битва на перепетовом поле

Битва на Перепетовом поле (5 мая 1151 г.)

В середине XII века на Руси разгорелась неслыханная доселе по масштабу междуусобная война, в которую были втянуты не только почти все русские княжества, но и половцы, Венгрия, Польша, Чехия, а косвенно — еще и Византийская империя и Сицилийское королевство. Предметом конфликта был, конечно, «золотой киевский стол», на который претендовали сын Владимира Мономаха Юрий (с XIX в. известный как Долгорукий) и его племянник Изяслав-Пантелеймон Мстиславич. Первый из них возглавлял коалицию князей, которую мы условно назовем чернигово-суздальской, а второй был лидером волынско-смоленской коалиции.

В 1146 г. Изяслав, княживший тогда в Переяславле, разбил под стенами столицы непопулярного среди киевлян Игоря Ольговича и в первый раз стал киевским князем, причем Игорь оказался у него в плену. За Игоря вступился его брат Святослав Ольгович черниговский, но потерпел поражение и, потеряв Чернигов, обратился за помощью к Юрию, княжившему в Суздале.

Легко уладив политические вопросы, Изяслав должен был вернуться к вопросам военным, поскольку Юрий не собирался уступать. Он расположился в Городце-Остерском (теперь город Остер) — мощном опорном пункте в 90 км от Киева — и стал готовиться к реваншу. Здесь собрались его союзники и вассалы: сыновья Андрей и Глеб, племянник Владимир Андреевич, Владимир Давыдович черниговский и Святослав Ольгович новгород-северский со своим племянником Святославом Всеволодовичем. Войско Юрия выступило на Киев речным (по Десне) и сухим путем и 24 апреля подошло к Городцу — сторожевой крепостице на левом берегу Днепра, откуда открывалась панорама стольного града. Здесь к Юрию присоединились «дикие» половцы («дикими» они назывались не в силу своего низкого культурного уровня, а потому, что это кочевое объединение было сформировано половцами, не входившими в «традиционные» орды).

Этим силам противостояли, кроме дружин самого Изяслава Мстиславича и Вячеслава Владимировича, войска Ростислава Мстиславича смоленского, Изяслава Давыдовича стародубского, Бориса городенского, ополчение киевлян и черные клобуки (тюркские племена, образовывавшие «живой щит» Руси от половцев; в летописи в связи с данными событиями упоминаются торки, берендеи, печенеги и ковуи). Весьма приблизительные подсчеты позволяют оценить силы волынско-смоленской коалиции в 15 тысяч, в том числе примерно 4 тысячи киевских ополченцев (в летописи упоминается, что они были как конные, так и пешие, и что вече постановило отправить на войну каждого, кто «может хотя бы палицу в руки взять») и не менее 5 тысяч черных клобуков. Силы другой стороны можно оценить в 6 тысяч дружинников и 3-4 тысячи половцев.

Возможно, Юрий рассчитывал подойти к Киеву ранее, чем с Изяславом соединятся его верные вассалы — черные клобуки. В таком случае, с учетом низкой боеспособности киевского ополчения, Юрий обладал бы значительным перевесом. Была еще одна причина торопиться: на помощь Изяславу шло войско, посланное его зятем — венгерским королем Гейзой II. Правда, и Юрий ожидал подкрепления в лице своего свата — галицкого князя Владимира Володаревича. Но галичан, похоже, было не больше, чем венгров (если верить летописи, последних было свыше 10 тысяч «доблестных мужей»).

Боевые действия в конце апреля — начале мая 1151 г.

