной насос. К западному входу со стороны железной дороги поднималась парадная лестница.
Рядом с усадебным домом находился двухэтажный деревянный жилой флигель. А еще в усадьбе имелись каретный сарай, конюшня, птичник, сеновал, а также ледник, не сохранившиеся до наших дней. У железной дороги были размещены предназначенные для пассажиров одноэтажные торговые ряды.
К 1907 году Авенариус вышел из правления Акционерного общества Приморской С.-Петербурго-Сестрорецкой железной дороги, которое не принесло ее устроителям ожидаемого дохода и было объявлено банкротом. После того как 1 декабря 1909 года предприниматель скоропостижно скончался, по завещанию его имущество перешло к жене Марии Яковлевне. В 1913 году она продала тарховскую дачу баронессе Марии Фридриховне Гойнинген-Гюне, в том же году вышедшей замуж за потомственного дворянина Эдмунда Ричардовича Святополк-Мирского.
Для новых хозяев в 1913 – 1914 годах архитектор Иван Володихин перестроил усадьбу: в центральной части здания возвел башенку-бельведер (сохранилась частично), а над ризалитом северного фасада – декоративный шпиль (не сохранился). Дом обшили досками и оштукатурили, появился лепной декор с грифонами и женскими головками.
РЕПРОДУКЦИЯ. ФОТО АВТОРА
Хозяева сдавали дачу внаем, одну из двух квартир главного дома занимал сам архитектор Володихин. В 1917 году Святополк-Мирский решил передать свою тарховскую усадьбу в аренду, чтобы разместить в нем убежище «для воинов инвалидов», но, скорее всего, сделать этого не успел.
После революции дачу Авенариуса национализировали и стали использовать как дом отдыха «Севзапкино», а в 1930 году передали Военному ведомству под санаторий Ленинградского военного округа. В последующие годы дачную территорию расширили за счет присоединения к ней участков на берегу озера Сестрорецкий Разлив. Тогда же проложили прогулочные дорожки, разбили клумбы и цветники.
В годы войны санаторий оказался в непосредственной близости от линии фронта. В его помещениях работал 257-й сортировочный эвакогоспиталь. Воинов, погибших от смертельных ран, хоронили на близлежащем Тарховском кладбище.
В 1945 году госпиталь снова стал санаторием. С берегом озера главный корпус соединила аллея, украшенная декоративными гипсовыми вазами, появились фонтаны, декорированные скульптурой. Тарховский военный санаторий принимал до двухсот отдыхающих единовременно, их размещали в нескольких отдельных деревянных постройках, а в главном здании находились библиотека, кинозал и бильярдная.
Со временем деревянные исторические строения стали ветшать и разрушаться, в 2007 году филиал санатория на бывшей даче Авенариуса закрыли. Некоторые предметы искусства из усадебного дома перенесли в главное здание санатория (Тарховский пр., 24).
Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине.
Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в «Яндекс.Дзен».
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 154 (6992) от 20.08.2021 под заголовком «Дача с ветряком».
Светя другим, не забывай брать деньги за свет
В Петербурге на Чёрной речке есть трёхэтажное историческое здание, принадлежащее уважаемому профессору, в котором располагается его клиника по безмедикаментозному лечению абсолютно всех, даже неизлечимых, заболеваний на свете. На фасаде красуется реклама, в которой так и написано: «Лечение всех неизлечимых заболеваний, в том числе рассеянного склероза». Чего он так докопался конкретно до рассеянного склероза, непонятно. С таким же успехом он мог написать «Лечение всех неизлечимых заболеваний, в том числе рака прямой кишки». Но он написал, и сразу продемонстрировал всем свой уровень. Поэтому одни туда слетаются, как мухи на варенье, другие – ни ногой.
Но тем не менее. Клиника существует, и что-то там лечит. Давайте посмотрим, как существует и как лечит. И какую пользу, и кому. приносит.