Изяслав поспешил на защиту Киева. Он расставил все свои силы вокруг города. Вскоре сюда подошли полки противника. Стычки, в которых передовые отряды Юрия были отброшены со значительными потерями (среди убитых был сын знаменитого хана Боняка), заставили его отступить и направиться на соединение с Владимиром галицким. Изяслав двинулся следом, стремясь этого не допустить. Юрий пошел к Белгороду — крепости, контролировавшей мост через Ирпень и служившей западными «воротами» Киева. Очевидно, Юрий намеревался укрыться за мощными и обширными белгородскими укреплениями и ждать здесь своего союзника. Но белгородцы не открыли перед суздальским князем ворота, заявив: «А Киев тебе как отворился? А князья наши — Вячеслав, и Изяслав, и Ростислав». Тогда Юрий повернул на юг, чтобы выйти на Василевскую дорогу, идущую из Киева на Галич в обход верховьев Ирпеня. Вечером 1 мая Юрий разбил лагерь на северном краю Перепетова поля, у Перепетовых могил — двух скифских курганов, сохранивших это название до нашего времени. Юрий надеялся на скорый приход Владимира галицкого, но уже в ночь на 3 мая его «сторожа» были атакованы передовыми отрядами Изяслава. Утром 3 мая на Перепетово поле вступили основные силы волынско-смоленской коалиции. День прошел в безрезультатных переговорах. Противникам оставалось выяснить отношения в генеральном сражении, которое рассматривалось как суд Божий. Предоставим слово летописцу.
«В день же четверга, перед [восходом] солнца, и Вячеслав, и Изяслав, и Ростислав прошли вал на чистое поле и двинулись биться [туда], где стоял Юрий. Ибо слали они послов между собой о мире, но Ольговичи и половцы не дали мириться, потому что они были скоры на кровопролитие. И стояли они до вечера. Юрий [также], перейдя за Рут, стал.
Когда же светала пятница [4 мая], Изяслав, приготовив к бою все полки свои, двинулся к нему. Но Юрий не хотел еще биться, а ждал Владимира [Володаревича]. Изяслав тем временем приступал все ближе, и тогда Бог сделал [такую] мглу, что никуда не видно, только до конца копья [было] видно. И застиг [их] дождь, и под ним уперлись они в озеро оба, и разъединило их озеро, и потому не можно было [пойти] ни тем [на тех, ни этим] на тех.
Мгла же поднялась в полдень, и прояснилось небо. И увидели войска друг друга по обе стороны озера; и потому бились они на крыльях обеих войск. а самим войскам не можно было съехаться. А к вечеру пошел Юрий за холмы с полками своими. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав пошли вслед за ними в верховья озера, имея намерение биться с ним. Но Юрий впереди них зашел полками своими за Малый Рутец и, перейдя грязину, там же и стал на ночь. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав, пройдя, стали на ночь тут же напротив него. Стояли они так одни напротив других, что стрелы не доходили.
А на второй день, в субботу [5 мая], когда занялась заря, сначала в войске у Юрия ударили в бубны и в трубы затрубили, и полки стали готовиться. Так же у Вячеслава, и у Изяслава, и у Ростислава начали в бубны бить и в трубы трубить, а полки стали готовиться. Юрий тогда с сыновьями своими, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и Святослав Всеволодович, приготовившись полками своими, двинулись в верховья Рутца. А Вячеслав, Изяслав и Ростислав так же пошли полками своими против них. Когда же было близко к верховьям Рутца, то тогда Юрий, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и половцы дикие, и Святослав Всеволодович, повернув полки свои, пошли к Великому [16] Руту, не желая биться, ибо стремились они зайти за Рут, а здесь и ждать Владимира галицкого. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав, увидев это – что они отходят от них – послали вслед за ними стрельцов своих, черных клобуков и русь, и тогда начали они наезжать в тыл полков их, перестреливаться с ними и стали у них возы отнимать. Когда же увидел Юрий, и сыновья его, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и Святослав Всеволодович, что нельзя им за Рут перейти, когда увидели они, что те наезжают на тыл полков их и возы отнимают, то тогда, обернувшись полками своими, стали они против них.
И когда шли они биться, то Андрей стал вести полк отца своего, поскольку он был тогда старшим между братьями. Увидев же, что половцы стоят сзади, он к ним прискакал и укрепил их на битву, и оттуда въехал в свой полк и укрепил свою дружину.
В то же время Изяслав и Ростислав примчались к отцу своему Вячеславу, говоря: «Ты много добра хотел, но этого не захотел брат твой. Ныне же, отче, мы или головы свои сложим за тебя, или же честь твою добудем». Вячеслав же сказал: «Брат и сын! От рождения моего не любил я кровопролитие, но до этого меня довел брат мой. Когда же вот мы уже на этом месте, то уже Богу судить». И тогда они оба поклонились ему, и поехали в свои полки. И въехал Изяслав в свое войско, и послал по всем своим полкам, говоря: «Глядите же на мой полк. И как вам пойдет мой полк, так же и вы пойдите». И тогда полки двинулись одни к другим.
Когда же еще полки шли одни навстречу другим, то Андрей Юрьевич, взяв копье, поехал вперед, и столкнулся раньше всех, и сломал копье свое. Тогда ударили коня под ним в ноздри, и конь начал метаться под ним, и шлем упал с него, и щит на нем оборвали. Но благодаря Божьему заступничеству и молитве родителей своих он остался цел. И так же перед всеми полками своими въехал Изяслав, один, в войска противников и копье свое сломал. И тут рубанули его в руку, и в бедро его ударили, и от этого он слетел с коня.
Когда же сступились полки, была сеча лютая и злая. Бог же, и святая Богородица, и сила честного животворящего креста помогли Вячеславу, и Изяславу, и Ростиславу, и тут победили они Юрия. А половцы же Юрьевы, даже по стреле не пустивши, тогда побежали, а потом – Ольговичи, а потом побежал Юрий с детьми. И когда они бежали через Рут, много дружины утопилось в Руте, ибо был он болотистый. И когда они бежали, то одних избили, а других захватили. Здесь же убили Владимира Давыдовича, князя черниговского, доброго и кроткого, и иных многих избили, и половецких князей многих захватили, а других избили.