Внутри – типичная питерская живопырка, угловатая, с узкими коридорами и каморками-кабинетами, в которых хорошо лишь умирать. Ремонтом и обстановкой напоминает советскую поликлинику – отсутствие ремонта и куча голосящих бабок. Сам владелец клиники называет своё владение избушкой. Но есть нечто, что отличает это учреждение от советской поликлиники. Это висящие на стенах иконы рядом с портретами (не фотографиями, а написанными художниками портретами!) самого профессора.
Лечение происходит посредством массажа – ручного и аппаратного. Строго говоря, это смесь различных массажных методик с элементами мануальной терапии. Также назначаются различные самопальные гомеопатические таблетки и травяные настойки. Профессор делает и назначает всем одно и то же, средний чек в его ларьке при покупке снадобий около 10 тысяч рублей.
У него работает несколько подмастерий-врачей, обученных им и практикующих по его методике.
Касаемо таблеток и настоек. Некоторое время назад профессор отдыхал в Испании, где познакомился с фирмачами, производящими препараты на растительной основе – таблетки, настойки и так далее. Он заключил договор поставки на условиях отсрочки платежа, получил партию товара… продал, деньги прикараманил, поставщиков, соответственно, кинул, и стал производить аналогичные препараты сам. Травы коллектив клиники собирает самостоятельно, выезжая в места их произрастания.
Также производятся препараты на основе импортного сырья, например Гуарана. Сырьё (экстракт растущего в Бразилии фрукта – гуараны, который содержит в два раза больше кофеина, чем в зёрнах кофе) закупается в Голландии, а таблетки с добавлением некоторых витаминов производятся в Петербурге.
Во владении профессора находится собственно трёхэтажное здание клиники, плюс огороженная забором территория – двор, с хозяйственными постройками: гараж на три машины, котельная и двухэтажная баня. Все они возведены самостийно, без проекта и полагающихся разрешений.
Вообще, отношения профессора с контрагентами довольно своеобразны. Он живёт по приниципу «платят только трусы», финансовую дисциплину не соблюдает, и задолжал буквально всем. За неуплату ему отключили газоснабжение, поэтому газ он завозит в баллонах. С энергосбытом тоже не всё так просто. Электричество пока не отключили, но энергосбыт судится с профессором за долги.
Профессор состоит в какой-то там партии, у него широкий круг знакомств, среди его пациентов высокопоставленные чиновники и медийные персоны, так что прихваты у него есть.
Ему принадлежат несколько квартир в престижных местах города, плюс загородная недвижимость: бывшая дача Тухачевского в Тарховке (Курортный район, на берегу озера Сестрорецкий разлив), плюс две усадьбы в живописных районах области.
Имея подвязки в администрации, он оформляет на подставных лиц СНТ (садоводческие некоммерческие товарищества) – это те самые пациентки-бабуськи, затем оформляет земли в собственность и продаёт по 300-400 евро за сотку.
Также он умудряется продавать срубленный на участках лес.
Из зарубежной недвижимости – вилла на Кипре и в Испании.
Автопарк – Тойота Камри, Ниссан Патрол, импортный микроавтобус, ну и так по мелочи – Газельки, жигули и прочие разъездные машинки для челяди.
Сотрудники клиники – не работники в общепринятом понимании этого слова, а подвижники. Профессор заставляет находиться в клинике с 8 утра и до 21-22 часа, платит гроши, и эксплуатирует, как рабов. Манипулируя штампами, типа, «мы работаем ради здоровья людей», он внушает им идею, что «общественное выше личного» и «всё ради клиники».
Но люди же не дураки, за идею давно никто не работает. Соответственно, течка кадров у него колоссальная, более менее башковитые ребята обучаются методикам лечения и открывают собственные кабинеты и клиники, задерживаются в основном те, у кого какие-то проблемы по жизни – отсутствие стажа и невозможность трудоустроиться в нормальном месте, отсутствие докуметов (нелегальные мигранты), проблемы с правоохранительными органами и невозможность официального трудоустройства.