Боевые действия в конце 1-5 мая 1151 г.

Шлем из кургана Чингул, Украина, 12 в.

Но вот тактических подробностей сражения летописец нам, как обычно, не рассказывает — бой был фронтальным таранным столкновением двух масс тяжеловооруженных конных копейщиков. При этом пехота, что в целом характерно для средневековья, играла вспомогательную роль — в полевое сражение она чаще всего и не вступала, а только шла за конными полками, добивая или беря в плен вражеских бойцов. Изяслав переиграл Юрия стратегически — умело оторвавшись от войск Владимира галицкого, Изяслав без боя захватил Киев, обеспечив себе помощь киевских дружинников, ополчения и черных клобуков, а потом, собрав превосходящие силы, навязал противнику решительное сражение на поле, ограниченном почти со всех сторон реками и «змиевыми валами», что привело Юрия к катастрофическому разгрому. Боевые действия велись и после этого, но они уже не имели особого значения — исход войны за Киев был решен непродолжительным, но ожесточенным боем на берегах речек Рут и Рутец, в окрестностях современного поселка Гребенки на Киевщине.

Источник

Битва на Перепетовом поле

Бой за Киев Игорь Ольгович проиграл. Его покинули Киевские полки, сам он, убегая от князя Изяслава, попал в болото и был схвачен. Дальнейшая судьба его трагична. Изяслав Мстиславич бросил его в поруб, где Игорь Ольгович тяжело заболел. Уже будучи на волосок от смерти, он выпросил у Изяслава Мстиславича право быть постриженным в монахи. А в период волнений, вызванных начатой войной Ольговичей против Мстиславичей, с ним расправилась толпа.
Игорь Ольгович перед смертью просил у своих убийц, чтобы ему дали исповедаться. Но народ кричал Игорю: «Когда вы с братом Всеволодом жён и дочерей наших брали на постели и дома грабили, тогда попа не звали! А теперь поп без надобности!» И прикончили незадачливого князя-монаха.

А Юрий Долгорукий — против!