Нелегалов у него много – в основном таджики и узбеки. Они проживают в Тарховке (не в барском доме, ясно дело, а в бараках) и других загородных владениях профессора.
Отношение к персоналу довольно жёсткое, а общую атмосферу в учреждении можно охарактеризовать как «упорядоченный хаос». Если ему приходит на ум какая-то идея, он отдаёт поручение первому попавшемуся на глаза сотруднику, будь то секретарь, врач или бухгалтер: «Так, поди купи 10 кладок кипича и отвези в Тарховку». Хотя такие вопросы это прерогатива завхоза. Бывает, он забывает, кому что поручил, и перепоручает то же самое другому человеку.
За такие поручения кидаются в драку. Профессор не опускается до проверок, и его обманывают на каждом шагу, компенсируя низкую зарплату и прочие издержки. И, с таким же успехом, с каким хозяин зарабатывает деньги, у него и воруют.
Один раз, например, когда он отдыхал за границей, ему позвонил завхоз и сказал, что раздвижные ворота в Тарховской резиденции сломались. И убедил, что необходимо покупать новые. На хозяйстве была старшая дочь профессора. Он повелел ей, чтоб выдала завхозу деньги на новые ворота, и, соответственно, демонтаж старых.
Афера происходила на её глазах – в отсутствие отца она проживала в Тарховке. И не заметила, что старые ворота просто немного подшаманили и перекрасили, а новые существовали только на бумаге!
Также «ремонтируются» машины – меняются запчасти, как-то раз даже на джипе поменяли двигатель. Завхоз сказал, что «движок сдох» и взял у профессора деньги на покупку нового. Деньги прикарманил, а профессору принёс документы на новый. А двигатель при этом и не думал «сдыхать». Насколько наглый обман, ведь завхоз даже не удосужился поменять данные в техпаспорте (да, собственно, это было бы проблематично, если совсем не невозможно).
Деньги делают на всём – на покупке стройматериалов, медицинских расходников, даже на канцтоварах. В общем, на любых закупках. Но профессор загребает столько бабла, что хватает на всех.
Личная жизнь профессора весьма насыщенная. По состоянию на 2007г (тогда ему было 63) у него было пятеро детей от разных женщин. Официально он тогда был женат на женщине лет 30-35-ти, и у них было двое дочерей в возрасте до 10 лет. Они почти не общались, она жила на одной из его петербургских квартир с детьми, а он посылал к ней холуёв, чтобы они возили её и детей по школам, магазинам, прочим делам, выполняли разную домашнюю работу.
Сам он мутил с молодой, лет 23-25-ти, пациенткой… а она, втайне от него, крутила романы с молодыми врачами клиники.
Со старшим сыном профессор не общался… зато имел отношения с его женой, то есть невесткой, она была подставным лицом в махинациях с недвижимостью.
С пациентами у него были отношения, не совсем обычные для клиентов частных клиник. Однажды, например, он беседовал с одним деловым партнёром во время сеанса массажа (на массажной кушетке лежала полная пожилая женщина), и сказал ему: «Глянь, какая свинья. Надо же было нажрать такие окорока!»
А одна пациентка сказала ему что-то не то, так он наорал на неё, дал подзатыльник и пинками загнал под кушетку.
Времени профессор даром не терял. Дела мутил прямо во время сеансов, в присутствии пациентов. Звал в кабинет то одного сотрудника, то другого, обсуждал вопросы, давал поручения, заставлял звонить и держать трубку возле своего уха (руки-то заняты). Заставлял записывать в блокнот разные идеи – проекты домов, наброски статей, идеи по обустройству общества, разнообразные футуристические прожекты, и так далее. Одно из его излюбленных времяпровождений – вечерние посиделки. Он собирал сотрудников в своём кабинете, и начинал вещать – о работе, отношениях, о политике, и так далее. Сотрудники, нервничая, поглядывая на часы (а время 9-10-11 вечера, всем пора домой), вынуждены были слушать весь этот поток сознания.
Следует отметить, что какая-то польза от его процедур была. Массаж ещё никому не повредил, равно как и баня после процедур, как и занятия в тренажёрном зале (его арендовали где-то в другом месте, но планировали построить на территории клиники). Касаемо «лечения неизлечимых заболеваний» – это вопрос дискутабельный…
Врачам, пришедшим трудоустраиваться в клинику, спрашивавшим насчёт опыта работы, необходимой специализации, профессор говорил: «Наличие опыта работы нежелательно. Опыт в российских клиниках можно получить только отрицательный. Не нужна никакая специализация и интернатура. Забудьте всё, что учили в институте. Вам это не нужно»
То есть, любой человек без медицинского образования может устроиться на работу в профессорскую клинику и работать врачом.
Что касается вредных привычек. Профессор не курил. Но выпивал. Предпочитал некую эксклюзивную водку, которую привозили ящиками с какого-то там завода.
Информация, которую вы сейчас получили, инсайдерская, полученная от сотрудника, работавшего у профессора в 2006-2007гг.
Для чего я об этом так подробно пишу в этой книге? Условия жизни профессора отличаются от тех, в которых прозябает большинство российских врачей. Он сам живёт очень неплохо, и содержит многочисленное семейство. Никому не подчиняется, прогибает всех под себя. Всего добился сам, своими руками. Чёткая жизненная позиция, никаких соплей, рефлексий, мудовых рыданий. Возможно, кого-то смутит полушутливая форма изложения истории, но, какая есть. Мне бы тоже хотелось делать так, как он, просто мне до него далеко.
А вот и отзывы благодарных пациентов, собранные по интернетам с форумов (их много, на 3 страницы, но они того стоят, ибо хорошо раскрывают личность профессора):
— Сама не пойду, и Вам не желаю. Клиника отвратительная. Старая и грязная. Массажисты лица совсем не русской национальности, предлагают женщинам интимные услуги помимо лечения. У самого профессора наличие неврологических заболеваний на лицо. А как воспет культ личности, до размеров вселенной(если не больше)Клиника украшена картинами самого профессора в различных позах и на всю стену.Он там и в халате за столом, и со шпагой в лавровом венке. Но а лечат людей как лошадей, травами. Но а если без шуток и отступлений, я работаю в городской больнице, 50% пациентов которые поступают к нам на отделение проходили лечение по методике профессора, знаете не очень успешно, а чаще и с осложнениями.
— Мы были там несколько лет назад. Лечили начинавшийся сколиоз у племянницы. Сам профессор очень не понравился, грубоват, надменен, опаздывает на прием, а вот врачи тогда были неплохие. Нам помог молодой доктор отличными массажами, научил лечебной гимнастике. Он, правда, вскоре уволился, не сработался с главным.
— Услуги недешевые, а у самого профессора вообще запредельные.
— 18.08.06 01:39 В прошлом году я хотела полечить там позвоночник.Меня смотрел профессор и поставил мне столько диагнозов Половина из которых не совместима с жизнью, а половина бывает только у пристарелых людей.А мне было 19 лет.За лечение попросил 1000 за прием, три раза в неделю.Длительность лечения от года и более.ОН ЛОХОТРОНЩИК.Никогда даже близко не подходите к его клинике.Он разводит людей н деньги.
— Находился на лечении в 2004 году в этой клининке. В клинику попал собострением старой спортивной травмы, привели под руки. После первого сеанса ушел на своих двоих далее еще порядка 15 сеансов+гимнастика. Окончил лечение по собственному желанию, т.к. врач никак не хотел говорить хватит, видимо деньги)))). Результат: делаю гимнастику обострений пока нет ЗА 6ЛЕТ. Советую всем одно но я был у доктора Власова, к сожалению он там больше не работает.