А что же Юрий Долгорукий? На ту пору он княжил в Ростово-Суздальском княжестве. Были времена, когда в Ростовской земли вообще не было князя, а только наместник княжеский — так низко она ценилась. Но за прошедшие года земля Ростовская, во многом благодаря и князю Юрию, окрепла и стала одним из сильнейших княжеств в Киевской Руси. Опираясь на мощную дружину, Юрий лелеял планы самому стать великим Киевским князем. Вот за эти планы потомки и прозвали его Долгоруким.
В годину вспыхнувшей междоусобицы он решил, что настал момент вмешаться в схватку за великокняжеский престол. Человек он был рассудительный, а потому такое важное дело, как поход на Киев, решил сперва детально обсудить со своим союзником — черниговским князем Святославом Ольговичем, братом Игоря Ольговича. И обсудить не где-нибудь, а в своей новой резиденции, недавно отобранной у тысяцкого Степана Кучки. Он послал к Святославу гонца: «Приди ко мне брате въ Московъ». Со временем резиденция разрослась до размеров мегаполиса, и ныне это столица России — Москва.
4 апреля 1147 года союзники встретились в Москве, чтобы обговорить свой совместный поход на Киев. Интересно, что именно этот день, по одной из версий, до сих пор считается днём основания Москвы.
Конфигурация противоборствующих сил сложилась исходя из родственного принципа. Изяслава Мстиславича поддержали братья, зятья и сваты, которые привели свои полки с земель Волынских, смоленских, новгородских и псковских. Кроме того, на помощь Изяславу пришли угры (сестра Изяслава, Ефросинья Мстиславна, была женой венгерского короля Гезы II) и ляхи.
В свою очередь, князя Юрия поддержали его сыновья, будущий черниговский князь Святослав Ольгович, Владимирко Володаревич, князь Галицкий и сваты-половцы. Так, половецкий хан Севенч, сын хана Боняка, горделиво заявлял перед походом: «Буду я рубить Золотые ворота так же, как и отец мой!».

Первая кровь

Первая битва между претендентами на великий Киевский стол произошла возле Переяславля 23 августа 1149 года и завершилась поражением Изяслава Мстиславича. Его полки и полки брата Ростислава бились мужественно и даже «проехали сквозь строй» союзного владимиро-суздальского войска. Но, как это всегда случается, где тонко, там и рвётся. Побежали сомнительные союзники Давыдовичи, Киевляне тоже поддались панике. Переяславцы в разгар боя возжелали на Киевский стол Юрия Долгорукого. Изяслав Мстиславич, увидев сплошной погром, бросился в бегство. Попытка закрыться в Киеве успехом не увенчалась. Киевляне, боясь осады, провозгласили Киев, образно говоря, «открытым городом».
Изяслав Мстиславич сделал из своего поражения горькие, но полезные выводы. Он проиграл из-за вялой поддержки Киевлян и переяславцев, ибо те вообще не хотели вражды среди потомков Владимира Мономаха. Кроме того, хотя Изяслав и Юрий были почти ровесниками, Юрий приходился Изяславу Мстиславичу дядей, а значит, имел преимущественное право перед племянником. Поразмыслив, Изяслав послал гонца к другому дяде, турово-пинскому князю Вячеславу Владимировичу, который любил повторять «с молодости не любил я кро-вопролитья» и который был настоящим законным претендентом на великое княжение, с предложением вступить на великокняжеский престол.
Вячеслав Владимирович согласился. Так в истории Руси возник первый дуумвират. Вячеслав сел в Киеве на Великом дворе, а Изяслав — «на дворе под Угорским», и конфликт «стрыев и сыновцев» был наконец исчерпан.
Но Юрий Долгорукий законность подобного сокняжения не признал. Началась маневренная война. Каждая из сторон готовилась к битве, которая стала бы решающей, потому что мир, как справедливо отмечал Изяслав Мстиславич, надо заключать, «силу имея».
Дуумвиры посылали к Юрию Долгорукому послов, которые предлагали ему уходить на свои земли без боя. Вячеслав Владимирович напоминал своему брату, что он намного старше его, поэтому у него все права на Киевский стол: «…не поклонюся я <тебе>, я намного старше, я был бородат, когда ты родился». Юрий Долгорукий отвечал, что соглашается с доводами брата, а потому пусть Изяслав и Ростислав Мстиславичи идут в свои волости, а они сами между собой все уладят, по-братски. Вячеслав Владимирович был стар, но старческим склерозом не страдал, а потому ответил, что у Юрия — семеро сыновей, а у него лишь племянники — Изяслав и Ростислав. И если Юрий не гонит прочь своих сыновей, то почему он должен гнать своих родственников?

Слово за оружием

Словесные препирательства закончились утром 5 мая 1151 года на реке Руте возле Киева (иногда этот бой называют ещё битвой на Перепетовом поле). В этом жарком бою Андрей Боголюбский, сын Юрия Долгорукого и его правая рука в деле военном, потерял шлем и щит и вынужден был бежать со всем своим войском. Был убит черниговский князь Владимир Давыдович, союзник Юрия Долгорукого, а также «и половецких князей многих захватили, а других побили».
Изяслав Мстиславич в том бою также труса не праздновал, был ранен и сбит с коня, а потом едва не убит своим же дружинником, который в свалке не узнал своего князя. Но Изяслав снял шлем и «тогда воскликнули все войска: «кирие элейсон!», — радуясь, что победили они полки противников, а князя своего живого видят».
Победа была полная. В знаменитой Радзивиловской летописи этой битве посвящена отдельная миниатюра: опустевшее побоище, на первом плане шлем, щит (потерянные в бою Боголюбским) и брошенный стяг. На втором плане изображены тератологические (чудовищно-фантастические) символы: птица в воздухе (Боголюбский), павлин с распущенным хвостом (Юрий Долгорукий) и единорог (символ смерти черниговского князя Владимира Давыдовича).
Летописец называет Изяслава после Рутской битвы «цесарем». У летописцев такой чести удостаивались лишь несколько великих князей: первым был Ярослав Мудрый, вторым — Изяслав Мстиславич, его праправнук.
Юрий Долгорукий, потеряв значительную часть войска, убежал в Переяславль. Но победители и оттуда его выбили. Андрей Боголюбский грустно констатировал: «Вот нам уже, отче, здесь, в Руской земле, ни рати, ни чего другого. Как потеплеет, пойдём». И они ушли восвояси.
Но через три года после победы на реке Руте, с разницей меньше чем в месяц, скоропостижно скончались великие князья Изяслав Мстиславич (13 ноября 1154 года) и Вячеслав Владимирович (10 декабря 1154 года). В том же году, чуть раньше в марте умер князь новгородский Святополк Мстиславич, брат Изяслава Мстиславича.
Этой ситуацией воспользовался Юрий Долгорукий, который тотчас же сел в Киеве. Однако княжение его не было долгим. Через два года, после очередного банкета, он заболел и пять дней спустя умер. «…И много зла совершилось в тот день (день смерти Долгорукого, — прим, авт.): разграбили двор его Красный, и другой двор его за Днепром разграбили, который он сам называл Раем, и двор Василька, сына его, разграбили в городе, и побили суздальцев по городам и по сёлам, а добро их грабя».
После смерти Юрия Долгорукого Русь вступила в затяжную полосу междоусобиц, которая продолжалась вплоть до монголо-татарского нашествия.

Журнал: Загадки истории №39, сентябрь 2020 года
Рубрика: Знаменитые сражения
Автор: Андрей Подволоцкий

Источник

Битва на Перепетовом поле (5 мая 1151 г.)

Показаны все взрослые князья-Рюриковичи, действовавшие в апреле 1151 г. (на белом фоне в рамках), и их предки.

«В день же четверга, перед [восходом] солнца, и Вячеслав, и Изяслав, и Ростислав прошли вал на чистое поле и двинулись биться [туда], где стоял Юрий. Ибо слали они послов между собой о мире, но Ольговичи и половцы не дали мириться, потому что они были скоры на кровопролитие. И стояли они до вечера. Юрий [также], перейдя за Рут, стал.

Когда же светала пятница [4 мая], Изяслав, приготовив к бою все полки свои, двинулся к нему. Но Юрий не хотел еще биться, а ждал Владимира [Володаревича]. Изяслав тем временем приступал все ближе, и тогда Бог сделал [такую] мглу, что никуда не видно, только до конца копья [было] видно. И застиг [их] дождь, и под ним уперлись они в озеро оба, и разъединило их озеро, и потому не можно было [пойти] ни тем [на тех, ни этим] на тех.

Мгла же поднялась в полдень, и прояснилось небо. И увидели войска друг друга по обе стороны озера; и потому бились они на крыльях обеих войск. а самим войскам не можно было съехаться. А к вечеру пошел Юрий за холмы с полками своими. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав пошли вслед за ними в верховья озера, имея намерение биться с ним. Но Юрий впереди них зашел полками своими за Малый Рутец и, перейдя грязину, там же и стал на ночь. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав, пройдя, стали на ночь тут же напротив него. Стояли они так одни напротив других, что стрелы не доходили.