— Был сегодня впервый раз, имею некоторое отношение к медицине. Поверьте, шарлатаны в чистом виде. Если кому-то помогает, то это по принципу «плацебо»- т.е. 30% излечиваются «пустышкой», самовнушением. Остальным как повезет. Но нарушается принцип врача-не навреди! А профессор как раз это и делает, вредит непонятными диагнозами, которые после осмотра даже не он ставит (говорит), а его помощники. Ксати, приема ждал лежа на кушетке 2часа 15 мин. После наговорили такого. Жить не захотелось! Хотя пришел с защемлением позвонка. Предварительное лечение помощник оценил в 2000Х2 и Х н8, итого 32 000 рублей плюс капли экстрат эвкалипта, подорожника за 1 150 рублей! Мошеники и прохиндеи.
— Я лечила у него ДЦП и височную эпилепсию примерно между 1997 и 1999 мне было обещано, что от эпилепсии не останется и следа он резко прекратил все анти-эпилептические препараты пр должен знать что их прекращают постепенно от его лечения и болегого шока у меня начинались припадки эпилепсии прямо во время сианса. К сожалению в этой КЛИНИКЕ никто из «врачей» включая профессора НЕ ЗНАЕТ О ПЕРВОЙ ПОМОЩИ в кл-ке высокие топчаны с к-рых вы можете упасть. Я истратила 2 года но БЕЗУСПЕШНО в конце концов моя подруга по несчастью в клинике сказала что нам нужно бежать из клиники потому что это ШАРЛАТАНЫ наше здоровье только ухудчилось. Мне пришлось покинуть страну потому что советские врачи включая профессора обещают горы золотые а результат нулевой а в данный момент английские врачи в шоке какой коновал поработал и я стою на очереди для нейрохирургиского вмешательства потомучто после этих трав моя эпилепсия вышла изпод контроля а теперь судите сами если хотите отдать этому проходимцу кругленькую сумму мне сделали MRI и у меня было кровоизлияние в последствии ДЦП и эпилепсия а не в последствии смещения позвонков а сколиоз у меня врожденный как же ПРОФЕССОР об этом не знает? Вешает лапшу людям на уши.
— Мое заочное «знакомство» с професором произошло в реанимации ДГБ №1, когда я увидела девочку, поступившую с нарушением сознания и тотальным отеком всего тела, когда нажимаешь пальцем куда-нибудь, получается ямочка, которая ме-едленно выправляется. У ней было тяжелое почечное заболевание (гломерулонефрит), требовавшее назначения высоких доз гормонов, на несколько месяцев. Профессор обещал вылечить без них. «Вылечил».
— У профессора «крыша поехала» уже давно! Раньше он был толковый доктор! А потом что то переклинило в голове! И стал травки собирать вдоль дорог Лен. области и т д!
— Профессор угробил мою начальницу. Он ее лечил, у нее онкология была. Часто болела, лечилась по его советам так. Огромная чашка горячего травяного чая + аспирин, затем очень горячая ванна, во время приема ванной еще одна чашка чая + аспирин. Затем надеть на голое тело шерстяные вещи, носки, платок и. Догадались? Правильно! Чашка горячего чая + аспирин. Какое сердце это выдержит? А уж как он лечил онкологию, даже не буду рассказывать. Уже 10 лет, как похоронили, а я его имя до сих пор не могу слышать.
— Мой брат мануальщик, работал и учился у профессора 10 лет. Пахал на него, как раб на галерах. Раньше профессор был действительно классным спецом, но сейчас этот чувак просто спился и калечит людей. В 1 городской частенько после него в травму привозят с вывихами и переломами. А жену нашего остеопата 5 лет назад чуть инвалидом не сделал. Так что осторожно. Знаю его не по наслышке.
— Хамское отношение сотрудников клиники и полная некомпетентность. Всех равняют под одну гребенку и вытягивают деньги. Бесплатной консультации нет, сразу приглашают на прием за 3000 рублей, не выясняя проблему/ заболевание.
PS. Многие врачи, работавшие у профессора, как «рабы на галерах», обучившись его методикам, открыли свои собственные кабинеты и клиники, и успешно работают до сих пор. Так что, что-то полезное в его деятельности всё-таки было.