А на второй день, в субботу [5 мая], когда занялась заря, сначала в войске у Юрия ударили в бубны и в трубы затрубили, и полки стали готовиться. Так же у Вячеслава, и у Изяслава, и у Ростислава начали в бубны бить и в трубы трубить, а полки стали готовиться. Юрий тогда с сыновьями своими, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и Святослав Всеволодович, приготовившись полками своими, двинулись в верховья Рутца. А Вячеслав, Изяслав и Ростислав так же пошли полками своими против них. Когда же было близко к верховьям Рутца, то тогда Юрий, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и половцы дикие, и Святослав Всеволодович, повернув полки свои, пошли к Великому [16] Руту, не желая биться, ибо стремились они зайти за Рут, а здесь и ждать Владимира галицкого. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав, увидев это – что они отходят от них – послали вслед за ними стрельцов своих, черных клобуков и русь, и тогда начали они наезжать в тыл полков их, перестреливаться с ними и стали у них возы отнимать. Когда же увидел Юрий, и сыновья его, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и Святослав Всеволодович, что нельзя им за Рут перейти, когда увидели они, что те наезжают на тыл полков их и возы отнимают, то тогда, обернувшись полками своими, стали они против них.

И когда шли они биться, то Андрей стал вести полк отца своего, поскольку он был тогда старшим между братьями. Увидев же, что половцы стоят сзади, он к ним прискакал и укрепил их на битву, и оттуда въехал в свой полк и укрепил свою дружину.

В то же время Изяслав и Ростислав примчались к отцу своему Вячеславу, говоря: «Ты много добра хотел, но этого не захотел брат твой. Ныне же, отче, мы или головы свои сложим за тебя, или же честь твою добудем». Вячеслав же сказал: «Брат и сын! От рождения моего не любил я кровопролитие, но до этого меня довел брат мой. Когда же вот мы уже на этом месте, то уже Богу судить». И тогда они оба поклонились ему, и поехали в свои полки. И въехал Изяслав в свое войско, и послал по всем своим полкам, говоря: «Глядите же на мой полк. И как вам пойдет мой полк, так же и вы пойдите». И тогда полки двинулись одни к другим.

Когда же еще полки шли одни навстречу другим, то Андрей Юрьевич, взяв копье, поехал вперед, и столкнулся раньше всех, и сломал копье свое. Тогда ударили коня под ним в ноздри, и конь начал метаться под ним, и шлем упал с него, и щит на нем оборвали. Но благодаря Божьему заступничеству и молитве родителей своих он остался цел. И так же перед всеми полками своими въехал Изяслав, один, в войска противников и копье свое сломал. И тут рубанули его в руку, и в бедро его ударили, и от этого он слетел с коня.

Когда же сступились полки, была сеча лютая и злая. Бог же, и святая Богородица, и сила честного животворящего креста помогли Вячеславу, и Изяславу, и Ростиславу, и тут победили они Юрия. А половцы же Юрьевы, даже по стреле не пустивши, тогда побежали, а потом – Ольговичи, а потом побежал Юрий с детьми. И когда они бежали через Рут, много дружины утопилось в Руте, ибо был он болотистый. И когда они бежали, то одних избили, а других захватили. Здесь же убили Владимира Давыдовича, князя черниговского, доброго и кроткого, и иных многих избили, и половецких князей многих захватили, а других избили.

Летописный отрывок насыщен достаточно любопытными деталями: мы узнаем, какими инструментами пользовались для подачи сигналов; видим применение легкой конницы для сковывания противника, реалистично описанные (стоит, например, заметить, что именно ранения в бедро и руку были по археологическим данным наиболее характерны для европейских рыцарей) приключения не по годам энергичного (ему было 55 лет) Изяслава Мстиславича и молодого, безрассудного Андрея Юрьевича (до этого он едва не погиб при осаде Луцка и при форсировании Лыбеди в бою под Киевом), и даже читаем древнерусский анекдот о том, как неопытные киевляне едва не зарубили по ошибке собственного любимого князя (вероятно его шлем имел личину — металлическую маску). Впрочем, гибель князя была явлением редким — доспехи достаточно надежно защищали от превратностей боя, а из слов «ударили коня под ним в ноздри» можно предположить, что и княжеский конь был защищен железным оголовьем. Небезинтересны также слова «и щит на нем оборвали» — похоже, что щит имел шейный ремень.

Источник